Актеры, кабаре

Актеры, кабаре

В просторных студиях УФА[29] Пауль Лени, Фриц Ланг, Эрнст Лубитш[30] все еще работают с Полой Негри.[31] Дитерле, Куртиц, Петер Лорре[32] — думают ли они уже о том, чтобы покинуть Берлин? Пабст, во всяком случае, пока остается: он будет ставить «Юную гитлерианку». Но и он уедет позднее, когда поссорится с Геббельсом. Конечно, ничто не решается в один день. Пола Уайтмана[33] еще встречают овациями в Музыкальном обществе, а Шёнберга[34] — в Прусской академии. На заводах электрического оборудования «Сименс» инженеры трудятся в мастерских, расписанных по эскизам Гропиуса,[35] а в Институте исследований Солнца Эрих Мендельсон, знаток старого Берлина, звонит по телефону Альбану Бергу,[36] создателю оперы «Воццек»:

— По мнению этих людей, развитие музыки остановилось на Вагнере, надо уезжать… Они наверняка запретят «Лулу».[37]

— Эрих, я хорошо знаю их культурную политику: всё, что не является «народным», то есть германским, должно исчезнуть.

В «Нельсон-ревю», на Кудамме, специалисты по страусовым перьям и блесткам готовят костюмы к вечернему спектаклю, под портретом Жозефины Бейкер.[38] На афише изображены женщины в униформе, одетые в черное, марширующие, подобно китайским теням, за белым экраном. Единственное яркое пятно — сама рыжая примадонна, которая в действительности является мужчиной. Никто не сомневается в том, что уже сегодня вечером нацисты, «борясь за истинно немецкое искусство», ворвутся в зал и подвергнут директора кабаре суду линча под крики: «Смерть жидовствующим большевикам от культуры!» Однако и в последующие дни далеко не все евреи убеждены в неизбежности катастрофы, хотя Геринг уже держит полицию в своих руках. А между тем Гйнденбург слишком мягок и мало-помалу отдает всю полноту власти нацистам. Некоторые представители еврейской буржуазии кичатся тем, что, например, «оплачивают по цене бриллиантов» спектакль Пискатора,[39] заканчиваю

Поделитесь на страничке

Следующая глава >