71. ВЕРСАЛЬ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

71. ВЕРСАЛЬ

Первая мировая война продолжалась 1568 дней и ночей, охватив 3 континента. В ней (в той или иной мере) приняло участие 38 государств с общим населением 1,5 млрд чел. Обошлась она враждующим странам в 90 млрд. долларов (по курсу 2002 г. — 1440 млрд. долл.), а разрушения оценивались в сумму 60 (соответственно, 960) млрд. Хотя ясное дело, эти цифры весьма условны. Можно ли вообще оценить в денежном эквиваленте, например, сожженную уникальную библиотеку Лувэна или уничтоженную древнеармянскую столицу Ани? Общее число мобилизованных в обеих коалициях составило 74 млн. чел. Из них было убито и умерло от ран, по разным оценкам, 9,5-10 млн., а выбыло из армий по ранению 20 млн. Впрочем, стоит помнить, что и эти цифры весьма приблизительны. Они учитывают только боевые потери. Сюда не входят жертвы репрессий над мирным населением в Бельгии, Франции, Сербии, России, не входят жертвы геноцида христиан в Турции, не входят беженцы, умершие от голода и болезней. Кто их считал-то — в той же Сербии, России, Румынии? Кто считал жертвы эпидемий и голода в Османской империи? Да и цифры боевых потерь выглядят слишком «круглыми», чтобы быть точными.

С побежденными победители обошлись не слишком честно. При подписании перемирия в Компьене от немцев потребовали возвращения Эльзаса и Лотарингии, выдачи флота, демобилизации армии и отвода ее за Рейн со сдачей приграничных крепостей и т. д. И автоматически подразумевалось, что в дальнейшем речь пойдет лишь о юридическом оформлении этих условий и уточнении частностей. Но когда Германия уже разоружилась и была взбаламучена внутренними потрясениями, а Австро-Венгрию раздирали революции, им были предъявлены новые, куда более тяжелые условия. Немцы, австрийцы и венгры взвыли, однако деваться им было уже некуда. Германский флот был в это время интернирован на британской базе в Скапа-Флоу — и узнав об условиях мира немецкие моряки под командованием адмирала фон Ройтера затопили свои корабли.

На конференции, торжественно собравшейся в Версале для обсуждения вопросов послевоенного устройства мира, присутствовали даже делегации таких «держав-победительниц», как Панама и Либерия, народы которых, очевидно, и не имели понятия, что их страны «воевали». Не было лишь России. Потому что для англичан, французов и американцев показалось выгодным не признавать «белые» правительства, сохранявшие с ними союзные отношения. И счесть «настоящей» русской властью большевиков, заключивших с Центральными Державами сепаратный мир, а стало быть, лишивших страну права участвовать в дележке плодов победы. И в результате, наверное — впервые в истории, создалась ситуация, которая повторится только в 1990-х. Мир вдруг стал «однополярным». С абсолютным и непререкаемым господством единственной сохранившей силу военно-политической группировки. И западные державы, никем и ничем не ограничиваемые, принялись резво перекраивать мировую карту, руководствуясь лишь собственными соображениями.

Но результатами грандиозной победы распорядилась они крайне бездарно. Наказания побежденным и награды победителям распределялись совершенно произвольно, чуть ли не по признаку персональных симпатий и антипатий. Так, Италия, понесшая колоссальные жертвы, не получила почти ничего из того, что ей наобещали. Поскольку была конкуренткой Франции. И англичане с французами теперь разводили руками — мол, побед не одерживали, ничего не захватили, на что же обижаться? Зато очень щедро вознаградили вдруг «пострадавшую» Румынию, вообще неизвестно за какие заслуги. Очевидно, в наивном расчете на ее благодарность и союз в будущем. Она получила и то, что клянчила у Антанты, — венгерскую Трансильванию, и то, что просила у немцев, — российскую Бессарабию, увеличив свою территорию чуть ли не втрое. А вот Бельгия, понесшая огромный ущерб от оккупации, самоотверженно сражавшаяся от первого до последнего дня войны, получила лишь микроскопические приграничные прирезки.

Германию обкорнали. Ее колонии поспешили прибрать к рукам англичане, уделив чуть-чуть французам. Наложили репарации в 6,5 млрд. ф. ст., которые она заведомо была не в состоянии выплатить. Причем французы лелеяли надежду, что в счет неуплаты, глядишь, и получится прихватить некоторые германские области. С одной стороны, страну вроде демилитаризовали, позволив иметь только 100-тысячную наемную армию, запретив создавать флот, танковые, химические, авиационные войска, военные академии, чем сделали Германию беззащитной даже против поляков. Но с другой стороны, оставили нетронутой мощную германскую военную промышленность — поскольку за счет связей с ней рассчитывал поживиться британский и американский капитал. А в качестве панацеи от всех бед принялись насаждать и поддерживать там «демократизацию», из-за чего слабенькое государство оказалось неспособным справиться ни с собственными экономическими проблемами, ни с собственными экстремистскими движениями. Урезали и «демилитаризовали» Болгарию, наложив и на нее нереальные репарации в 100 млн. ф. ст.

Австро-Венгрию расчленили по "принципу национальностей". Но границы провели так произвольно, что сделали все государства врагами друг дружки. Зато при поощрении Сербии наоборот, наплевали на "принцип национальностей". Поскольку в Париже рассчитывали, что это государство теперь станет проводником не русской, а французской политики на Балканах. И отдали в состав королевства Сербов-Хорватов-Словенцев, впоследствии Югославию, совершенно разные по культуре и историческим традициям народы. (Отметим, что даже в «панславистских» проектах Николая II объединения сербов и хорватов не предполагалось, в Петербурге хорошо понимали, что делать этого нельзя). А на Дальнем Востоке резко принялись ограничивать интересы Японии. Поскольку США после инсульта у президента Вильсона предпочли снова отойти в сторону от европейских дел, но хотели компенсировать это в Тихоокеанском регионе. И англичане в угоду им отказались от своего старого союза с Японией (а может, и мстили ей за договор с Россией в 1916-м). Но в любом случае после крушения Германии британо-японский союз выглядел ненужным, и его разорвали походя, между делом, чем страшно оскорбили Токио.

По Севрскому договору расчленили и Османскую империю. Ближневосточный регион поделили на подмандатные территории между англичанами и французами, нарушив обещания о независимости, данные арабам, что послужило причиной кровопролитных восстаний в Сирии и Ираке. Восточную часть Малой Азии "щедрой рукой" отдали Армении, а западную вокруг г. Смирны (Измира) и почти всю европейскую часть — Греции. Но в Турции эти решения вызвали волну национального оскорбления, народ сплотился вокруг популярного военачальника Мустафы Кемаля и начал войну за восстановление территориальной целостности. В 1920 г. удар обрушился на Армению — обезлюдевшая, расшатанная большевистской агитацией и собственной слабой властью, она оказалась неспособной противостоять натиску; в Карабахе и других районах было вырезано около 200 тыс. чел. Как раз после этого Армения с радостью встретила Красную Армию — людям было уже все равно, какая Россия, царская, белая, красная, только бы помогла защититься. С кемалистами большевики легко договорились, уступив им Карс, Ардаган, Артвин, оказав военную и финансовую помощь в борьбе с «империалистами». И турецкие войска развили победоносное наступление в западные и южные регионы страны.

И выяснилось, что условия Версальской капитуляции вовсе не обязательны — для тех, кто не хочет их соблюдать и в силах противостоять. Потому что державы Антанты после одной войны отнюдь не склонны были ввязываться в следующую. Греция, как и Армения, никакой поддержки не получила, ее оккупационные войска были разбиты и уничтожены. А французские части поспешно бежали — и из Константинополя, бросив на расправу своих сторонников-султанистов, и из Киликии, где бросили даже армянские добровольческие части, сражавшиеся в войну в составе французской армии. Кемалистское наступление сопровождалось новой волной истребления христиан, греков и остатков армян, было уничтожено около полумиллиона мирных жителей. Но на этот рецидив геноцида европейские державы предпочли вообще закрыть глаза. И просто-напросто пересмотрели Севрский договор с Турцией, заключив новый, Лозаннский, где ей «возвращались» территории, уже возвращенные кемалистами. А Англия и Франция тем самым получили возможность возобновить мирное проникновение в турецкую экономику.

Россия в этот период очутилась "на задворках" мировой политики и в версальских игрищах не участвовала. Да ее уже и не было, России, расколовшейся в кошмаре гражданской войны на красных, белых, зеленых, жовто-блакитных и т. д. и т. п., когда в боях, от репрессий, эпидемий, голода погибло 14–15 млн. чел. Больше, чем в Первую мировую в армиях всех государств, вместе взятых. Как видим, не выходом из "империалистической бойни" стала революция, а наоборот. И соответственно, российских героев мировой войны судьба тоже разбросала в разные лагеря. Некоторые пытались остаться нейтральными, но это не помогало, и они становились жертвами "красного террора". Я.Г. Жилинский был расстрелян в Петрограде, А.Е.Эверт в г. Верее, П.К.Ренненкампфа зверски убили в Таганроге, когда он ответил отказом на предложение служить красным. Рузского и Радко-Дмитриева казнили в Пятигорске, изрубив вместе с другими заложниками на г. Машук. Герой трех войн П.И.Мищенко проживал в г. Темирхан-Шуре (Буйнакск), и когда к нему заявилась с обыском наглая солдатня, начала унижать и поливать бранью, он вышел в другую комнату, надел мундир со всеми наградами и… умер.

А.М. Каледин покончил с собой, когда казаки, избравшие его атаманом, отказались защищать Дон. В боях погибли Л.Г.Корнилов, С.Л.Марков, скончался от раны М.Г.Дроздовский. М.В. Алексеев стал одним из организаторов Белой Гвардии на Юге России, надорвал силы и скончался от своей застарелой болезни. Н.И.Иванов пытался под эгидой атамана Краснова создать так называемую "Южную армию", но не преуспел и в этом и умер от тифа. Тиф скосил и бывшего командира Георгиевского батальона генерала Тимановского. "Первая шашка" России, граф Ф.А. Келлер, был расстрелян петлюровцами после взятия Киева. Адмирала А.В. Колчака выдали на расправу повстанцам французские и чешские «союзники», купив ценой его жизни право на собственный выезд из Сибири и вывоз награбленного барахла.

Поручик Мария Бочкарева была арестована большевиками, но сумела освободиться. И совершила кругосветное путешествие — через Владивосток выехала в Америку, где добилась аудиенции у президента Вильсона, оттуда отправилась в Англию, встречалась с Черчиллем и Георгом V, убеждая всех помочь сбросить большевиков. Не добившись ничего, кроме восхищений и комплиментов, приехала в Архангельск. Вместе со знаменитой «белогвардейской» полярной экспедицией Северным морским путем добралась до Сибири, а по Оби — до Омска. У Колчака начала формировать санитарный отряд, но его фронт уже рушился, и Бочкарева здесь ничего сделать не успела. Она вернулась в родной Томск, где и была расстреляна красными. Говорят, сейчас «реабилитирована». А красавица Елена Сухомлинова, загубившая службу министра, еще при его аресте Временным правительством сбежала с каким-то темпераментным грузином, так и колесила с ним по стране в поисках удовольствий и приключений, но в 19-м их задержали на Волге, нашли у них 2 фунта (800 г.) сахара и расстреляли за спекуляцию.

Те белогвардейцы и просто беженцы, кому удалось выбраться из России, доживали свой век в эмиграции. Великий князь Николай Николаевич, Юденич, Щербачев, Гурко, Баратов, Деникин, Врангель, Дитерихс, Сухомлинов, Батюшин… Но жизненные дороги участников гражданской и судьбы русской эмиграции представляют собой другую большую тему, и ее я старался раскрыть в других своих произведениях, «Белогвардейщина» и "Государство и революции", а в ограниченном объеме этой книги из сотен тысяч доблестных солдат, офицеров и генералов называю лишь единицы — тех, чьи имена фигурировали ранее на ее страницах.

А многие военачальники пошли на службу к красным — генералы Шейдеман, Зайончковский, Поливанов, Парский, Гутор, Клембовский, Бонч-Бруевич. Брусилов, проживавший после отставки в Москве, был тяжело ранен шальным снарядом, попавшим в гостиницу в уличных боях 1917-го. В гражданской не участвовал. Но в 1920 г. при вторжении поляков большевикам удалось привлечь на службу и его под предлогом национального единения для отражения внешнего врага. Он получил номинальную должность "инспектора кавалерии" и использовался в качестве рекламной фигуры для привлечения офицеров в Красную Армию. И был жестоко обманут заместителем Троцкого Склянским, который заверил его, что армия Врангеля в Крыму развалилась, вышла из повиновения командирам, и есть возможность спасти этих воинов для дальнейшей службы, нужно лишь воззвание авторитетного начальника. Листовки с этим воззванием, обещавшим полную амнистию, широко распространялись в Крыму, рассыпались с аэропланов, но все, кто поверил им и не стал эвакуироваться, были расстреляны. В дальнейшем Брусилов никакой роли не играл. Если сравнить его фотографии 1916 и 1921 гг., то он кажется постаревшим лет на 20. Он скончался в 1925 г. от болезни сердца. Бывший военный министр ген. Беляев также служил большевикам, в качестве военного эксперта участвовал в переговорах с поляками и покончил с собой при подписании позорного Рижского мира. А престарелый А.Н.Куропаткин жил под Псковом, учительствовал в сельской школе, которую сам же когда-то построил в своем имении. И оказалось, что несмотря на «одиозность», его настолько любили бывшие подчиненные солдаты и местные крестьяне, что его не тронули даже большевики. В 1925 г. его убили уголовники, ошибочно решившие, что раз генерал, значит у него должны быть деньги и ценности. Других офицеров и генералов, оставшихся в России, значительно проредили последующие кампании репрессий — в 20-х и 30-х гг.

Основной выигрыш в Первой мировой вроде бы достался Англии и Франции. Они в послевоенный период достигли вершины своего могущества, предводительствовали на международной арене, максимального размаха достигли их колониальные империи. Париж приобрел статус "мировой столицы". Сюда стекались богатства со всех сторон. После перенесенных невзгод и лишений каждый спешил насладиться жизнью. Падали последние моральные барьеры европейской цивилизации. Остался жив — наслаждайся! Это становилось главным смыслом бытия. Но во многом французско-британское могущество и блеск были уже эфемерными. Круто скакнули вверх «нейтралы» — как раз в годы мировой разбогатели прежде нищие страны Скандинавии и Швейцария. А экономический, и финансовый приоритет уже перешел к США. И европейские державы, пока еще не откровенно, а исподволь, должны были все чаще оглядываться за океан. В общем-то пришел конец и "доброй старой Англии", и "доброй старой Франции", и "доброй старой Германии" — началась «американизация» Европы. Которая постепенно, к концу ХХ в., нивелировала "национальные лица" европейских государств и низвела их культуру, психологию, бытовые стереотипы к плоским и примитивным "американским стандартам".

Что же касается того результата войны, который теоретически должен был бы стать главным, о котором с 1914 по 1918 гг. говорили и на фронтах, и в тылах, кричали на мирных конференциях — сделать эту войну последней, обезопасить мир от подобных катастроф на будущие времена, то в данном направлении была сделана лишь робкая и неуверенная попытка в виде Лиги Наций. Однако этот орган получился практически «мертворожденным», и уж во всяком случае, беззубым и недееспособным. Сенат США отказался ратифицировать Версальский договор с приложением о Лиге Наций — не желая быть связанным никакими «коллективными» условностями во внешней политике. И в организации остались верховодить те же Англия и Франция. Поэтому и ее действия превратились лишь в некое вторичное отражение международной линии Парижа и Лондона. Лига попустительствовала там, где это считали нужным политики двух стран, издавала решительные резолюции, где они считали это выгодным, и стыдливо умолкала при угрозе противодействия — англичане и французы хорошо помнили, что огромные потери и затраты большой войны для них, в общем-то, не окупились. Откуда и пошла "политика пацифизма" за чужой счет, докатившаяся до Мюнхена.

Были и попытки наказания военных преступников. Так, в марте 1919 г. открылся суд над лидерами «Иттихада», виновными в геноциде христиан в Османской империи. Но стоит отметить, что суд этот был не международным. Его организовали «старотурки», пришедшие к власти после капитуляции Порты, стремившиеся очистить свою страну от вины в чудовищных преступлениях и показать, что эта вина лежит не на турецком народе, а на младотурецкой партии и правительстве. Были представлены многочисленные документы, выступали свидетели зверств — причем большей частью тоже турки, возмущенные этими злодеяниями. Некоторых обвиняемых повесили, вроде бывшего вали Кямиль-бея, но в основном на скамье подсудимых оказалась лишь "мелкая сошка", и большинство отделалось мягкими или относительно мягкими наказаниями. А главные виновники получили смертный приговор заочно, поскольку успели скрыться. Хотя возмездие их все же настигло. Один из членов правящего «триумвирата», Джемаль-паша, бежал в Афганистан, где стал военным советником. Но был убит дашнакскими мстителями во главе с Геворкяном, когда приехал в Тифлис для переговоров с советским руководством. Другой «триумвир», Талаат-бей, обосновался в Берлине. Жил инкогнито, редко показываясь на людях. Но тоже был выслежен и застрелен армянским студентом С. Тайлеряном (в связи с приговором Стамбульского трибунала Берлинский суд оправдал его).

А Энвер-паша бежал в Советскую Россию. Встречался с Лениным, выступал в Баку на Конгрессе Народов Востока. Но натуре «бонапарта» претило пребывание на третьих ролях, и он решил устроить собственные "сто дней". И устроил, перебравшись в Восточную Бухару (ныне Таджикистан), где собрал вокруг себя басмаческие отряды, провозгласил себя "великим вождем ислама" и принял титул ни более ни менее как "верховного главнокомандующего всех войск ислама, зятя халифа и наместника Пророка". После чего начал войну с «неверными», то бишь с русскими без различия их политической ориентации. Да такую войну, что ужасались даже солдаты, прошедшие через кошмары гражданской. Целые районы Таджикистана, обвиненные в связях с неверными, превращались в пустыню, где места прежних селений было найти очень легко по смраду разлагающихся изуродованных трупов. Но и в кишлаках вполне лояльных и подконтрольных энверовским бандам, как свидетельствовали современники, не осталось почти ни одного не ограбленного дома, почти ни одной семьи, где кто-нибудь не был бы убит, искалечен, избит или уведен не пойми куда. Почти не осталось не только не изнасилованных женщин, но и девочек и мальчиков старше 5 — 7 лет. Конечно же, население от Энвера отвернулось. Летом 1922 г. он был наголову разбит советскими войсками у г. Байсун, а при попытке уйти окружен и погиб 4.8.22 г. возле кишлака Оби-Дар.

Существовали и проекты привлечения к ответственности «европейских» военных преступников. Велись расследования, составлялись их списки. В них, кстати, фигурировал и капитан Геринг. И за расстрелы заложников, когда он был еще пехотным офицером, и за обстрелы и бомбардировки населенных пунктов, когда стал летчиком (в то время бомбардировка мирных городов еще не дошла до уровня "правозащитных акций", как при современных ударах по Югославии и Ираку, она сама по себе считалась военным преступлением). Но никакой международной правовой базы или судебного органа для наказания за подобные злодеяния так и не возникло. Слишком много было противников "создания прецедента". Ведь и англичане с французами в своих колониальных владениях порой вытворяли то же самое, что немцы в Бельгии или Польше. Скажем, 13.4.1919 г., когда начались волнения в индийском штате Пенджаб, ген. Дайер учинил войсками бойню мирного населения в Амритсаре, где было перестреляно, зарублено, забито прикладами и штыками около тысячи человек, в том числе много женщин и детей, а 2 тыс. получили увечья и ранения. Правительственная комиссия действия Дайера оправдала, наказания не понес никто. Так как же тут немцев обвинять?

Были попытки привлечь некоторых из них к национальному правосудию. Но нейтральные страны, где укрылись многие преступники, — Голландия, Швеция, Швейцария — отказывали в выдаче за отсутствием юридических оснований. А Германия — объявляя подобные действия лишь желанием расправы победителей над побежденными. И дела о зверствах на оккупированных территориях благополучно заглохли. Так, Людендорф сперва предпочел сбежать в Швецию. Нет, судить проигравших военачальников в те годы никому бы и в голову не пришло, но уж он-то хорошо знал за собой и другие дела, кроме командование войсками. Однако уже вскоре счел безопасным вернуться. Участвовал в Капповском путче, потом примкнул к нацистам и отличился в "пивном путче". Из-за авторитета ему все сходило с рук, он был избран депутатом Рейхстага от НСДАП, писал брошюры, где развивал расовую теорию и теорию "тотальной войны". Мирно скончался в 1937 г. Ну а Гинденбург в силу своей чрезвычайно раздутой популярности с 1925 г. стал несменяемым президентом Германии. Но личными талантами он и раньше не отличался, а теперь, когда ему перевалило за 80, окончательно впал в маразм. Безвылазно "работал с документами" в загородном поместье, а дела решали советники, которые и уговорили его в 1933 г., незадолго до смерти, привести к власти Гитлера.