«ЕВРЕЙСКИЙ СИНДРОМ» СОВЕТСКОЙ ПРОПАГАНДЫ.

«ЕВРЕЙСКИЙ СИНДРОМ» СОВЕТСКОЙ ПРОПАГАНДЫ.

Вторгшись в пределы СССР и используя преимущества нападающей стороны, гитлеровские войска развили стремительное наступление. На отдельных направлениях немецкие бронетанковые и моторизированные части вклинивались буквально за часы на десятки километров в глубь советской территории. В таких условиях, особенно в западных областях СССР, не могло быть и речи о сколько-нибудь организованной эвакуации людей и имущества: в большинстве случаев там имело место хаотическое и паническое бегство от врага предоставленных самим себе мирных жителей. Очень немногим беженцам удалось уйти на восток, большинство из них очень быстро оказалось в тылу немецких войск и вынуждено было возвратиться назад. В результате за несколько недель значительная часть советского населения, в том числе и еврейского, оказалась под властью агрессора. Уже после войны на Западе появились свидетельства, исходившие от левых сионистских кругов, о том, что в 1941 году советские власти предприняли специальные меры (даже якобы был издан указ президиума Верховного совета СССР за подписью Калинина) по спасению еврейского населения из угрожаемых районов путем их первоочередной эвакуации. Однако сколько-нибудь убедительных документальных доказательств эти утверждения под собой не имеют. Вместе с тем известно, что, скажем, секретарь ЦК КП Белоруссии П.К. Пономаренко[550], докладывая Сталину в начале июля о том, что вся агитация вторгшегося врага «идет под флагом борьбы с жидами и коммунистами, что трактуется как синонимы», мягко говоря, не очень лестно отзывался о евреях, утверждая, что панический исход беженцев на восток «объясняется в известной степени большой еврейской прослойкой в городах: их объял животный страх перед Гитлером, и вместо борьбы — бегство». Официально проведение эвакуации регламентировалось строго секретным постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 27 июня, согласно которому первоочередному вывозу на восток подлежали важнейшие промышленные, сырьевые ценности, продовольствие, ответственные партийные и советские работники, квалифицированные рабочие, инженеры, служащие. Из остального гражданского населения эвакуировались прежде всего молодежь, годная для военной службы, а также женщины и дети, при этом национальный фактор не играл практически никакой роли. Но он брался во главу угла в ходе развернувшихся тогда в прифронтовых районах насильственных этнодепортаций советских граждан, таких, например, национальностей, как немцы и финны, которые в условиях войны стали считаться потенциально опасными[551].

Поэтому все разговоры о попытках Кремля в годы войны предпринять специальные акции по спасению советских евреев от гитлеровского террора можно однозначно квалифицировать как политическое мифотворчество. Реальность же была такова, что стремительность германского вторжения и как следствие этого неразбериха и хаос, сопутствовавшие отступлению частей Красной армии в первые недели войны, были главными факторами, изначально предопределившими неотвратимость трагедии советского еврейства. Наименьшими шансами на выживание располагали евреи с западных земель, присоединенных к Советскому Союзу в 1939–1940 годах, где таковых насчитывалось около 2 млн. человек. Только 10–12 % из них удалось бежать или эвакуироваться на восток, а основная часть еврейского населения осталась на оккупированной территории. Евреям, проживавшим восточнее советской западной границы 1939 года, где эвакуация происходила более или менее организованно, повезло больше. Примерно половине из них удалось переместиться в глубь страны. Всего под властью оккупантов оказались территории, на которых перед войной проживало 2175 тыс. евреев. Сейчас невозможно определить точные цифры потерь, так как в Советском Союзе национальный признак не учитывался не только при эвакуации граждан, но и при подсчете человеческих жертв. По приблизительным данным, война унесла жизни около 2,8 млн. советских евреев, в том числе 1 млн. человек, погибших в результате целенаправленных нацистских акций истребления. А всего, согласно последним фундаментальным научным изысканиям, за годы Второй мировой войны было уничтожено от 5,29 до более чем 6 млн. евреев[552].

Колоссальные гекатомбы были в какой-то мере запрограммированы уже тем формальным casus belli, который содержался в декларации Гитлера, зачитанной по радио министром пропаганды И. Геббельсом 22 июня 1941 г. и содержавшей следующий тезис:

«…Никогда германский народ не испытывал вражды к народам России. Однако, иудейско-большевистские правители Москвы пытались в течение более 20 лет разжечь пожар не только в Германии, но и во всей Европе… Ныне наступил тот час, когда необходимо выступить против этого заговора еврейско-англосаксонских поджигателей войны и точно так же против еврейских властителей большевистского московского центра»[553].

Таким образом, в первый же день войны руководство рейха еще раз подтвердило, что воинствующий антисемитизм является краеугольным камнем нацистской пропаганды, призванной обосновывать и освящать любые, даже самые жестокие меры в отношении покоренных народов, и прежде всего геноцид евреев, который стал осуществляться с самого начала нацистского вторжения. Уже 2 июля Р. Гейдрихом была подписана секретная директива с «наиболее важными инструкциями» руководству так называемых эйнзацгрупп СС (созданы в 1938 г.), команд полиции безопасности и СД о проведении «экзекуций» против советских партфункционеров, сотрудников Коминтерна, народных комиссаров, а также евреев[554][555].

Массовое истребление евреев нацистская пропаганда представляла остальному советскому населению оккупированных областей как составную и необходимую часть освободительной миссии, взятой на себя германскими властями в борьбе с «жидо-большевизмом», «жестоко угнетавшим народы России». Причем следуя античной формуле «разделяй и властвуй», гитлеровцы объявляли, например, украинцам, что «по крови» они выше русских, так как в средние века испытали на себе «живительное влияние арийской расы» и к тому же украинский кобзарь Тарас Шевченко «был против москалей и являлся другом немцев». Белорусов же убеждали в том, что и в царской России, и в СССР они жили под тройным национальным гнетом: с запада их теснили поляки, с востока — русские, а в самом крае хозяйничали евреи. Генеральный комиссар Белоруссии В. Кубе заявлял:

«В царские времена Белоруссия была еврейской областью. Девяти миллионам белорусов приходилось терпеть присутствие одного миллиона самых дрянных евреев, грязных духом и телом… Однако в белорусах сохранилась здоровая северная кровь»[556].

Все это, впрочем, не помешало нацистам причислить тех же украинцев и белорусов к представителям «неполноценной славянской расы», так называемым Untermenschen («недочеловекам»), подлежащим частичному истреблению и вытеснению за Урал. Что касается русских, то, будучи самым многочисленным в СССР народом, они стали объектом особого внимания со стороны гитлеровских «специалистов» по национальному вопросу. Последние заблаговременно снабдили части вторжения вермахта целой массой псевдонаучных рекомендаций, наподобие инструкции «О поведении немцев на востоке и их обращении с русскими». В ней германским военнослужащим давались и такие советы: будьте твердыми и жестокими в отношении русских, ибо по своей генетической природе они сентиментальны и женственны и им импонирует сила и действие; остерегайтесь русской интеллигенции, как эмигрантской, так и новой, советской, ибо она хоть и не способна на решительные поступки, но обладает особым обаянием, которое может отрицательно влиять на характер немца; помните, что русские всегда хотели быть управляемой массой, таковыми их сформировала собственная история, в которой были и призвание варягов, и господство монголов, поляков, литовцев, самодержавие царей, а начиная с Петра Великого они видели в немце высшее существо[557].

Следует признать, что массированная психологическая обработка нацистами советских людей не проходила бесследно. Характерная деталь: осенью 1942 года от многих жителей деревень даже советской прифронтовой полосы можно было услышать суждения, замешанные не только на дремучем невежестве, но и явно подсказанные фашистской пропагандой. «Немцы ведут войну против евреев и коммунистов, — утверждали эти крестьяне (согласно информации агентуры НКВД), — они грамотный и чистый в быту народ, уважают православие и хотят распустить колхозы»[558]. Эти и подобные им умонастроения, всегда сопутствующие историческим катаклизмам, философ Н.А. Бердяев, используя известный литературный образ Ф.М. Достоевского, метко окрестил «смердяковщиной», имея в виду утрату национальной чести и достоинства, а также апологию пораженчества, которое малодушно обосновывалось помимо прочего и тем, что «“умная” нация немецкая покоряет теперь “глупую” нацию русскую»[559].

Образованное 24 июня под началом Щербакова Советское информационное бюро (СИБ), одним из направлений деятельности которого стала «организация контрпропаганды против немецкой и другой вражеской пропаганды»[560], должно было в первую очередь нейтрализовать демагогию нацистов об их миссии «освободителей народов России» от гнета «жидокоммунистов». Для начала Эренбург предложил Щербакову поместить в центральной печати статью какого-нибудь известного русского общественного деятеля (М.А. Шолохова или А.Н. Толстого) с разоблачением «басни» о том, что «гнев Гитлера направлен только на евреев»[561]. Однако в советских верхах решили максимально упростить себе задачу и стали изымать из открытой печати и радиопередач всякое упоминание о зверствах, чинимых фашистами в отношении советских евреев. В редких случаях (когда надо было произвести впечатление на западных союзников) советское руководство позволяло себе нарушать это правило. Выступая 6 ноября 1941 г. по случаю очередной годовщины Октябрьской революции, Сталин, пожалуй, единственный раз за годы войны публично осудил нацистов за массовый антиеврейский террор, да и то довольно своеобразным образом: уподобив гитлеровский геноцид евреев с не идущими с ним ни в какое сравнение черносотенными погромами в царской России[562]. Больше других советских руководителей еврейской трагедии уделял внимание В.М. Молотов, поскольку как нарком иностранных дел отвечал за сотрудничество с союзными державами. В подписанной им 6 января 1942 г. ноте НКИД германские власти осуждались за массовые убийства евреев в Бабьем Яру в Киеве, во Львове, Одессе и других городах Украины. Но в преамбуле следующей ноты Молотова (от 28 апреля 1942 г.), где подчеркивалось, что гитлеровцы поставили себе задачей «истребление советского населения… независимо от… национальности», уже не говорилось прямо о целенаправленном истреблении евреев оккупантами, а использовалась обобщенная формулировка об уничтожении нацистами «мирных жителей» в Таганроге, Керчи, Минске, Витебске, Пинске. Так введение термина «мирные советские граждане» стало своеобразным способом замалчивания гитлеровского геноцида евреев.

Однако нежелание советских властей посвящать население в то, как гитлеровцы осуществляли план «окончательного решения еврейского вопроса», мотивировалось не только, так сказать, рациональным резоном не лить воду на мельницу нацистской «антижидокоммунистической» пропаганды. Имея в виду, что начиная со второй половины 1942 года на курируемой Щербаковым агитпроповской ниве дали обильные всходы семена посеянного перед войной государственного антисемитизма (материал об этом приведен ниже), можно утверждать, что замалчивание фактов Холокоста советскими средствами массовой информации происходило еще и по этой причине. Этот второй фактор наглядно проявился в практике информационной работы Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников (ЧГК), созданной 2 ноября 1942 г. Из семи опубликованных в 1943 году ЧГК официальных сообщений о гитлеровских зверствах только в одном были упомянуты евреи. Это исключение, лишь подтверждавшее общее правило, стало возможным благодаря авторитету члена ЧГК писателя А.Н. Толстого, который лично руководил близ Минеральных Вод вскрытием рва, куда фашистами были свалены трупы более шести тысяч евреев, в том числе видных представителей ленинградской интеллигенции, эвакуированной на Северный Кавказ в начале войны. Потрясенный писатель написал об увиденном им наяву кошмаре статью. Она была опубликована в «Правде» 5 августа вместе с очередным сообщением ЧГК, в котором уже нельзя было не сказать об истреблении евреев на Ставрополье[563]. В следующем году составители сообщений ЧГК продолжали скрывать факты массовой гибели советских евреев. И лишь в отдельных случаях (сообщение об уничтожении минского гетто в «Правде» от 20 сентября) препарированная и урезанная информация о еврейской трагедии все же проникала сквозь завесу умолчания. Правда, в самом конце 1944 — начале 1945 года вдруг неожиданно появились полноценные и довольно подробные сообщения ЧГК об антиеврейских зверствах фашистов во Львовской области и Латвии, причем на сей раз национальная принадлежность жертв террора не маскировалась ставшим уже привычным выражением «мирные советские граждане»[564].

Такой информационный «прорыв» стал возможным, очевидно, вследствие некоторого цензорского благодушия, наступившего в преддверии окончания войны, тем более что в это время главный партидеолог А.С. Щербаков — наиболее ярый противник «выпячивания» еврейской темы в пропаганде — отошел от дел вследствие серьезного недуга. Но в период кратковременного улучшения самочувствия он, видимо, попытался исправить свое упущение. Именно тогда, в начале мая 1945 года, появилось сообщение ЧГК о лагере смерти Освенцим, в котором о евреях не было сказано ни слова[565].

Будучи весьма осторожной в предании гласности антиеврейских преступлений гитлеровцев, советская пропаганда тем не менее пыталась противодействовать стремлению геббельсовского ведомства разжечь вражду между народами СССР, в том числе и посредством психологической обработки населения «восточных территорий» разглагольствованиями о «гнете большевистско-жидовской клики», «единстве коминтерновского еврейства и международной сионистской плутократии» и т. п. Однако не все попытки такого рода можно назвать успешными. В 1941 году московское издательство литературы на иностранных языках выпустило книгу австрийского коммуниста и работника Коминтерна Эрнста Фишера «Фашистская расовая теория», в одной из глав которой («Вопрос о еврействе») наряду с осуждением зверской нацистской юдофобии имелись и неуместные доводы, в какой-то мере ее оправдывающие: утверждалось, скажем, что провоцирует антисемитизм «сохранение средневекового мира и даже древности в иудаизме». Даже Г.Ф. Александров, которого трудно было заподозрить в филосемитизме, вынужден был назвать эти положения книги «спорными». Правда, при этом он похвалил автора за критику сионистских призывов к еврейскому переселению в Палестину и за утверждение, что еврейский вопрос нашел решение только в Советском Союзе, «где большие массы евреев предпочли полностью слиться с русскими или другим советским народом, к которому они с давних пор принадлежат»[566].

Впрочем, можно привести примеры и более удачной деятельности советской контрпропаганды. Так, чтобы нейтрализовать попытки нацистов представить великого русского писателя Ф.М. Достоевского кем-то наподобие Ф. Ницше[567], Агитпропу, ранее откровенно третировавшему отечественного литературного гиганта, пришлось существенно перестроиться в оценке его творчества. В результате в 1942 году в «Большевике» появилась статья Ярославского «Ф.М. Достоевский против немцев», в которой по дореволюционному изданию собрания сочинений русского классика[568] воспроизводились следующие его мысли:

«А за русский народ поручиться можно: о, он примет еврея в самое полное братство с собой, несмотря на различия в вере, и с совершенным уважением к историческому факту этого различия, но все-таки для братства, для полного братства»; «…когда и чем заявил я ненависть к еврею, как к народу: так как в сердце моем этой ненависти не было никогда, и те из евреев, которые знакомы со мной и были в сношениях со мной, это знают, то я с самого начала и прежде всякого слова с себя это обвинение снимаю раз и навсегда…»[569].

Тем же пафосом была проникнута и опубликованная примерно тогда же статья Эренбурга, утверждавшего:

«Напрасно немцы науськивали наши народы на евреев. В каждом полку есть бойцы-евреи, которые вместе с другими бойцами отважно защищают общую родину, а там, где пролита общая кровь, бессильны чернила клеветы»[570].

Но все же всенародную популярность Эренбург заслужил прежде всего исполненными гнева хлесткими обличениями вторгшегося в родные пределы врага. В 1942 году, когда на всю страну прозвучал его призыв «Убей немца!», в одной из сочиненных им армейских листовок были и такие порожденные самой героической и самой жестокой в истории войной грубые слова ненависти:

«Немцы рвутся вперед. Они торопятся. За их спиной — призрак расплаты. Немцев нужно остановить. А немецкую дворню пора высечь. Довольно макаронники с петушиными перьями топтали русскую землю. Все знают, что итальянцы — мастера бегать, пора им об этом напомнить. Пора добить вшивых румын: довольно они грабили нашу землю… Пришли к нам пьяные венгры. Один венгерский журналист утверждал, что он произвел раскопки и убедился, что вся Россия некогда принадлежала мадьярам. Этих пьяных нахалов необходимо убрать. Они раскапывают. А мы их закопаем. Но главное ни на минуту нельзя забывать о немцах. Их необходимо остановить. Их необходимо перебить»[571].

Что же касается советских пропагандистских материалов, шедших на Запад, то в них описания фактов гитлеровского геноцида евреев на территории СССР, разумеется, не подлежали цензурированию и тем более изъятию. Как следствие порой возникали казусы, чреватые серьезными международными осложнениями. Конкретно это выглядело так: время от времени по чьему-либо недосмотру материал, переданный западным информационным агентствам, появлялся потом в советской прессе, причем в отредактированном почти до неузнаваемости виде. Один такой скандальный случай, возмутивший информационные службы союзников, произошел в сентябре 1941 года, когда «Правда» в официальной сводке СИБ поместила выдержки из отправленного ранее за границу дневника одного из убитых на Восточном фронте немецких солдат[572]. В публикации помимо изъятия упоминаний о евреях были сгущены при редактировании краски, живописующие бесчинства оккупантов. В ходе начавшегося в ЦК разбирательства были сопоставлены следующие тексты подлинных и препарированных газетой дневниковых записей:

Подлинный текст Отредактированный текст
«24 июня. Проходя через местечко, принял участие в очистке одной еврейской лавки. «24 июня. Проходя через Слоним, вместе с Вальтером принял участие в очистке лавок и квартир.
5 июля. В 10 часов мы были в Круско. Сначала у меня не было охоты отправляться на поиски добычи, но после того как я прочел все бульварные романы, я тоже поднялся и начал обыскивать покинутые евреями дома. Двери взламывались ломами, топорами и другими орудиями. Кругом бегали наседки и свиньи. Наша еда была скудной, поэтому после обеда началось опять. Опять мы отправились в еврейский квартал…»[573]. 5 июля. В 10 часов мы были в местечке Клецк. Сразу же отправились на поиски добычи. Выламывали двери топорами и ломами. Всех, кого находили в запертых изнутри домах, приканчивали. Кто действовал пистолетом, кто винтовкой, а кое-кто штыком и прикладом. Я предпочитал пользоваться пистолетом…».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Катынский синдром

Из книги Великая Гражданская война 1939-1945 автора Буровский Андрей Михайлович

Катынский синдром Прекрасный пример того, как враждующие стороны сваливали друг на друга преступление, дает Катынь. Нацисты создали специальную международную комиссию, чтобы показать миру преступления НКВД.В СССР приложили колоссальные усилия для того, чтобы скрыть


«Еврейский синдром» советской пропаганды И до какой степени верен оказался ему Александр Солженицын

Из книги Асы и пропаганда [Дутые победы Люфтваффе (с иллюстрациями)] автора Мухин Юрий Игнатьевич

«Еврейский синдром» советской пропаганды И до какой степени верен оказался ему Александр Солженицын «О евреях пишут все, но только Солженицын — так, что всех задевает. Уже книги — этакий «еврейский ответ Солженицыну» — выходят. В частности, «Вместе или врозь? Заметки на


Таджикский синдром

Из книги Расправа над СССР — предумышленное убийство автора Буровский Андрей Михайлович

Таджикский синдром В недрах Таджикистана собрана вся таблица Менделеева: много месторождений золота, драгоценных камней, угля, алюминиевых и полиметаллических руд, второе по размерам в мире серебряное месторождение – Большой Конимансур, 16% мировых запасов урана. Но


Стокгольмский синдром

Из книги Неизвестная Россия. История, которая вас удивит автора Усков Николай

Стокгольмский синдром Порою мне кажется, что отношение русских к власти ближе всего к «стокгольмскому синдрому». Этот термин приписывают криминалисту и психиатру Нильсу Биджероту, исследовавшему захват заложников в Стокгольме двумя уголовниками в 1973 году. Пять дней


Куликовский синдром

Из книги Крещение Руси – благословение или проклятие? автора Сарбучев Михаил Михайлович


СИНДРОМ РАСКОЛЬНИКОВА?

