Берлин в зените славы

Берлин в зените славы

В Берлине преувеличивают значение дьепского триумфа и скрывают факт краха Роммеля, краха, усугубленного еще одним поражением, под Эль-Ала-мейном, где решающую роль сыграли французы. Йозеф Геббельс использует сделанные в Дьепе фотоснимки изуродованных трупов, обгоревших танков, взорванных судов, чтобы создать убедительную картину — на сей раз достаточно обоснованную — неприступности «европейской крепости» нацистов. Сам Рундштедт убежден, что «они [союзники] не рискнут повторить свою попытку». Британские Королевские ВВС потеряли 106 самолетов, а немцы — только 46. «Великая воздушная битва, которая должна была привести к уничтожению Люфтваффе, обернулась не в пользу англичан, — пишет Черчилль в своих «Мемуарах». — Некоторые из лучших полков союзников понесли большие потери, а 252 судна отступили, бросив в спешке 33 баржи и множество солдат». «Эта авантюра, — продолжает Черчилль, — показала, что нет короткого пути к победе (о котором толкуют Канарис и «Черная капелла»), и вынудила американцев осознать, сколь длинная дорога их ожидает. Необходимо будет продвигаться медленно, шаг за шагом, — от внешних рубежей нацистской империи до самого Берлина». Казалось, Гитлер и его армии вот-вот завоюют весь Средний Восток, краеугольный камень глобальной стратегии союзников. С этого момента интересы англичан, русских и американцев совпали, и последние активизировали свои усилия на тихоокеанском театре военных действий. Дьеп укрепил антигитлеровскую коалицию (а Лаваля заставил окончательно поверить в победу Германии), но исключил возможность немедленного открытия второго фронта — события, которого с таким нетерпением ждали русские.

В Берлине у всех праздничное настроение. В пригородах работают гигантские заводы, обслуживаемые тысячами «рабов». Русских и польских военнопленных убили, но остались польские и русские женщины. Они иногда устраивают забастовки, протестуя против ареста одной из своих подруг. Самые удачливые из них работают домработницами в центре Берлина — за бутерброд с маргарином три раза в день. Зажиточные берлинки всегда могут найти в магазинах русскую икру, скандинавскую водку, карпатскую кабанину, датское сливочное масло, греческие маслины, югославские и голландские консервы. Норвежские шпроты, арденнская ветчина, перигорские паштеты из гусиной печенки продаются повсюду. В столице, которой «дирижирует» Геббельс, бакалейные лавки расположены через каждые 100 метров. Берлин в последнее время стал, так сказать, «всемирным центром чревоугодия». Шикарные рестораны переполнены; люди пьют коктейли; солдат, получивших увольнительную, их штатские приятели угощают шампанским. К перронам подходят товарные поезда, доверху груженные продуктами с Украины. По указанию шефа министерства пропаганды партийные чиновники бесплатно раздают зерно на берлинском вокзале. В своем выступлении по радио Геббельс объясняет эту акцию так: «Партия столько раз сообщала гражданам плохие известия, столь многого требовала от них, что будет только справедливо, если на сей раз она сделает для них что-то приятное».

В самом деле, все вокруг радуются. Дети выезжают на пикники в леса, окружающие аэропорт «Темпельхоф». Женщины покупают по низким ценам шелковые ткани и духи. На некоторых улицах происходят гулянья, похожие на рождественские, до самого часа затемнения, и, как до войны, можно увидеть шествия людей в национальных костюмах. Никогда еще Берлин не был таким счастливым, радостно возбужденным, никогда так не верил в близость окончательной победы. Город достиг зенита своей славы, он ощущает себя сердцем империи, простирающейся от Норвегии до Африки, от Бретани до Волги. О несокрушимости этой империи как будто бы свидетельствуют Дьеп с его каркасами брошенных английских судов и новые победы на Востоке, которые фюрер, «более гениальный, чем Наполеон и Цезарь, вместе взятые», одержал уже после того, как избавился от своих «вероломных генералов».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >