Споры о славянах.

Споры о славянах.

Процесс появления славян пока можно увидеть (и то в самых общих очертаниях) лишь с помощью исторической лингвистики. Никакого придуманного Бычковым «ираноязычного» влияния в этом процессе, конечно, не было.

В разнообразных древних памятниках, начиная с VI века, встречается название западноевропейского народа («прародителя» славян, проживавшего на территории нынешней Германии) — Sclaveni, Sclavini, Sclavi, Stiavini, Stiavi.

Сегодня мы, возможно, неверно употребляем термин «славяне», так как исконно он звучал как «склавены» или «склавы». Что это означало — никто не знает. Знаменитый славяновед, чех Любор Нидерле (1865— 1944) писал в первом томе своих «Славянских древностей»: «Итак, происхождение названия славян (склавены) остается невыясненным».

Член-корреспондент АН СССР Ф. П. Филин заявил через 60 лет после Нидерле:

«Пока нет ни одной гипотезы о происхождении названия славян, которая опиралась бы на более или менее достоверные и доказуемые основания» (Образование языка восточных славян. М. -Л., 1962).

Академик А. И. Попов в работе «Славяне, Русь, Россия» (журнал «Русская речь», 1975, № 2, с. 105) подчеркнул, что название «славяне» не происходит от термина «слово». То, что некоторые из славянских народов имели название «словаки», «словене», «словенцы», — это только созвучно с термином «славяне», а на деле означает, что эти народы «владеют словом», то есть — их речь понятна славянам.

Древние славяне всех, говорящих на чужих языках, называли «немцами» и «немыми». Этот термин, отмечает А. И. Попов, происходит от названия германского племени неметов — Nemetes (в Северной Галлии), с которым граничили первоначальные славяне (затем термин был перенесен вообще на всех иностранцев, чья речь непонятна: свейские немцы (щведы) и т. д. ). А тех соседей, которые говорили на понятном языке, называли «словенами» («словаками», «словенцами») — умеющими «словить». А. И. Попов (и другие лингвисты) указал, что это не имеет никакого отношения к термину «славяне-склавяне», а только нечто созвучное:

«Такое сопоставление, внешне правдоподобное, тем не менее вряд ли выходит за рамки частых в подобных случаях народно-этимологических толкований, попыток позднейшего осмысления древних фактов на основе созвучий, чуждых действительной внутренней этимологической связи».

Однако советские лингвисты при этом сознательно оставляли в тени вопрос о том, кто же такие эти «словене» и «словенцы»? Ясно ведь, что не славяне, а какие-то местные славянизированные народы, которых стали называть «словенами» только и именно потому, что они (в противовес «немым народам») научились «по-нашему говорить».

Понятно, что не может быть у народа самоназвания «немцы — немые» (самоназвание немцев — дойч), как не может быть и самоназвания «словены» (говорящие). Это внешнее название. Согласно «Повести временных лет», в районе Новгорода жили некие «словены». Советские историки всегда называли их «восточными славянами», хотя на деле это были русскоязычные саамы (словены), а не славяне. Полабские славяне Рюрика называли их словенами потому, что саамы выучились за 250 лет с трудом говорить на русском языке (что показывают берестяные грамоты Новгорода, которые сначала писали на жуткой смеси саамского и русского языков).

Словены — это любые народы, научившиеся «говорить по-нашему». И русскоязычные финны, и русскоязычные татары, и русскоязычные буряты. Они — не славяне. Но словены. Эту неудобную тему лингвисты старались не затрагивать, ибо тогда разрушался миф о так называемых «восточных славянах».

Как же славянский язык распространился на огромной территории Центральной, Южной и Восточной Европы? Академик Валентин Янин и другие историки убедительно это показали: исконные славяне, жившие между Лабой (Эльбой) и Одрой (Одером), создавали южнее и восточнее свои небольшие военно-торговые колонии, которые становились административными и цивилизационными центрами для местного туземного населения — тогда крайне отсталого. Численность славянских колоний составляла не более 3—5% от местного населения, тем не менее это население за 2—3 века постепенно славянизировалось — научилось «словить». Именно это происходило в районе Новгорода, созданного колонистами Полабской Руси. Местные саамы за 200—300 лет постепенно стали «словенами». Славянской крови в них — не более 5%, а 95% — финской. Но говорить они стали уже на славянском языке.

