Создание Советского Союза

Создание Советского Союза

Как ни медленно Ленин и большевики шли к признанию важности национального вопроса, оказавшись у власти, они должны были заняться им вплотную. С одной стороны, еще во время гражданской войны они выдвинули лозунг права наций на самоопределение «вплоть до отделения и создания

независимых государств», нажив на этом большие политические дивиденды. С другой — они всячески стремились подавить национальные движения, утверждая, что их возглавляют «буржуазные элементы», которые не будут и не могут действовать в интересах рабочего класса. Однако после поражения «буржуазных националистов» большевикам (положение которых еще не было достаточно прочным) пришлось искать пути соглашения с теми правительствами нерусских народов, которых они сами привели к власти.

Хотя подчиненная Москве коммунистическая партия полностью контролировала украинское советское правительство, это не означало, что она могла распоряжаться им по своей воле. Слишком очевидны были прецеденты, говорящие против такой возможности. В Брест-Литовске большевистская Россия признала Центральную Раду и ее Генеральный Секретариат как самостоятельное правительство независимого государства. Зайдя столь далеко, чтобы признать независимость и суверенитет украинского «буржуазного» правительства, большевики не могли сделать меньшего для украинского советского правительства. Следовательно, к нему надлежало относиться так, как будто оно обладает (по крайней мере теоретически) суверенной властью. Не случайно поэтому вплоть до 1923 г. правительство советской Украины вело самостоятельную дипломатическую деятельность (было заключено 48 соглашений), осуществляло внешнюю торговлю и даже делало первые шаги в формировании украинской армии.

Кроме всего прочего, среди украинских большевиков были весьма влиятельные группировки, отстаивавшие идею украинской советской государственности. Они складывались в основном из боротьбистов и укапистов, отколовшихся в 1919 г. от украинских эсеров и украинской социал-демократической партии и перешедших к большевикам. Из этих двух группировок более многочисленной и влиятельной были боротьбисты во главе с Олександром Шумским, Василем Блакитным и Миколой Шинкарем. Будучи партией народнического типа, они тел и значительно более тесные связи с селом и украинским крестьянством, чем большевики. К концу лета 1919 г., когда «второе издание» советской власти в Украине потерпело крах, боротьбисты даже предприняли попытку перехватить у большевиков роль лидера коммунистической революции в Украине. Переименовавшись в Коммунистическую партию Украины (боротьбистов), в начале 1920 г. они обратились в Коммунистический Интернационал с просьбой принять их как отдельную организацию. Однако контролируемый Москвой Коминтерн ответил отказом, и боротьбисты вынуждены были самораспуститься. Впрочем, поскольку большевики испытывали крайнюю нужду в украиноязычных кадрах, они приняли в свою партию около 4 тыс. боротьбистов и даже предоставили некоторым из них высокие посты в правительстве советской Украины. Это позволило многим национально сознательным левым продолжать борьбу за украинскую государственность в рамках советского режима.

Той же стезей прошли несколько сотен у кап истов. Они также попытались воспользоваться некоторыми большевистскими козырями. Назвавшись Украинской коммунистической партией, они попытались, и тоже безуспешно, вступить в Коминтерн. В 1925 г. им также пришлось объявить о самороспуске, и многие из них, включая таких лидеров, как Михайло Ткаченко и Юрий Мазуренко, вступили в большевистскую партию, руководствуясь теми же мотивами, что и боротьбисты: с целью воздействия на украинскую политику партии изнутри.

В отличие от этих «новообращенных» членов большевистской партии, вынужденных скорректировать свои убеждения, были еще старые члены партии — украинцы, искренне желавшие победы коммунизма. Они считали, что лучшим способом достижения этой цели стала бы «украинизация» большевизма, которая сделала бы его более привлекательным и понятным для населения. Это в первую очередь подразумевало, что советское правительство должно быть также и украинским правительством. Наиболее известным представителем этой группы был Микола Скрипник — близкий соратник Ленина, одна из ведущих фигур во всех трех украинских советских правительствах. Наконец, было еще несколько большевиков неукраинского происхождения, заинтересованных в сохранении самостоятельности Украины. Один из них — Христиан Раковский, глава украинского советского правительства В 1919 г. он весьма еще пренебрежительно относился к украинским национальным устремлениям, но уже в 1922 г., поняв, что чем больше полномочий будет у украинского правительства, тем большую власть будет иметь лично он, превратился в ярого антицентралиста и защитника украинской автономии.

У помянутые взгляды и подходы не были достоянием только просоветских украинцев; они также ширились среди членов новосозданных советских правительств на Кавказе и в Средней Азии. Даже Москва соглашалась с тем, что все предыдущие военные союзы и временные соглашения, заключенные во время гражданской войны и имевшие формальное значение (реальной силой, удерживавшей всех вместе, были партия и Красная армия), уже не отвечают требованиям времени. Поэтому в последние месяцы 1922 г. в Москве началась общая дискуссия о выработке более устойчивых связей и характере взаимоотношений между Российской, Украинской, Белорусской и закавказскими республиками.

Смертельно больной Ленин не смог принять деятельного участия в этой важнейшей дискуссии. Это обстоятельство стало главной причиной того, что ключевую роль в дебатах играл Иосиф Сталин — входивший в это время в силу комиссар по делам национальностей и генеральный секретарь ЦК партии. Невзирая на свое грузинское происхождение, Сталин был убежденным централистом и антинационалистом. Опираясь на поддержку многих русских членов партии, он выдвинул теорию «автономизации», согласно которой все нерусские республики должны быть объединены в едином Российском советском государстве. Нерусским народам предлагалась культурная автономия в Российской республике. Эти предложения вызвали взрыв возмущения среди нерусских большевиков. Скрипник и другие украинцы охарактеризовали их как плохо прикрытый русский шовинизм. В знак протеста в полном составе ушел в отставку Центральный комитет грузинской коммунистической партии. Представитель среднеазиатских большевиков Султан Галиев обвинил партию в поддержке «красного империализма».

В этот момент в дискуссию вступил Ленин. Он отлично понимал, что если советская Россия поглотит другие республики, она не только потеряет и так довольно слабую поддержку, которую большевики имели в них, но и создаст крайне невыгодное мнение о советской системе среди колониальных народов во всем мире. А уж если русский национализм и централизм создавали угрозу делу мировой революции, то Ленин объявил «великодержавному шовинизму смертельный бой». Исходя из этого он предлагал всем советским республикам вступить в «союз равных».

Добровольность этого союза, по мысли Ленина, должна была гарантироваться правом республик на выход из него. Этот пункт подчеркивался и в Конституции 1924 г. Полномочия правительства распределялись таким образом, чтобы определенная часть их оставалась в исключительном ведении республик; другая — находилась бы в совместном ведении республиканских и союзных органов; наконец, часть полномочий закреплялась только за союзным правительством. Соответственно украинское советское правительство имело, по крайней мере теоретически, исключительную юрисдикцию на своей территории над сельским хозяйством и правосудием, образованием, внутренними делами, здравоохранением и социальным обеспечением. Совместно с союзным правительством велись дела в области продовольственной политики, трудовых ресурсов, финансов, надзора и народного хозяйства. Внешняя политика, армия и флот, транспорт и связь, внешняя торговля относились к исключительной компетенции союзного правительства, находившегося в Москве.

Впрочем, по требованию Ленина в эту схему вносилась одна весьма существенная оговорка. Право на выход из союза — этот краеугольный камень суверенитета республик — имело силу только при согласии коммунистической партии. Поскольку партия оставалась жестко централизованной и фактически российской организацией, базирующейся в Москве, возможность такого согласия практически исключалась. Итак, ленинский план позволял создать федералистскую конструкцию (или ее фасад, как говорили некоторые) и умиротворить таким образом националов, одновременно сохранив полный политический контроль в руках центра.

Хотя нерусские, в особенности украинцы, имели серьезные претензии к ленинскому плану, он все же выглядел явно предпочтительнее того, что предлагал Сталин. Поэтому 30 декабря 1922 г. этот план был одобрен представителями Российской, Белорусской, Украинской советских республик и Закавказской федерации, чем было положено начало существованию Союза Советских Социалистических Республик.

Войдя в состав Советского Союза, Украина стала второй по площади его составной частью (наибольшей была Российская республика). Ее территория охватывала около 450 тыс. кв. км, а население насчитывало свыше 26 млн человек. В качестве столицы был избран Харьков, поскольку он не был настолько связан с прежними национальными правительствами, как Киев. Первоначально республика состояла из 12 губерний; в 1925 г. ее административное деление изменилось: был создан 41 округ; и в 1939 г. они вновь были переформированы в 15 областей. Значительная часть 5-миллионного неукраинского населения проживала в 12 специально созданных для этого административных районах (так называемые национальные районы).

Для объяснения причин создания псевдофедералистской формы СССР предлагаются самые разные точки зрения. Некоторые западные исследователи полагают, что это было всего лишь тщательно закамуфлированной формой возврата российского центра к контролю над нерусскими окраинами. Другие считают федеральное устройство уступкой победившего, но еще слабого советского режима растущему национальному самосознанию нерусских народов. Советские авторы видели в федералистской системе успешную попытку создания новой, наилучшей структуры, внутри которой разные народы могли бы сосуществовать в согласии и развиваться свободно.

Однако структура СССР не позволяла разным народам устраивать свои дела по собственной воле. Все окончательные решения, касавшиеся Украины, по-прежнему принимались в Москве, а отнюдь не в Харькове. К тому же никто не спрашивал мнения украинцев по поводу самого создания Союза. Решение о характере взаимоотношений между Россией и Украиной было принято малочисленной, по сути русской по составу партией.

Впрочем, было бы некорректно утверждать, что украинцы и другие нерусские народы ничего не получили от федералистской формы построения страны. В царские времена украинский язык, культура, национальная самобытность были объектами жестоких преследований. Само географическое понятие «Украина» не имело четких границ и заменялось такими неопределенными терминами, как «Юго-Западный край» или «Малороссия». Наоборот, при Советах Украинская Советская Социалистическая Республика стала четко определенным национальным и территориальным целым, с собственным административным центром и аппаратом. Таким образом, украинцы наконец-то обрели территориально-административные рамки, соответствующие их национальному естеству, т. е. то, чего они были лишены со времен казацкой Гетманщины XVIII столетия.