Из книги Покушения и инсценировки: От Ленина до Ельцина автора Зенькович Николай Александрович

СИНДРОМ РАСКОЛЬНИКОВА? Единственные воспоминания об этой загадочной фигуре советской истории сохранились потому, что их автор жил за границей. Речь идет все о том же писателе Марке Алданове, который лично знал Леонида Каннегисера и последний раз был у него дома в июле


Семипалатинский синдром

Из книги Полигоны смерти? Сделано в СССР автора Баландин Рудольф Константинович

Семипалатинский синдром В журнале Союза писателей Казахстана «Простор» (1989, № 11) была опубликована статья Евгения Гуслярова «Что же это было тогда в поселке Караул?» Начинается она весьма характерно:— «Я так думаю, что впечатлительные люди достают в последнее время


СИНДРОМ ТОЛПЫ

Из книги 100 знаменитых катастроф автора Скляренко Валентина Марковна

СИНДРОМ ТОЛПЫ


«Синдром возвращения»

Из книги Неизвестный СССР. Противостояние народа и власти 1953-1985 гг. автора Козлов Владимир Александрович

«Синдром возвращения» В середине 1950-х гг. были восстановлены национальные автономии репрессированных в годы войны калмыков, чеченцев, ингушей, карачаевцев и балкарцев. В течение нескольких лет они вернулись на родные пепелища из ссылки. В целом репатриация прошла


Выход Финляндии из войны в отражении финской и советской пропаганды

Из книги Противники России в войнах ХХ века. Эволюция «образа врага» в сознании армии и общества автора Сенявская Елена Спартаковна

Выход Финляндии из войны в отражении финской и советской пропаганды Радикальное изменение хода войны и очевидность ее перспектив к 1944 г. вынудили финнов к поиску такого мира, который бы не закончился для них национальной катастрофой и оккупацией. Разумеется, выход


6. СИНДРОМ ОТМЕНЫ

Из книги Исламское государство. Армия террора автора Вайс Майкл

6. СИНДРОМ ОТМЕНЫ ИГИ И АЛЬ-МАЛИКИ ПРОТИВОСТОЯТ США Успех «Ас-Сахвы» и «большой волны» означал, что больше джихадистов не только погибало в боевых столкновениях, но и попадало в подконтрольные американцам иракские лагеря для военнопленных. И нынешний лидер ИГИЛ, и многие


Куликовский синдром

Из книги Крест против Коловрата – тысячелетняя война автора Сарбучев Михаил Михайлович

Куликовский синдром Процессы централизации Руси, возвышение Московского княжества и превращение его в полноценное царство – Московию, которая все более и более разрасталась в размерах, привели к замене традиционного «конфедеративного» устройства с военным правлением


Синдром иммунодефицита

Из книги Русская троица ХХ века: Ленин,Троцкий,Сталин автора Глобачев Михаил

Синдром иммунодефицита Ту всеобщую атмосферу, в которой росли Владимир Ульянов и его будущие соратники, писатель Юрий Трифонов, сын крупного сталинского функционера, расстрелянного как «враг народа», описывал век спустя следующим образом: «К концу семидесятых годов


Синдром-68

Из книги РАСПАД. Как он назревал в «мировой системе социализма» автора Медведев Вадим

Синдром-68 Обманчивое благополучиеК середине 80-х годов Чехословакия по сравнению с другими странами Восточной Европы выглядела вполне благополучно.Страна заметно выиграла на происшедшем в начале 80-х годов изменении в структуре цен мирового рынка в пользу продукции


Номонханский синдром

Из книги Россия и Япония: Узлы противоречий автора Кошкин Анатолий Аркадьевич

Номонханский синдром 1 сентября 1939 г. нападением Германии на Польшу началась Вторая мировая война. Международная ситуация складывалась не в пользу Японии. Китай продолжал упорное сопротивление, японские войска потерпели сокрушительное поражение на Халхин-Голе,


3.2. Чеченский синдром

Из книги Загогулина в портфеле президента автора Лагодский Сергей Александрович

3.2. Чеченский синдром