Славянские колонии, пусть малочисленные, в VII—IX веках являлись для туземцев тем же самым, чем для африканского населения в XIX веке европейские колонизаторы. Их тоже было немного в колониях, но и этой малости оказалось достаточно. Сегодня половина Африки говорит на французском языке, и это ни у кого удивления не вызывает. И никто не считает франкоязычных негров французами. Точно так дело обстояло и у нас.

Мало того, был еще один важный процесс: когда колонизированное славянами население соседей через 200—300 лет превращалось в «словенов» (то есть «знающих слово»), то и это население могло уже осуществлять славянизацию других народов. Один из самых ярких примеров тому — обращение финской Московии в славян силами украинского народа.

Как пишет А. А. Бычков в книге «Московия. Легенды и мифы» (Москва, 2005), «исконное население Московской земли — финноязычное племя меря и балтоязычное племя голядь (галинды)».

К. А. Аверьянов (в книге «Московское княжество Ивана Калиты», Москва, 1993) отметил, что в XII веке большое число селян из украинских (северских) земель заселяли финскую тогда Владимиро-Суздальскую Русь по границам княжества. Украинцы постепенно славянизировали эту территорию, где все остальное местное население вплоть до XVI—XVII веков продолжало говорить на финских наречиях.

То есть славянизированные сарматы Украины в свою очередь славянизировали московитов Московии. А затем все снова повторялось: славянизированные московиты славянизировали соседей восточнее и южнее — другие финские и тюркские народы Орды. Процесс славянизации — как видим — сам себя воспроизводил и повторялся дальше.

В этом процессе нет никакой «загадки»: точно так немцы в два раза увеличили свою территорию и население за счет славян и западных балтов (вся северная часть бывшей Западной Германии и вся бывшая ГДР — не германские земли). И точно так немцы полностью ассимилировали в свой этнос тех жителей, которые не покинули эти земли, а остались там.

Столица Германии Берлин — это исконный город лужицких сербов (сорбов), которые только в ГДР (в рамках процесса денацизации) обрели право издавать книги и периодику на своем лужицком языке, получившем статус еще одного литературного славянского языка. Писатели, пишущие на этом языке, неоднократно получали в ГДР государственные литературные премии. Любопытная деталь: сербско-лужицкий язык из всех славянских наиболее похож на беларуский. Дело в том, что в период экспансии германских народов в эти земли большое число лужичан (как и других полабских славян, а также балтов) мигрировало на Восток, именно и только в Западную Беларусь, создав тут страну мигрантов — Великое княжество Литовское.

Если бы не славяне, а немцы являлись границей Европы с туземным Востоком, то в таком случае происходила бы экспансия немцев на Восток, аналогичная славянской экспансии: появилось бы много германоязычных народов и стран. Но и в этом случае все эти страны не составляли бы уже «германского единства», ибо язык и привнесенные колонистами элементы культуры все же слабее исконного этнического и антропологического содержания туземных народов. Мы были бы теперь не славяноязычными странами балтов (Польша и Беларусь), сарматов (Украина) и финнов-тюрок (Россия), а германоязычными. Вот и вся разница.

Кстати, вытеснение германцами славян с их исконных территорий между Лабой и Одером — вовсе не признак того, что германцы «были сильнее славян». Сильнее они не были, они были только «стенкой», на которую давила перенаселенная Западная Европа, жившая по принципу наследства старшего брата, тогда как все младшие братья должны были сами добывать себе землю. Младшим братьям уже при рождении в люльку клали меч или кинжал: «ничего другого дать не можем, добывай себе землю сам». На этой почве возникла идея крестовых походов (а вовсе не по каким-то духовным нуждам) и так же создавались Ордены, взявшиеся за поиск земель на Востоке. В этих Орденах, кроме германцев, были не имевшие наследства младшие сыновья-дворяне с территорий будущих Франции, Австрии, Италии, Бельгии, Испании.

Понятно, что славянам трудно было сдерживать эту огромную социальную экспансию. Мы же были тогда всего лишь отсталым туземным населением.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг: