«На всех парах через болото»

«На всех парах через болото»

Статья Сталина «Год великого перелома» появляется в «Правде» 7 ноября 1929 года. Речь идет, — говорится в статье, — «о коренном переломе в развитии нашего земледелия от мелкого и отсталого индивидуального хозяйства к крупному и передовому коллективному земледелию». Сталин закончил свою статью словами: «Мы идем на всех парах по пути индустриализации». Могло показаться, что это — поэтическая метафора.

Метафора стала реальностью через семь недель. О начавшейся революции Сталин объявляет 27 декабря 1929 года на конференции аграрников-марксистов. Неделю назад, 21 декабря Советский Союз отметил 50-летие Сталина. Впервые страна узнала, что у нее есть Великий Вождь — организатор Октябрьской революции, создатель Красной армии и выдающийся полководец, разгромивший армии белых и интервентов, хранитель ленинской «генеральной линии», разгромивший всех оппозиционеров, нападавших на «линию», вождь мирового пролетариата и великий стратег пятилетки. В невероятных количествах издаются портреты Вождя, его бюст, появляется во всех красных уголках. Массовым тиражом выходит брошюра, содержащая «юбилейные материалы». Самую восторженную статью, намечавшую главные линии, по которым будет создаваться культ Сталина, написал Карл Радек. Образцом для него служила кампания по созданию культа Гитлера, начавшаяся в Германии в 1921 году. Национал-социалисты накопили к этому времени значительный опыт, который использует Радек. Сталин отвечает на приветствия обещанием отдать «если понадобится, всю свою кровь, каплю за каплей», и все поздравления относит «на счет великой партии рабочего класса, родившей и воспитавшей меня по образу своему и подобию». С удивительной точностью, воспользовавшись образом из незабытой Библии, определил Сталин свое происхождение. Партия породила Сталина, а потом, как это нередко бывало, сын убил отца, и в свою очередь породил партию — по своему образу и подобию.

27 декабря Вождь объявляет о конце НЭПа, о начале новой эры. Вопрос стоит так, — заявляет он: «либо назад — к капитализму, либо вперед — к социализму». В точном соответствии с большевистской традицией вопрос ставится в форме, дозволяющей дать только один ответ. Ответ был очевиден — вперед, в наступление. «Что это значит? — спрашивает Сталин. И отвечает: Это значит, что от политики ограничения эксплуататорских тенденций кулачества мы перешли к политике ликвидации кулачества, как класса». Путь вперед — это путь «сплошной коллективизации», это путь «раскулачивания». «Смешной вопрос!» — отвечает Сталин тем, кто спрашивал: необходимо ли «раскулачивание в районах сплошной коллективизации». И, большой любитель русских пословиц, он вспоминает одну из них: «Снявши голову, по волосам не плачут». Два года назад, в ноябре 1927 года Сталин обещал: «Мы думаем осуществить коллективизм в сельском хозяйстве постепенно, мерами экономического, финансового и культурно-политического порядка... К этому дело идет, но к этому дело еще не пришло и не скоро придет. Почему? Потому, между прочим, что на это нужны громадные финансы, которых нет еще у нашего государства...» В декабре 1929 года государство по-прежнему «громадных финансов» не имело, но Сталин объявляет «теперь у нас имеется достаточная материальная база...»

Следующие 65 дней потрясают страну гораздо больше, чем те 10 дней в октябре 1917 года, «которые потрясли мир». За эти 9 недель были сломлены основы жизни более 130 миллионов крестьян Советского Союза, был изменен — окончательно сломан — характер экономики государства, был изменен характер самого государства.

Идет одновременно два процесса: создание колхозов и ликвидация «кулака». Процессы эти были взаимосвязаны многими нитями. Прежде всего «раскулачивание» должно было дать «материальную базу». С конца 1929 года до середины 1930 «было раскулачено свыше 320 тысяч кулацких хозяйств. Их имущество (стоимостью более 175 млн. рублей) было передано в неделимые фонды колхозов в качестве вступительных взносов батраков и бедноты. Это имущество составило более 34% общей стоимости колхозного неделимого имущества». Ликвидация «кулаков», лишая деревню наиболее предприимчивых, наиболее независимых крестьян, подрывала дух сопротивления. Кроме того, судьба «раскулаченных», выселяемых, вывозимых на Север, должна была служить примером того, как поступает советская власть с теми, кто не идет в колхоз. Идти в колхоз нужно было немедленно. Созданная 8 декабря 1929 г. при Политбюро комиссия, возглавляемая наркомземом Яковлевым, предложила провести «сплошную коллективизацию» районов Нижней Волги к осени 1930 года, Центральной черноземной области и степной Украины — к осени 1931, левобережной Украины — к весне 1932, Севера и Сибири — к 1933 году. Сталин и ближайший его в это время соратник Молотов настаивали на еще большем убыстрении темпов. Вступление в колхоз означало передачу коллективу всего имущества. 10 декабря созданный в это время Колхозцентр направил директивную телеграмму «всем местным организациям в районах сплошной коллективизации»: «осуществить 100% коллективизации тяглового скота и коров, 80% — свиней, 60% овец и птиц, 25% коллективных хозяйств должны быть коммунами».

В деревню направляются коммунисты — двадцать пять тысяч — для того, чтобы загнать крестьян в колхоз. Крестьянам заявляют: кто не идет в колхоз, тот враг советской власти. На 1 июля 1928 года в колхозах было 1,7% крестьян, в ноябре 1929 — 7,6%, в марте 1930 года — 58%.

Еще не было решено, какой должна быть форма коллективного хозяйства — коммуна, товарищество по совместной обработке земли (ТОЗ), артель (колхоз); еще не было людей, умеющих руководить коллективным хозяйством, еще не было техники — тракторов и т. п. Ленин, не переставая надеяться на чудо, утверждал: «Если бы мы могли дать завтра 100 тысяч первоклассных тракторов... то средний крестьянин сказал бы: „я за коммунию» (т. е. за коммунизм)“». Сталин полностью разделяет непоколебимую веру Ленина в неразрывную прямую связь между материальным базисом и духовной надстройкой: 100 тысяч тракторов — я за коммунию. Но он признается, что нет у него 100 тысяч тракторов. Он обещает к весне 1930 года 60 тысяч, а к следующему году — магические 100 тысяч. В 1928 году имелось всего — по официальным данным — 26,7 тысяч тракторов.

Не смущаясь ничем, Сталин не перестает «подхлестывать» партийных работников на местах, а они в свою очередь — рядовых членов партии, «двадцатипятитысячников». Растет число колхозников, сокращается число «кулаков». Определения понятия «кулак» не было. Кулаками считали тех, кто использует наемный труд, в кулаки могли зачислить тех, у кого было две коровы, или две лошади, или хороший дом. Поскольку не было ясного представления, что такое «кулак», каждый район получал норму коллективизации и раскулачивания. Норма коллективизации была всюду одинаковой — 100%. Норма раскулачивания — разной, в среднем 5-7%. Но «многие из крестьян, которые ранее относились к середнякам или зажиточным середнякам, теперь были записаны в кулаки и подвергнуты «раскулачиванию». Впрочем, выселению подверглись и многие маломощные середняки, бедняки и даже некоторые бедняки, которые... для удобства репрессий были обозначены нелепым термином «подкулачник»... В отдельных районах выселялось по 15-20% крестьян, на каждого выселенного кулака приходилось по 3—4 арестованных середняка или бедняка». Так описывает положение в деревне, через 30 лет после событий, История КПСС. В приступе необъяснимого откровения называет она «нелепым» термин «подкулачник», который был одним из самых страшных средств борьбы с крестьянством. Но создан был этот термин по образцу термина «околокадетский», изобретенного Лениным. Создаваемые по этой модели термины прочно вошли в советский язык.

На основании постановлений ЦК, ЦИК и СНК от 30 января и 1 февраля 1930 года, и специальной инструкции от 4 февраля всех кулаков (и подкулачников) делили на три категории. «Инициаторов и исполнителей террористических актов, проводивших активную антисоветскую работу, изолировали и направляли в концлагеря. Кулаков, оказывавших менее активное сопротивление, высылали в отдаленные районы страны, где они трудились на лесоразработках, в сельском хозяйстве и т. п. Остальные кулаки оставались на прежних местах, но землю им выделяли за пределами колхозного массива». Впрочем, «в течение осени и зимы 1930—31 г. было проведено дополнительное выселение экспроприированных кулацких хозяйств».

«Кулаков» и «подкулачников» выселяли с семьями, грудными детьми, стариками. В холодных нетопленных вагонах везли сотни тысяч высланных за тысячи километров — в отдаленные местности Урала, Сибири, Казахстана. Многие гибли в пути, многие гибли по прибытии на место, ибо, как правило, высланных высаживали на голом месте: в лесу, в горах, в степи. Вальтер Кривицкий в 1937 году вспоминал о том, что привелось ему видеть зимой 1934 г. на вокзале в Курске: «Того, что я увидел, я никогда не забуду. В зале ожидания набилось около шестисот крестьян — мужчин, женщин, детей — их как скот перегоняли из одного лагеря в другой... Многие лежали почти голые на холодном полу. Другие явно умирали от тифозной горячки. На каждом лице видны были голод, мука, отчаяние... Четверть века спустя — в короткий период «оттепели» — несколько советских писателей робко подтвердили то, что писал „невозвращенец“».

Еще не написана история этого первого социалистического геноцида 20-го века. Хронологически первым (в 20-м веке) следует считать геноцид, совершенный турками над армянами. В годы гражданской войны, по подсчетам М. Бернштама («Вестник русского христианского движения», №128), было истреблено около одного миллиона казаков — 50% населения Донщины. Турки истребляли иноверцев, коммунисты истребляли казаков в разгар войны. Особенность геноцида крестьян в Советском Союзе заключается не только в его чудовищных размерах, но и в том, что истребление коренного населения производилось в мирное время собственным правительством.

В 1945 году, после разгрома гитлеровской Германии и раскрытия ее преступлений, юристы, социологи, психологи, историки, публицисты затеяли бесконечный спор: знал или нет немецкий народ о преступлениях нацистов? Нет никакого сомнения, что советский народ — жители городов — знали об истреблении кулаков. Впрочем, никто этого не скрывал: Сталин сказал «ликвидация, как класса», все его подручные ему вторили. Жители городов видели тысячи умиравших от голода женщин и детей, бежавших из деревень, видели на вокзалах... Владимир Тендряков в повести «Кончина» пишет: «По стране шел голодный год — тысяча девятьсот тридцать третий. В районном городе Вохрово, на пристанционном скверике, умирали высланные из Украины раскулаченные...» Умирали кулаки, «раскулаченные», «подкулачники». Они не считались людьми, они были выплюнуты обществом, как выплюнуты были — после Октября — «лишенцы», «бывшие», потом — белогвардейцы, «вредители». Как в гитлеровской Германии были выплюнуты, не считались людьми, евреи. Великий пролетарский гуманист Максим Горький создал формулу, отпускавшую геноцид: «Если враг не сдается — его уничтожают». Статья М. Горького была опубликована 15 ноября 1930 года одновременно в «Правде» и «Известиях», распространялась в речах, докладах, газетах, журналах, повторялась по радио. «Против нас все, что отжило свои сроки, отведенные ему историей, и это дает нам право считать себя все еще в состоянии гражданской войны. Отсюда следует естественный вывод: если враг не сдается, — его истребляют».

Официальные источники отмечают 45 выступлений против коллективизации, в которых участвовало 17 400 человек в начале марта 1930 года в Средней Азии, «мятежи и волнения в других местах».

Это смехотворное преуменьшение сопротивления крестьянства колхозам, против коллективизации выступали крестьяне Украины. Сибири, Средней Азии, Кавказа, Кубани, Дона. Документы остаются в архивах КГБ. Редкие свидетельства позволяют все же представить размах сопротивления. На северном Кавказе и в ряде районов Украины против крестьян были брошены регулярные части Красной армии, использовавшие даже авиацию. Командующий пограничными войсками НКВД Фриновский, руководивший подавлением крестьянских восстаний, докладывал на заседании Политбюро, что реки северного Кавказа сносят в море тысячи трупов. В некоторых районах красноармейцы отказывались стрелять в крестьян и немедленно расстреливались, в других — мелкие воинские части переходили на сторону восставших.

Объявив войну крестьянству, советская пропаганда с возмущением отмечает факты сопротивления, случаи убийства «двадцатипятитысячников» — «активистов», загонявших крестьян в колхозы.

С подобной же яростью преследуется и пассивное сопротивление. Летом 1930 года в Воронеже был проведен «показательный процесс» 16 руководителей секты «федоровцев». Секта, возглавляемая крестьянином Федоровым, возникает на территории бывшей Воронежской губернии в первые годы НЭПа. Основой веры «федоровцев» было «непротивление злу», сочетавшееся со стремлением всячески, но пассивно, избегать соблазна «зла» и участия в «злом деле». В годы НЭПа «федоровцы», как и другие секты — духоборы, молокане, баптисты — не преследовались советскими властями, надеявшимися использовать сектантов в борьбе с канонической церковью. «Федоровцы» отказались пойти в колхозы и немедленно превратились во «врагов», «заговорщиков», «кулаков». По приговору суда 15 руководителей секты были присуждены к расстрелу и немедленно казнены, один — присужден к пожизненному заключению в психиатрическую больницу. Около двух тысяч рядовых «федоровцев» были высланы в тайгу и тундру на медленную верную смерть. Три месяца «прочесывались» районы, зараженные идеей «непротивления злу». Крестьяне, не сопротивляясь, с молитвами-призывами давали себя арестовать.

Пассивное сопротивление становится всеобщей формой сопротивления: крестьяне не идут в колхозы, пока хватает сил не поддаваться угрозам и насилию, а затем уничтожают — в виде протеста — скот. Гибнет и скот, переданный колхозам, из-за отсутствия подготовленных помещений, кормов, ухода. О размерах животноводческой катастрофы свидетельствуют цифры: в 1928 году в стране было 33,5 млн. голов лошадей, в 1932 — 19,6; коров — 70,5 и 40,7; свиней — 26 и 11,6; овец и коз — 146 млн. голов и 52,1. В Казахстане от 19,2 млн. голов овец и коз осталось в 1935 году 2,6 млн.

1929—1934 гг. в общей сложности погибло 149,4 млн. голов скота. Ценность погибшего скота и погибшей продукции животноводства (шерсть, молоко, масло и т. д.) намного превышает ценность выстроенных заводов-гигантов. Гибель лошадей привела к потере 8800 тысяч лошадиных сил. В 1935 году, когда имелось уже 379500 тракторов, еще не хватало 2200 тыс. лошадиных сил по сравнению с 1928 годом с его 26,7 тыс. тракторов.

Пассивное сопротивление крестьян, истребление скота, полная дезорганизация работы в колхозах, разорение деревни непрекращавшимся раскулачиванием и выселением, привели в 1932—33 годах к голоду, который по своим размерам и количеству жертв оставил за собой даже голод 1921—22 года. Особенностью нового голода было то, что государство не только не боролось с ним, но способствовало его распространению. Использовало голод как оружие в «гражданской войне» с крестьянством.

Отличие голода начала 30-х годов от голода начала 20-х не только в том, что голод, вызванный коллективизацией, был значительно больше по размерам, но и в том, что власти отрицали его: упоминание о голоде считалось государственным преступлением. В 1921 году советское правительство разрешило общественным деятелям обратиться за помощью к Западу; Ленин обратился к мировому пролетариату. В 30-е годы хлеб вывозится за границу: в 1928 году экспорт зерна составлял 1 млн. центнеров, в 1929 — 13 миллионов, в 1930 — 48,3 млн., в 1931 — 51,8 млн., в 1932 — 18,1 миллиона. Когда секретарь ЦК компартии Украины Терехов на совещании в Москве просил помочь зерном умиравшим от голода колхозникам Харьковской области, Сталин резко его оборвал: «... Оказывается, вы хороший рассказчик — сочинили такую сказку о голоде, думали нас запугать, но не выйдет!». Сталина нельзя было запугать «сказками о голоде»: он не хотел спасать голодающих от смерти не потому, что не было хлеба (экспорт зерна свидетельствует об имевшихся возможностях), а потому, что голод, смерть крестьян ослабляли крестьянство как политическую силу, ломали остатки его сопротивления. Речь шла о крестьянстве вообще, не только о «кулаках», о единоличниках, но и о тех, кто вошел в колхозы. Необходимо было им также показать, на чьей стороне сила, в чьих руках власть. «В глазах Сталина, — рассказывает в своих „Мемуарах“ Хрущев, — крестьяне были вроде отбросов. У него не было никакого уважения к крестьянству и его труду. Он считал, что крестьян можно заставить работать только путем нажима. Жми, дави и силой забирай, чтобы кормить города».

В городах не умирали с голоду, рабочие жили впроголодь, но руководство ни в чем себе не отказывало. Советский дипломат С. Дмитриевский, рассказывает, как он питался в санатории «для начальства» в Крыму. Крестьяне умирают с голоду, но в санатории «нормальный стол, обильный и вкусный — из всего, чем только богата Россия. В 8 утра завтрак: яйца, ветчина, сыр, чай, какао, молоко. В 11 часов простокваша. Затем обед из четырех блюд: суп, рыбное, мясное, сладкое и фрукты. В промежутке чай с пирожным. Вечером ужин — из двух блюд». Вальтер Кривицкий, отдыхавший в подобных условиях — в годы голода — в бывшем имении князей Барятинских под Курском, передает взгляды отдыхающих — советской элиты: «Мы идем трудным путем к социализму. Многие падут на этом пути. Мы должны хорошо питаться и отдыхать после работы, пользуясь в течение нескольких недель в году комфортом, еще недоступным другим, ибо мы строим Радостную Жизнь в будущем».

Завершение первой пятилетки дает Сталину случай выступить в роли Благодетеля. С первых дней Октябрьской революции партия обманывает рабочих и беднейшее крестьянство, тех, от чьего имени она совершила революцию. Обманывает надеждой на мир, на землю, на управление государством, на Социализм — земной рай за углом. В конце 20-х годов обман — бессознательный и сознательный — превращается в ложь, которая в годы первой пятилетки становится Большой Ложью. Большому террору предшествует, неизменно сопровождает его — Большая ложь. Некий английский остроумец говорил, что есть три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика. Он не знал четвертого вида — сталинской статистики, и пятого вида — Сталинской Лжи. Подводя итоги первой пятилетки, Сталин, не стесняясь, заявляет, что зарплата рабочих выросла с 1928 года на 67%, что материальное положение рабочих и крестьян улучшается из года в год. В популярном московском анекдоте этого времени экскурсовод в зоопарке, показывая недавно привезенного в столицу крокодила, объясняет: от хвоста до головы в нем пять метров, а от головы до хвоста — шесть. Почему такая разница? — спрашивает один из посетителей. — Пойди, проверь, — отвечает экскурсовод. — Он тебе проверит. Примерно так же предупреждает Сталин тех, кто мог бы пожелать проверить его цифры: «только заклятые враги советской власти могут иметь сомнения относительно улучшения положения рабочих и крестьян в СССР», — заявляет он. На 15-м году после революции «Правда» провозглашает: пора усвоить, что «нет для коммуниста задачи более почетной, чем улучшение положения рабочих». Осень 1932 года, когда орган ЦК ВКП (б) пишет это, — разгар голода, разгар коллективизации. На 17-м году после революции Сталин заявляет: «Незачем было свергать капитализм в ноябре 1917 г. и строить социализм на протяжении ряда лет, если мы не добьемся того, чтобы люди жили у нас в довольстве. Социализм означает не нищету и лишения...»

