На сцене появляется «Ультра»

На сцене появляется «Ультра»

В 1941 году МИ-6[166] прилагает все возможные усилия, чтобы одержать верх над абвером и научиться наконец читать его секретные сообщения. Британская разведка занимается этим уже много лет, но пока не добилась результатов. Благодаря «Энигме» немцы организуют управление в Третьем рейхе и проводят перевооружение армии, не опасаясь посторонних ушей. Они развивают свою промышленность и готовят наступательные операции таким образом, что ни одной иностранной разведывательной службе не удается проникнуть в их секреты. Даже инициативы «Черной капеллы», организации, состоящей из офицеров, о которых нам уже приходилось говорить, долгое время будут оставаться тайной для иностранцев. А между тем эти военные многие годы держали Гитлера в своих руках — как и Гитлер, в определенном смысле, держал их в руках, играя на их «абсолютном» патриотизме, чем и объясняется тот факт, что он не принимал против них жестких мер. Гейдрих учитывает это обстоятельство, когда действует или строит планы будущих действий. Человека, ответственного за работу с «Энигмой», полковника Фельгибеля,[167] который не подчиняется Канарису, СС не рискует подвергнуть допросу, боясь навлечь на себя недовольство Гиммлера. Национал-социалистская партия имеет весьма расплывчатые контуры. Фюрер и партия ничего не могут без армии, а последняя, в свою очередь, почти бессильна перед Штлером. Тем не менее военные в некоторые особенно важные моменты ставят союзников в известность о планах Верховного командования. Время от времени они почти набираются решимости убить «свинью», но их останавливает тот факт, что союзники, которым они несколько раз давали ценную информацию, не желают обсуждать с ними планы государственного переворота.

Русские так никогда и не сумели расшифровать сообщения «Энигмы», и именно этим объясняется начальный успех «молниеносного» наступления немецких дивизий на Москву и Ленинград, а также взятие немцами Киева.

«Черная капелла» вермахта, организация, в которой каждый играл сам за себя, имела, по крайней мере, одно достоинство: она не «дезинформировала» западных союзников относительно планов Гитлера. Канарис, хотя и руководил немецкой военной контрразведкой, не забывая о том, что сам он — националист и бывший моряк, вел собственную тонкую игру, общаясь с союзниками через посредников, от которых немедленно избавлялся, как только эти люди навлекали на себя подозрение. Полковник Фельгибель, инженер, ответственный за работу с «Энигмой» (человек очень опасный, которому нацистская Германия, быть может, была обязана больше, чем Гитлеру), также входил в число лидеров «Черной капеллы», хотя и не поддерживал явных контактов с адмиралом. Канарис и Фельгибель открывали новые каналы связи с западными державами, не дожидаясь последнего шанса на избавление от Гитлера (неудавшейся попытки переворота 20 июля 1944 года).

То, как вели себя англичане после «битвы за Англию», свидетельствует об их способностях к макиавеллизму. Расшифровав коды «Энигмы», они тотчас принялись воздвигать собственные укрепления из лжи и дезинформации, чтобы таким образом лучше подготовиться к высадке на континент. Обстоятельства борьбы с гитлеризмом были уникальными и требовали, чтобы агрессору отвечали такими же мерами, как и те, которые применял он сам. Энтони Кейв Браун на протяжении тридцати лет составлял летопись тайной войны между «Энигмой» и «Ультрой», а в восьмидесятые годы наконец смог получить свидетельства немногих оставшихся в живых участников интересовавших его событий, людей, которые только по прошествии стольких лет решились заговорить без обиняков: «Чтобы «дезинформировать» немцев, оставив их в уверенности, будто сообщения «Энигмы» не поддаются расшифровке, мы направляли своих агентов на верную смерть, жертвовали миллионами жизней англичан, других европейцев, евреев и русских».

Германия, все еще сохранявшая верность Гитлеру, ничего не знала об «Ультра» и думала, что секреты «Энигмы» по-прежнему остаются неразгаданными. Черчилль позже охарактеризует свои методы так: «Во время войны правда настолько драгоценна, что ее нужно постоянно хранить за оборонительным валом лжи». Канарис, судя по позднейшим воспоминаниям его переживших войну сотрудников (см. библиографию), считал, что «битва за Англию» должна быть одновременно выиграна и проиграна англичанами; это в интересах самой Германии как суверенного государства Западной Европы, которому завтра суждено объединиться с англичанами против русских». В общих чертах мы будем правы, сказав, что «Черная капелла» противостояла «Красной капелле»,[168] которая вела свою собственную, просоветскую игру, пользуясь более «классическими» и менее разнообразными средствами. Однако в действительности все было не так просто, и «черные» часто действовали совместно с «красными». В Нюрнберге, незадолго до своей смерти, Геринг определит роль «Красной капеллы» следующим образом: «Она погубила по меньшей мере десять наших дивизий». Черчилль это знал, но тем не менее не старался обеспечить безопасность членов «Черной капеллы».

Черчилль никогда не признается, что пошел на эту жертву, как и на многие другие, чтобы сохранить в тайне существование «Ультры». Все его мысли были обращены к главной цели: к высадке британской армии на континент, к тому, чтобы разбить нацистскую Германию и первым дойти до Берлина. Люди Канариса думали (быть может, справедливо), что, помогая союзникам, способствуют будущему возрождению Германии. Исторический прогресс всегда оплачивается миллионами трупов. И на сей раз грандиозная «игра в подкидного дурака» тоже стоила жизни миллионам немцев.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >