7. Между Северной и Восточной системами

В первые десятилетия правления Екатерины II Россия придерживалась во внешней политике так называемой Северной системы, идеологом которой считается Никита Панин. По этой системе союзу австрийского и бурбонского домов должен был противостоять союз России, Пруссии, Англии, Дании, Швеции и Польши. В 1764 году был подписан союзный договор между Россией и Пруссией.

Однако в конце 1770-х – начале 1780-х гг. Северная система была сменена Восточной, которую отстаивал Григорий Потемкин. Это означало переориентацию с союза с Пруссией на прежний союз с Австрией. По существу Россия обретала зачатки политической самостоятельности, играя на противоречиях между европейскими лидерами.

Об экономической самостоятельности речь пока не шла. К примеру, после «примирения России с Англией», наступившего в результате убийства Павла, «англичане со своей стороны употребляли все усилия, чтобы сделать Россию своей союзницей в войне с Францией… Учтиво выслушав излияния русского правительства насчет того, что всем народам Европы необходимо обеспечить свободу, «опирающуюся на ее истинные основания», и что из этого принципа должно исходить все поведение договаривающихся держав, Питт (британский премьер-министр – А. П.) заявил, что английские субсидии будут доведены до такой цифры, до какой только окажется возможным. «Мы гарантируем пять миллионов фунтов стерлингов, – сказал он, – быть может, даже немного более». Он оговорился, правда, что далеко за пределы этой цифры Англия не в состоянии будет выйти, не стесняя своей торговли. Александр не обратил должного внимания на эту оговорку и за то впоследствии в 1807 году был наказан, очутившись в необходимости заключить весьма постыдный и еще более невыгодный для России Тильзитский мир именно по той причине, что английские субсидии, достигнув предела, иссякли» (М. Н. Покровский Русская история с древнейших времен ч. 2 гл. 12, Молодые друзья).

Подобным образом дело обстояло и во времена екатерининских русско-турецких (а вернее русско-турецко-австрийских) войн: «Как правило, придворные банкиры были иностранцами. В России они совмещали занятия частным банкирским промыслом с выполнением поручений государственного характера. Среди придворных банкиров второй половины XVIII века известны имена английского купца Уильяма Гомма, торговавшего через Архангельск, голландского купца Фредерикса и получившего широкую известность придворного банкира Екатерины II англичанина Ричарда Сатерланда (Сутерланда). Одна из основных задач придворных банкиров состояла в том, чтобы производить международные расчеты правительства и изыскивать заграничные кредиты. В царствование Екатерины II Россия начинает делать регулярные внешние займы. В 1769 году правительство Екатерины II через Фредерикса осуществило первый крупный заем у предназначенный на покрытие военных расходов, связанных с содержанием русского флота в Средиземном море и укреплением русского влияния в Польше. Заём 1769 года положил начало росту русского внешнего долга. Основным и регулярным кредитором России стал голландский банкирский дом «Гопе и K°». Он один финансировал военные операции России на протяжении всей русско-турецкой войны 1787–1791 годов. Только с 1788 по 1793 год Россия сделала у «Гопе Ко» 18 займов. Посредником между «Гопе и K°» и правительством Екатерины II до своей смерти в 1791 году выступал Ричард Сатерланд» (Борис Ананьич Деньги для империи Родина, 5, 2005).

Пускай историки спорят – миф или правда история о Потемкинских деревнях. Мы же отметим, что она относится к совместной поездке в Крым в 1787 году Екатерины II и императора Священной Римской империи Иосифа II. Император Иосиф проинспектировал результаты русско-турецкой войны 1768–1774 гг. и присоединения Крыма и остался доволен. Тут же была начата следующая война против Османской империи, в которой совместные боевые действия вели русские и австрийские войска. Давняя дипломатическая интрига австрийских Габсбургов (см. 1.5. 3) воплотилась в жизнь.