а) Крепостничество для массовой армии

Важнейшим событием европейской истории первой половины 17 века считается Тридцатилетняя война и последовавший за ней Вестфальский мир… «Тридцатилетняя война 1618–1648 гг. Причины, вызвавшие эту войну, были и религиозные, и политические. Католическая реакция, утвердившаяся в Европе со второй половины XVI ст., поставила своей задачей искоренение протестантизма… Иезуитский орден, тридентский собор и инквизиция были тремя могущественными орудиями, посредством которых реакция утвердилась и в Германии – Рим остается церковным центром католической пропаганды, Мадрид и Вена – политическими центрами ее. Католической церкви приходится вести борьбу с протестантизмом, императорам Германии – с территориальной автономией князей. К началу XVII века отношения обострились до того, что сформированы были два союза, католический и протестантский» (ЭСБЕ, Тридцатилетняя война).

Мы во всем согласны со словарем Брокгауза и Ефрона, если под католической реакцией понимать борьбу абсолютистских династий с евреями-меркуринцами за мировую гегемонию Католицизм стал идеологическим оружием Габсбургов в борьбе с меркурианцами-единобожцами: османами и протестантами. На стороне Габсбургов были: Австрия, католические княжества Германии, Испания, объединенная с Португалией, Папский престол, Польша. На стороне антигабсбургской коалиции – протестантские княжества Германии, Чехия, Трансильвания, Венеция, Савойя, Нидерланды, Швеция, Дания, Франция; оказывала поддержку Англия.

Мы не раз говорили о роли евреев-меркурианцев в Венеции, поэтому вполне естественным является ее участие в антигабсбургской коалиции. Странно, на первый взгляд, в этом делении сторон конфликта на католические и протестантские выглядит т. н. называемая католическая Франция, которая в 1624 году заключает с антигабсбургской коалицией Компьенское соглашение, а в 1635-м вступает в войну с Габсбургами. С одной стороны, тут нет особого противоречия, так как Франция могла вступить в союз с протестантами, борясь с Габсбургами за роль гегемона в Европе. Но посмотрим насколько эту Францию можно назвать католической.

Всю вторую половину 16 века – с 1562 по 1598 гг. – во Франции шли религиозные войны между католиками и протестантами-гугенотами. Известный эпизод этих войн – Варфоломеевская ночь (1572). В 1598 году наступило примирение, был заключен компромиссный Нантский эдикт: «по Нантскому эдикту католицизм оставался господствующей религией, но гугеноты получили свободу вероисповедания и богослужения в городах (кроме Парижа и некоторых др.), в своих замках и ряде сельских местностей; им предоставлялось право занимать судебно-административной и военной должности; для разбирательства судебных дел гугенотов при парламентах в Париже, Тулузе, Бордо и Гренобле были созданы особые палаты, состоявшие наполовину из гугенотов; им было разрешено созывать свои политические конференции и синоды. По секретным дополнительным статьям н.э. гугеноты получили 100 крепостей с гарнизонами (главные – Монпелье, Монтобан, Ла-Рошель), право иметь армию и др. привилегии» (БСЭ, 1969–1978, Нантский эдикт).

В том же 1598 году на престол взошел принявший католичество гугенот – Генрих IV. В 1610 году королем становится сын Генриха IV – Людовик XIII (король все еще «утверждался», а по сути избирался, Генеральными Штатами). При Первом министре Людовика XIII кардинале Ришелье во Франции начинается создание абсолютистского государства. Чем же характеризовался этот процесс? В первую очередь, закрепощением крестьян.

– Позвольте, позвольте, – можешь сказать ты, читатель, – но ведь известно, что крепостное право появилось во Франции еще при Каролингах и исчезло уже в XIII веке.

Тут хочется ответить вопросом на вопрос: – А какое же тогда крепостное право ликвидировала Великая Французская революция в 1789–1794 гг.? Вот что провозглашали революционные декреты: «Национальное собрание окончательно упраздняет феодальный порядок. Оно постановляет, что из прав и повинностей феодальных и чиншевых, те, которые относятся к личному или крепостному праву, отменяются без вознаграждения; все прочие же подлежат выкупу» (Декрет Учредительного собрания от 4 августа 1789 г., ст. 1). Декрет от 15 марта 1790 г. гласил: «Личная, имущественная или смешанная крепостная зависимость, равно как и их последствия, безвозмездно уничтожаются» (гл. 2, ст. 1). Однако тут же ст. 2 добавляла: «все земли, находившиеся прежде в крепостной зависимости имущественной или смешанной, будут и впредь обременены теми же повинностями, платежами, земельными налогами и барщиной, которыми они были обременены до сего времени». А статья 27 добавляла: «В качестве вознаграждения за уступку права собственности на землю или какого-либо имущественного права остается земельная барщина».

Поэтому якобы ликвидированное в XIII веке – это выдуманное «первичное» крепостное право, после которого наступила, по выражению Ф. Броделя «европейская эпидемия свободы». А вот с XVI века началось реальное так называемое вторичное закрепощение. «Во Франции XVII века насчитывалось около 18 млн. крестьян и менее 300 тыс. светских и духовных феодалов. Земля являлась феодальной собственностью. В руках феодалов сосредоточивалось 3/5 всей пахотной земли; 1/5 земли находилась у духовенства и 1/5 составляли владения короля. Владея основным средством производства – землей, господствующий класс осуществлял свою диктатуру, держа в тисках феодальной эксплуатации многомиллионное крестьянство. Основная масса крестьян в рассматриваемый период была лично свободной: крестьяне имели право свободного передвижения и распоряжения своей личностью. Сеньор не мог предписать им ни рода, ни места занятий. Однако, являясь лично свободным, французский крестьянин XVII века был поземельно и судебно зависимым от феодала: он уплачивал сеньору феодальную ренту за пользование землей и подчинялся феодальной юрисдикции. Помещик устанавливал в своих владениях правила и порядок, обязательные для крестьян… Французское крестьянство XVII века было обременено многочисленными феодальными платежами: сеньору, государству, церкви, ростовщику. Сеньору за свой земельный надел – цензиву – крестьянин платил так называемый ценз в виде барщины (отработочная рента), или в виде оброка (продуктовая рента), или деньгами (денежная рента). В XVII веке во Франции встречались все три формы феодальной ренты. В силу развития товарно-денежных отношений сеньор стремился заменить барщину и оброк денежной рентой, которая постепенно становилась господствующей формой. В некоторых районах Франции крестьянин уплачивал феодалу за землю, помимо ценза, так называемый шампар в виде части урожая. Наряду с этим помещик обладал рядом феодальных монополий – баналитетов, согласно которым крестьянин был обязан молоть свое зерно только на мельнице сеньора, печь хлеб лишь в его хлебопекарне, давить сок из своего винограда его прессом. За все эти «услуги» крестьянин также должен был платить натурой или деньгами. Государству крестьяне уплачивали ряд налогов – прямых и косвенных (акцизы). Основные прямые налоги были: талья – имущественный налог и капитация – подушный налог. Наиболее распространенными косвенными налогами были акцизы на соль, вино и табак. Из числа акцизов наиболее ненавистным для крестьян была габель – налог на соль. Продажу соли государство превратило в свою монополию: назначало на нее произвольную цену и норму потребления, которую крестьяне обязаны были соблюдать… Как правило, государственные налоги отнимали у крестьян от 50 до 75 % их дохода. Церковь взимала с крестьян десятую часть урожая – так называемую десятину… Налоги в сочетании с сеньориальными платежами вызывали задолженность крестьян-цензитариев, которая с течением времени все увеличивалась. Чтобы достать денег для уплаты сеньору и государству, цензитарий вынужден был отдавать землю ростовщику под залог (ипотека)… В конце концов рост ипотечной задолженности превращал крестьянина в неоплатного должника, что приводило к утрате им своего надела в пользу ростовщика. Тогда, как правило, крестьянин арендовал свою же землю или часть ее на кабальных условиях» (А. Е. Рогинская Очерки по истории Франции XVII–XIX вв. М., ИМО, 1958, Французское крестьянство XVII века).

Заметим, что такая экономическая система, при которой формально свободный крестьянин неизбежно вынужден работать на правящий класс, практически совпадает с аналогичной системой в Османской империи, где крестьяне также были формально свободны: «Основой экономики Османской империи на протяжении всей ее шестивековой истории было сельское хозяйство. Труд крестьян обеспечивал все – доходы государственной казны и тимариотов, военное могущество государства и потребности армии, бюрократии и духовенства… Землю обрабатывали крестьяне, которые получали участки от феодалов на условиях издольщины – обязательства отдавать землевладельцу определенную часть урожая… Все сколько-нибудь существенные вопросы землепользования и налогообложения регулировались провинциальными законоположениями – канун-наме, которые составлялись и утверждались для каждого санджака (округа – А. П.) в отдельности… Определялись конкретно и права тимариотов по отношению к податному населению… Огромные земельные владения и масса недвижимого имущества в городах империи находились в ведении мусульманского духовенства… Крестьяне в Османской империи постоянно были обременены разного рода тяжелыми повинностями. Многие деревни не только поставляли рабочих на рудники и в копи, но и направляли работников на благоустройство дорог, мостов и караван-сараев… Основным налогом была десятина – ашар, взимавшаяся с урожая пшеницы, овса, проса и прочих зерновых культур, а также с урожаев садовых и огородных культур, кормовых трав, рыбного улова и разработки тех или иных полезных ископаемых… За сбором ашара велся строгий контроль. В частности, крестьянин не мог вывезти урожай с гумна, пока тимариот не определит размер ашара. Укрытие урожая и его употребление крестьянами в пищу до выплаты ашара и прочих налогов категорически запрещалось законом. Ашар платили мусульмане. Аналогичным ашару налогом, взимавшимся в пользу феодала, была хараджи мука-семе (долевая подать), которой облагалось немусульманское население. Эта подать обычно составляла от 1/8 до 1/3 урожая. Немусульмане обязаны были платить еще и подушную подать – джизье, которая была своего рода платой за право жительства на земле, принадлежавшей мусульманам, а также выкупом за освобождение от военной службы, право на которую в Османской империи имели только мусульмане. Кроме натуральных налогов крестьяне облагались рядом денежных сборов. В их числе были поземельный налог, налог с мелкого рогатого скота, мельничные сборы, а также различные более мелкие сборы и штрафы, зависевшие от местных условий и определявшиеся канун-наме той или иной провинции. Крестьяне обязаны были выполнять и некоторые другие виды барщины. Канун-наме султана Мехмеда II Фатиха, составленный в 1477 г., обязывал крестьян отрабатывать барщину в течение семи дней в году. Кроме того, крестьяне выполняли повинности, связанные с доставкой доли урожая, предназначенной феодалу, в его закрома, а также различные работы по строительству домов тимариотов и обеспечению прочих хозяйственных нужд… Общим несчастьем для крестьян были чрезвычайные поборы и сборы. Наиболее обременительным был авариз – повинность, которую начали налагать на податное население во время войн еще в XV в. Частые войны, которые вела империя османов, сделали авариз почти регулярной повинностью» (Петросян ЮА. Османская империя: могущество и гибель. Исторические очерки М., Эксмо, 2003, Османская империя в XV–XVII веках. Провинция).

Такого рода «экономическое» закрепощение было характерно для протестантских и мусульманских стран. Во владениях католиков – австрийских Габсбургов крестьяне вдобавок были лишены и личных свобод. Аналогично дело обстояло и в странах с прогабсбургскими режимами – в Польше и романовской России.

Отметим также сходство между созданной Ришелье системой наместников-интендантов в совокупности с церковной властью (сам Ришелье был Первым министром и кардиналом) и султанской системой санджак-беев и судей-кади. «Интенданты провинций (intendants des provinces), во Франции 17–18 вв. особые должностные лица, облечённые судебно-полицейской, финансовой и отчасти военной властью. Назначавшиеся королём (на определённый срок), они были орудием феодально-абсолютистского государства в деле централизации страны, обеспечения поступления налогов, подавления народных движений и в борьбе с сепаратизмом некоторых провинций. И. п. оттеснили старых местных должностных лиц (губернаторов, казначеев и др.), а также сузили деятельность провинциальных парламентов. Должность И. п. была упразднена в 1789» (БСЭ, 1969–1978, Интенданты провинций). Как и французские интенданты, «правители санджаков, будучи султанскими чиновниками, теряли свои владения, лишаясь поста, что случалось очень часто… Главной фигурой административно-судебной системы в провинциальной администрации был мусульманский судья – кади» (Петросян, там же). Мы полагаем, что светские и религиозные владыки судьи-кади – это элемент старой «меркурианской» системы управления (она же орденская или монастырская), на которую при утверждении османского абсолютизма была наложена система султанских чиновников – санджак-беев. (Округа Османской империи – санджаки – делились на управляемые кади уезды – кадылаки). Аналогично во Франции старая выборная монастырская система власти была переподчинена и заменена властью абсолютистского монарха, назначавшего своих наместников-интендантов.

О разгроме монастырской системы в Московии и замене ее опирающейся на дворян системой абсолютистской власти в правление Романовых мы уже не раз вели разговор.

И в романовской Московии слом старой монастырской системы сопровождался введением крепостного права (см. 3.7.10–11 и 3.8.8, 10), которое в правление Петра Первого превратилось в прямое рабство, причем не только для крестьян, но и для дворян. На основе крепостнической системы был налажен вывоз зерна в Европу (см. 2.8.11). Подобная фольварочно-барщинная система была веком ранее создана с той же целью зернового импорта в Польше.

Вот это и есть ключ к экономической сути происходивших в Европе 16–17 вв. процессов: возникла необходимость создания крупных запасов зерна. Они были нужны для прокорма массовых армий. Возможность для создания массовых армий открыла Великая огнестрельная революция. Массовые армии оказались способными сокрушить гегемонию купцов-меркурианцев. В ответной борьбе константинопольские купцы-меркурианцы также вынуждены были создать массовую армию. Для содержания массовой армии требовалась аполлонийская, то есть «местная» власть, контролирующая не только торговые потоки, но и производство, в первую очередь продовольственное, на своей территории – задача, которую по определению не может решить меркурианская, т. е. только косвенно связанная с территорией транснациональная структура.

«В XVI веке армии, достигавшие численности десятков тысяч человек, встречали уже частые затруднения в нахождении на месте выпеченного хлеба. Появляется новое слово «гарнизон», гарнизоном во Франции XVI века назывался продовольственный склад, предназначенный для войск. Впоследствии такие склады появились во всех пунктах, где постоянно квартировало достаточное число войск, и слово «гарнизон» получило современное значение. Из этих складов правительство уступало капитанам, встречавшим затруднения на рынке, продовольственные припасы для их солдат по заготовительной цене, с соответственным вычетом из жалованья солдат. В период гугенотских войн вождь гугенотов, Колиньи придавал большое значение организации продовольствия и, приступая к формированию армии, заявил: «начнем компоновать это чудовище с желудка»… Переход к постоянным армиям создал нового крупного потребителя хлеба и совпал с огромным развитием хлебной торговли. Экспорт важнейших портов в период XVI–XVII веков вырос с 5 до 50 тыс. тонн, высокие хлебные цены толкнули дворян на увеличение запашки их поместий и на увеличение барщинного труда крестьян. Густав-Адольф закупал в 30-тилетнюю войну хлеб в России, но главнейшим портом, отпускавшим хлеб (польский – А. П.), являлся Данциг, а мировой хлебной биржей был Антверпен, а после его разгрома – Амстердам. В 1672 г. голландские купцы поставляли зерно в магазин Лувуа, предназначенное для питания армии, вторгавшейся в Голландию; такова интернациональная природа капитала. Особенное внимание правильному довольствию войск уделял Тюренн, выдающийся французский полководец, сын Оранской принцессы, протестант, воспитанный в школе нидерландского военного искусства, участник тридцатилетней войны, фронды и первых войн Людовика XIV. В своих мемуарах Тюренн объяснял, почему в 1644 году, вынудив неприятеля отступить от Фрейбурга, он не мог оторваться от Рейна и последовать за отступающим неприятелем в Вюртемберг: тогда как старые солдаты пекли себе хлеб сами, новые солдаты привыкли жить на готовом хлебе, а так как магазинов, из которых можно было бы подвозить муку при наступлении, не было, то и пришлось остаться на Рейне. По-видимому, к этому моменту операций конца тридцатилетней войны, когда приходилось действовать в совершенно опустошенной Германии, и начала окончательно складываться во французской армии магазинная система довольствия… Войска получали хлеб вполне регулярно из магазинов. Последнее становилось тем более необходимым, что, по мере того, как военная служба получала принудительный характер, являлась возможность формировать более многочисленные армии, довольствие которых местными средствами становилось затруднительным… Благодаря магазинам, французская армия получила значительные выгоды. Коалиционные армии, действовавшие против Франции Людовика XIV, только в течение последней войны (за испанское наследство) перешли полностью на довольствие из магазинов; в первых же войнах, рассчитывая преимущественно на местные средства, противники Франции могли начинать кампанию очень поздно – лишь в конце мая или в начале июня, когда подрастали подножный корм и посевы и можно было довольствовать многочисленную конницу зеленым кормом. Французская же армия, получавшая сухой фураж из магазинов, не был связана отсутствием на местах весной фуража и могла сосредоточиваться с зимних квартир и приступать к операциям на месяц раньше противника, что давало неисчислимые выгоды» (А. А. Свечин Эволюция военного искусства. С древнейших времен до наших дней М., Л., ГИ, 1927–28, Т. 1, гл. 9. Развитие постоянных армий. Магазинная пятипереходная система).