ПЛОХОЙ ЦАРЬ ДАРА

Дара, напротив, появляется чаще всего пассивно, не ведя никаких действий: он просто присутствует, потому что его царствование отмечает конец цикла иранской истории; именно в это время имело место вторжение Александра, о котором и рассказывается в различных текстах. Имя последнего из кейанидских царей даже не упомянуто напрямую в "Книге Арда Вираз": он просто упоминается под анонимным описательным названием "владыки страны ариев [иранцев] (1.4).

Когда его упоминают прямо, что случается достаточно редко, роль Дара в катастрофе, которая произошла со страной, не есть роль героя Ирана. Это абсолютно ясно просматривается в ответе Тансара и вызвано двумя причинами. Во-первых, Дара был сначала побежден, а затем предан своими приближенными. Даже если позор падает на предателей и цареубийц, все равно царь, которому изменили приближенные во время сражения, а затем убили, не может стать прообразом героя, точно так же, как поведение предателей, даже политически оправданное, не может иметь морального оправдания. Чтобы понять причину возникновения ярлыка "плохого царя", который автор навешивает на Дара, надо обратиться к логике его речи о законности царской власти. Тансар собирается ответить на одно из возражений Гуснапа по поводу своего возможного присоединения к Ардаширу. "Царь Паришвара и Табаристана" удивляется тому, что Ардашир решил не назначать наследника. Тансар отвечает, что, по его мнению, это является доказательством мудрости царя, так как его решение позволило и позволит жить в мире и в покое: "Поскольку назначение преемника есть плохой гарант интересов и царя, и подданных, лучше будет, если не будет известно, кто это". (10а). То же поучение можно обнаружить в "Завещании Ардашира":

"Назначение наследника - одна из тех вещей, которые вызывают развращение подданных. Возникает следующая испорченность: порождается жгучая неприязнь, противопоставляющая царя наследному принцу. Два человека сталкиваются всего сильнее в том случае, когда один стоит на пути желания другого. Именно это и возникает между царем и наследником трона... И так как, из-за подозрительности, они отдаляются друг от друга, каждый выбирает себе друзей, "приверженцев" и собственное окружение" (стр. 76).

Тансар берет в качестве примера историю Дара, сына Шехеразада, и отца нашего Дара (§ 28-39). Он носил прозвище Toyulsah (значение слова неявлено). Дара-отец был красив, уважаем всеми "от Китая до греческой империи". Однако "Дара, его сын, и их народ до настоящего времени поражали неудачи и бедствия". Поражение персов от "проклятого Александра" приписывается условиям наследования между Дара-отцом и Дара-сыном, а точнее, уверенности второго с самого момента рождения в том, что именно он будет впоследствии сменять своего отца:

"С колыбели и пеленок перед Дара открылись все двери милости, все сокровища отцовской привязанности; слугам была поручена забота о его воспитании, ему дали помощников, так, чтобы едва открыв глаза, он видел себя носителем короны и владыкой. Он думал, что царская власть исходит не из рук Бога, но единственно от личности царя. Он не принял в расчет свои новые задачи и сказал себе: "Царская власть перешла ко мне, как от отца к сыну: солнце и колосья, птица и рыба, все принадлежит мне"".

В этой специфической форме мы видим здесь довод, который не свойственен политической мысли Ирана. Напротив, он больше похож на греческое и эллинистическое суждение о соответствующих качествах "царя, сына царя" и "царя, рожденного от простого частного лица", которое излагал еще Платон при обзоре династической персидской истории, где он осуждал Камбиза и Ксеркса, "царей, сыновей царей", выращенных в роскоши, в окружении женщин и дворцовых евнухов [14]. Также выращенный в пурпуре, почестях и лести, Дара был изначально испорчен целой серией пороков, которые фатально скажутся на его судьбе и судьбе его народа.

Чтобы проиллюстрировать свою речь, автор выводит на сцену двух советников, которые спорят между собой (стр. 36-38). Один, по имени Бири, молодой паж Дара-сына, который, лишенный ясности ума, доверяется своему советнику, чье имя у иранцев стало с тех пор синонимом дурной судьбы. Другой, Растин, секретарь-советник Дара, "поседел в седле, разумен, красноречив, надежен, набожен, хорошо воспитан, справедлив, хороших обычаев, благороден характером и счастлив своей судьбой". Перед лицом множества нападок и прилюдной клеветы со стороны Бири Растин попросил о тайном приеме у Дара-отца: "В эту эпоху не осмеливались говорить царям чистую и простую правду, и высказывали свою мысль путем апологии и различных историй". Растин так и сделал, рассказывая об истории царя обезьян, который, не видя возможности убедить приближенных в угрожающей опасности, предпочел самому оставить царство. Разумеется, опасность, о которой говорил царь обезьян, превратилась в катастрофу для жителей, из чего автор извлекает следующее поучение: "Тот, кто в трудные времена не слушает преданного советника, искусного и опытного, готовит себе конец, полный страданий и сожалений". Обезьяны сожалеют, таким образом - но слишком поздно, - о том, что не последовали советам и уведомлениям "царя, столь умного, проницательного, умудренного опытом и знаниями, обученного тайнам мира и чудесам неба, наделенного надежным разумом и даром предвидения". Затем Растин разъяснил Дара-отцу смысл этой притчи. Некоторое время спустя Бири умер, "и говорят, что это Toyulsah приказал отравить его в доме военачальника".

Затем следует смерть Дара-отца:

"Дара (сын) воссел на отцовский трон, и жители этого мира готовились поздравлять его. Из Индии, Китая, Румии и Палестины, все народы собрались во дворце с подарками, красивыми женщинами и памятными знаками" (§ 37).

Но, увы, "Дара ничего не понимал в политике":

"Его первой заботой было дать брату Бири должность секретаря. Став всемогущим в правительстве Дара, он, чтобы отомстить за своего брата, доставил царю клеветнические доклады против многих знатных, правителей и владык, которые были товарищами или друзьями Растина. Так как царь был молодым и высокомерным и ничего не понимал в делах, он проявлял себя беспощадным в отношении ошибок, так что его жестокость исказила справедливость повода для разбора и породила ненависть в умах. Исчезло доверие к его словам и делам. Он забросил законы предков и поддерживал нововведения своего отчаянного секретаря" (§ 37).

Таким образом, читатель легко понимает, что происходило в стране перед прибытием Александра:

"Когда стало известно, что на западных границах империи появился Александр, царь впал в необдуманность, самодовольство и не видел очевидного. Когда две армии встретились, часть приближенных перешла к неприятелю, а другая часть договорилась с врагом и убила его. Впоследствии они в этом раскаялись, но сожаления не могли уже возместить совершенное зло" (§ 38).

Зная об этом примере, царь царей (Ардашир) "устанавливает этот закон, согласно которому наследник заранее не назначался".

Таким образом, видно, что наш Дара является прежде всего образом "плохого царя", выросшего на гордыне - неразумный молодой человек, презирающий заветы древних. Когда Ардашир намеревается восстановить иранское могущество, он вспоминает царствование Дара, но не Дара-младшего. Все это сообщение является полностью придуманным; воспоминание как об одном, так и о другом является всего лишь видом exemplum, выполненным в форме элогии Ардаширу, который и является настоящим героем истории.