VI

VI

В десять лет Вильгельм был зачислен на военную службу. Ему пришлось пройти то, что ныне называется «курсом молодого бойца», причем без всяких скидок на его статус наследника престола. Он вспоминал:

«Как и всякий рядовой солдат, я должен был встать рано утром, когда еще было совсем темно, и бежать в „длинное стойло“ так называлось помещение в казарме, где солдаты Первого пехотного полка занимались строевой подготовкой и приемами владения оружием. Сейчас над этим можно посмеяться, но в то время это считалось хорошим средством научить людей порядку. У меня до сих пор перед глазами стоит сержант с толстым блокнотом, торчащим из-под отворота шинели. Он выкликал мое имя, я выходил из строя, и он все проверял — не попал ли мел с набеленного ремня на голубой мундир, не измазал ли я красные шевроны маслянистым составом, которым начищались пуговицы для блеска. До сих пор помню запах этого состава — „Амор-Помаде“ назывался. На голове должно было носить металлическую каску, но для меня подходящей не нашлось — все были велики, пришлось делать на заказ… Традиция Потсдама требовала, чтобы в армии принцам не оказывалось никаких поблажек. Как и любой другой гренадер, я должен был стоять навытяжку на плацу в Борнштедте и вместе со всеми брать приступом Ангерманов сарай».

Затем пришел великий день. Вильгельму ровно десять лет, и ему в присутствии отца и деда вручают комплект офицерской формы Первого гвардейского пехотного полка («первый во всем христианском воинстве») и орден Черного орла, прусский эквивалент британского ордена Подвязки. Вручение ордена проходило в соответствии со строгим церемониалом: сам король взял его с золотого подноса, передал кронпринцу, а тот сыну. Новоиспеченный воин должен был быстро переодеться и доложиться его величеству. Отец со всей серьезностью поздравил Вильгельма с присвоением первого офицерского чина в прусской армии. «Торжественность церемонии произвела на меня глубокое впечатление, — вспоминал Вильгельм. Это было вроде посвящения в рыцари». Викки, увидев сына в форме, поморщилась: «Как мартышка у шарманщика».

Роль гвардейского офицера десятилетнему ребенку исполнять было непросто. Принять стойку «смирно» он, конечно, мог, но идти в ногу со строем было трудно: приходилось бежать, подпрыгивая. 2 мая 1869 года Вильгельм впервые принял участие в параде. Колонна прошла церемониальным маршем от Люстгартена до Гарнизонной церкви. Принимал парад сам король. Как вспоминал Вильгельм, «сердце билось чаще, когда я ловил его взор… Это был незабываемый день». В том же году — еще два парада, в Берлине и Штаргарде. Свои впечатления он изложил в письме к бабушке Виктории: «Я маршировал мимо короля. Он сказал, что я хорошо маршировал, а мама сказала, что плохо». Никаких комплиментов он не дождался и от Хинцпетера. Возможно, Викки не одобряла весь этот маскарад, лишавший ее малыша обычных детских радостей. Сам Вильгельм признавал, что «с получением лейтенантского звания детство окончилось. Мне пришлось отказаться от посещений рождественских ярмарок, задвинуть подальше моих оловянных солдатиков и перестать ходить на детские утренники в цирк Ренца».

Из развлечений оставались путешествия по германским землям. В 1867 году они вместе с Хинцпетером посетили Шварцвальд. Сохранилась фотография — Вильгельм в походном костюме, рядом его двоюродный брат, герцог Фридрих Баденский. Тогда Вильгельм впервые посетил родовой замок своего предка Гогенцоллерна, который в начале XV века оставил уютную Швабию, чтобы стать правителем необжитой и негостеприимной земли на северо-востоке Германии. Вильгельм наслаждался чудесным пейзажем: скалы, водопады, высокие сосны. Конечно, Хинцпетер остался верен себе и принципу «делу — время, потехе — час». Деловой элемент в поездке состоял в посещении фабрик по производству часов и сигарет.

Следующую весну Вильгельм провел вместе с родителями в резиденции Кобургов — Рейнхардсбрунне. Там он впервые увидел Дону Августу Викторию Шлезвиг-Гольштейнскую, девочку, которая впоследствии стала его женой. Ее семья еще со времени датской оккупации Шлезвига и Гольштейна нашла убежище в Готе. Молодая принцесса при этой первой встрече произвела на Вильгельма куда меньшее впечатление, чем зрелище металлургического завода и мастерских по производству стеклопосуды. «Языки яркого пламени и закопченные, полуголые фигуры рабочих — это было потрясающе», — вспоминал он. В стеклодувной мастерской им с Генрихом разрешили самостоятельно изготовить несколько образцов.

В начале 1869 года Генриху прописали курс лечения на курорте, и братья отправились в местечко Реме близ Бад-Ойенхаузена в Вестфалии. Для больной руки Вильгельма тамошние теплые ванны оказались полезными. Хинцпетер тоже был здесь, приехали и друзья-сверстники: Мортимер фон Раух и Бунзены. Вильгельму позволили играть с местными ребятишками, естественно, из «приличных» семей. В письме матери он делится впечатлениями: «Вся жизнь с друзьями кажется мне новой и приятной, потому что я учусь играть с ними, и это меня сильно радует». Безыскусно, но искренне. Состоялись экскурсии в замок Виттекинд в Саксонии и на шахту Круппа, где они нашли несколько кусков угля со следами древних растений. Вильгельм подрался с Лотаром фон Бунзеном. Принцу досталось больше. Потом съездили в Эссен посмотреть на знаменитые заводы Круппа и, главное, на тысячефунтовый паровой молот.

Именно тогда, видимо, в привычку будущего кайзера вошла охота к перемене мест, из-за которой он получил прозвище Райзекайзер («кайзер-путешественник» или «кайзер-кочевник»). Впрочем, эта привычка была свойственна и его родителям. Летом того же года вся семья отправилась на отдых в Нордернай на североморском побережье. Вместе с ними отдыхали приятель Фрица, граф Харрах, а также младший брат короля, принц Альберт Прусский. Вильгельм тогда был увлечен чтением «Макса и Морица» и юмористическими книгами с рисунками Вильгельма Буша. На королевской яхте «Грилле» они посетили остров Гельголанд, который в то время был британской колонией. Их принял губернатор острова, подполковник сэр Генри Макс. В то время бравый вояка, он подвергался бойкоту со стороны местного населения из-за того, что в 1864 году отменил действие конституции острова, а затем ликвидировал выгодный островитянам режим офшора для игорного бизнеса.

Вильгельм позднее заключил с англичанами сделку, по условиям которой Гельголанд вошел в состав рейха. Пока же пейзажи острова произвели на него меньшее впечатление по сравнению с тем, что он увидел у причалов Вильгельмсхафена, нарождавшийся военно-морской флот Пруссии.

Его поразил строй броненосцев, стоявших на якоре в порту; когда же их катер подошел к борту линейного корабля «Король Вильгельм», у мальчика захватило дух при виде «возвышавшейся над нами громадины».

Затем они вернулись в Берлин, заглянув по пути в Бремен. Путешествия года еще не закончились.