Так прикончили Рема

Так прикончили Рема

Вопреки версии, бывшей много лет на устах общественного мнения, по которой Рема и его друзей застрелил лично Гитлер, когда на заре Напал на них в Висзее и вытащил их из постелей, действительность была совсем иная.

Ганс Франк, ставший впоследствии генерал-губернатором Польши, а в 1934 году бывший министром юстиции в Баварии, на одном из закрытых заседаний Нюрнбергского процесса так рассказал историю 30 июня 1934 г.:

«После того как я утром установил, что тюрьма Штадельхейм является самым крупным местом сбора арестованных руководителей СА, я немедленно выехал туда. Начиная с шести часов утра эсэсовцы привезли туда примерно 200 руководителей СА, которые по приказу фюрера были размещены как «заключенные имперского правительства». Уже по именам я видел, что среди них почти вся иерархия СА со всей Германии и все начальники отделов главного штаба в Берлине. Я задумался о превратности счастья в человеческой судьбе.

Я приказал открыть камеру Рема и вошел. Он очень мне обрадовался и сказал: «Что все это должно обозначать? Сегодня утром Адольф Гитлер лично арестовал меня в Висзее, прямо вытащил меня из постели. Доктор Франк! Фюрер попал под влияние моих смертельных врагов. Слушайте, он разгромит все СА. Я забочусь не о своей собственной жизни, но прошу вас, позаботьтесь о моих близких…» Он смотрел на меня умоляющим взглядом. Этим взглядом он прощался с жизнью. Он пожал мою руку и спросил: «Каждая революция пожирает своих сыновей?..» Позже ему в камеру прислали револьвер, чтобы он смог застрелиться. Но он отказался воспользоваться предложенным случаем. «Пусть меня расстреляет сам Гитлер собственноручно!» — кричал он, когда ему принесли оружие. Рано утром во дворе тюрьмы загремели первые очереди. Началась расправа с собранными руководителями СА. Тогда Рем изо всех сил забарабанил по двери своей камеры. Он просил черного кофе. Ему принесли кофе в жестяном котелке. Рем попробовал, затем все, как есть, запустил в угол камеры. «Дайте мне порядочного кофе, а не этого… тюремного кофе!» — кричал он.

Тогда в камеру Рема вошли два эсэсовца. Один из них сказал: «Готовьтесь, господин Рем!» Рем, раздетый до пояса, стоял посредине камеры с опущенными глазами. Один из эсэсовцев скомандовал: «Огонь!» Они оба выстрелили почти одновременно: Рем упал навзничь и, прохрипев слова «Мой фюрер! Мой фюрер!», остался лежать окровавленным на полу камеры.

«Об этом нужно было думать раньше, господин Рем, теперь уже поздно!» — сказал, смеясь, один из эсэсовцев и повернулся к своему товарищу: «Дай ему один выстрел пощады!» Тот наклонился над лежащим на земле Ремом, прижал ствол оружия к левой части груди и выстрелил!»