Смерть старой берлинки

Смерть старой берлинки

Представители низших слоев общества — сколько бы Геббельс ни раздувал идею «пролетарского фашизма» — тоже испытывали «сострадание» к евреям (правда, в довольно расплывчатой форме); об этом говорят устные свидетельства очевидцев тогдашних событий, собранные автором в Берлине в 1983 году. Многие признают, что это чувство появилось у них только после «Хрустальной ночи». Раньше, по их словам, они «не видели никакой проблемы». Они не столько осуждали сам принцип антисемитизма, сколько сочувствовали каким-то конкретным людям — друзьям, знакомым торговцам. Вынужденные с 1942 года нести обязательную трудовую повинность, они не имели ни достаточных знаний, ни средств, ни времени, ни даже желания, чтобы поступать так, как некоторые состоятельные берлинцы. Эти последние, продолжавшие, вплоть до ужасных английских бомбардировок 1943 года, вести внешне праздную жизнь, такую же, как в прошлом, считали для себя постыдным выдать еврея. В этот круг входили представители духовенства, офицеры вермахта; они еще долго будут мечтать о триумфе Великой Германии, но при этом оказывать помощь системе Бэрхен. Гитлер, развертывая свою зловещую антисемитскую кампанию, сможет опираться только на доносы эсэсовцев. Он найдет поддержку и в определенных антисемитских кругах, убежденных в том, что все беды немцев проистекают от евреев. В этом смысле «Хрустальная ночь» внесла трещину между нацистами и остальными берлинцами; видимость общего согласия будет восстановлена только после побед на Западе.

2 марта 1943 года люди из гестапо придут к восьмидесятипятилетней фрау Либерман, которая в этот момент будет лежать, после сердечного приступа, в своей квартире, по-прежнему украшенной картинами ее мужа. С большим достоинством она оденется, не произнеся ни слова, и ее повезут в берлинский еврейский госпиталь, превращенный в место сбора для тех, кого отправляют в лагеря смерти. Однако, прежде чем ее доставят в палату, она, уже на носилках, проглотит горсть таблеток веронала, припасенных на такой случай. Она умрет с улыбкой, как бы желая сказать санитарам-палачам: «Теперь вы видите — всё, что бы вы ни делали, не имеет смысла».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >