Город, потерявший чувствительность

Город, потерявший чувствительность

К «большой политике» берлинцы совершенно равнодушны. Еще не пришло время массированных бомбардировок Берлина, и ограничения, связанные с военным положением, пока не очень заметны. С другой стороны, эра триумфов осталась позади, хотя все думают, что через каких-нибудь несколько недель начнется война с Россией, которая будет такой же легкой, как и война в Польше. «Черная капелла» сейчас играет mezzo voce.[182] Даже те генералы, которые считают операцию «Барбаросса» колоссальной ошибкой, в эти несколько недель безоглядно предаются своим «профессиональным радостям»: они отправляются на Восток в новеньких бронетранспортерах, под прикрытием самолетов, намного превосходящих по своим боевым качествам русскую авиацию. Простые люди, уже привыкшие к скудной и однообразной пище, мечтают о том, что их жены или экономки вскоре будут возвращаться из магазинов с сумками, полными продуктов. Мечтают о говядине по цене четыре марки за килограмм, о белых батонах стоимостью в одну марку, о воскресных загородных прогулках. Только матери беспокоятся за своих сыновей, и то не очень сильно. Потери на Востоке до сих пор были менее значительными, чем, например, потери в Норвегии или на Крите. «Это будет война, которая объединит всех», — легкомысленно шутит фюрер. Никто не вспоминает о Югославии, где немецкая армия увязла в партизанской войне, о Греции, которая, вопреки внешней видимости порядка, так никогда и не будет по-настоящему завоевана нацистами. Чиано и дуче растроганы тем, как тепло их принимал Гитлер, и говорят о сердечной и доверительной дружбе между Германией и Италией. Совсем иначе складываются отношения между Берлином и Мадридом. Гитлер нанес визит Франко, представляющему для него вечный источник раздражения. Каудильо не желает шевельнуть пальцем и отказывается атаковать Гибралтар. «Он хочет получить все и задаром, хотя и так обязан мне всем, что имеет», — говорит Гитлер. Фюрер также посетил Петена, принял Лаваля — чтобы внести ясность в трудные франко-германские отношения. Берлинцы, наслушавшись пропагандистских выступлений Геббельса, уверены, что американцы никогда не станут вмешиваться в войну, раз уж не вмешались до сих пор. «По сути, никто не поддерживает коммунистов — даже в самом СССР и контролируемых им государствах», — повторяют дикторы немецкого радио. Восточная кампания, судя по всему, должна значительно поднять популярность фюрера. Эсэсовцы собираются воспользоваться этим, чтобы урегулировать свои дела в Польше — начать «заключительную операцию» по уничтожению евреев. Германия, оплот против большевизма, освободит всех от идеологического гнета. Одни только члены «Красной капеллы» недовольны происходящим. «В данный момент их позиция смехотворна», — говорит Геббельс; он хочет воспользоваться неожиданной возможностью, чтобы соединить в сознании людей евреев и большевиков, вызвать единодушную антипатию к тем и другим. «Это будет всемирная игра». По мысли Шмидта — скорее мировой пожар.[183]

Поделитесь на страничке

Следующая глава >