В конце февраля 1930 года даже Сталину становится очевидным, что безумная гонка в колхоз, начатая по его приказу в конце 1929 г., грозит катастрофой. Недовольство начинает проникать в армию, состоявшую из крестьянских детей. И Сталин делает шаг назад, делает вид, что отступает. 2 марта 1930 года «Правда» публикует его статью «Головокружение от успехов». Всю вину за создавшееся положение он возлагает на исполнителей, на местных работников. Сотни статей восхвалявших Сталина, не сделали столько для превращения его — в глазах советских граждан — в Вождя, Хозяина, сколько сделала статья «Головокружение от успехов». Колхозники, крестьяне, загнанные в колхозы, прочли ее как конец коллективизации. Разве не писал Сталин: «Нельзя насаждать колхозы силой. Это было бы глупо и реакционно». Разве не писал он: «Кому нужны эти искривления, это чиновничье декретирование колхозного движения, эти недостойные угрозы по отношению к крестьянам? Никому, кроме наших врагов». Колхозы разваливаются после статьи, как карточные домики. В ЦЧО, где к марту было коллективизировано 82% хозяйств, к маю осталось в колхозах 18%. Сталин становится в представлении крестьян Верховной Доброй Справедливой Властью. Вся же беда — от исполнителей.

Шаг назад был сделан лишь для того, чтобы сделать десяток шагов вперед. В сентябре 1931 года коллективизировано было снова около 60% хозяйств. В 1934 году — 75%. Однако, вступление в колхоз, создание колхозов не означало еще прекращения антикрестьянских репрессий. Коллективизация имела целью «решение зерновой проблемы», колхозы были организованы для удобства государства. Не сразу была найдена форма контроля. Вводится система обязательных поставок («первая заповедь колхозника»), обязательство колхозов отдавать государству по «твердой цене», установленной государством, 25-33% продукции. Колхозы лишаются сельскохозяйственных машин, лишаются тех самых тракторов, обладание которыми должно было побудить крестьян сказать: «Я за коммунию». Колхозы располагали землей и рабочей силой. Машины давали государственные машинно-тракторые станции (МТС) созданные декретом от 5 июня 1929 года. За свою работу МТС брали натурой — еще 20% урожая. От МТС, которые обрабатывали поля, нельзя было укрыть урожай. Они контролировали производственную часть колхозов. В январе 1933 года при МТС были созданы Политотделы для контроля колхозников. При каждом начальнике Политотдела имелся представитель ГПУ, который немедленно превращал «слово» в «дело» — в арест. Когда Сталин в январе 1933 года, иронизируя над теми, кто считает, будто после ликвидации кулаков нет врагов, указал, что врагами являются кладовщики, счетоводы, завхозы. Были немедленно арестованы по обвинению во вредительстве 34,4% всех кладовщиков, 25% всех бухгалтеров и так далее.

В числе наиболее красноречивых документов периода коллективизации — «Инструкция всем партийно-советским работникам и всем органам ОГПУ, Суда и Прокуратуры». Эта «секретная, не для печати» Инструкция, хранящаяся в Смоленском архиве, подводит итоги коллективизации и дает представление о формах и методах ее проведения. Инструкция, подписанная 8 мая 1933 года предсовнаркома Молотовым и секретарем ЦК Сталиным, состоит из двух пунктов: «Упорядочение производства арестов» и «О разгрузке мест заключения». В пункте первом говорится: «Воспретить производство арестов лицами на то не уполномоченными по закону — председателями РИК, районными и краевыми уполномоченными, председателями сельсоветов, председателями колхозов и колхозных объединений, секретарями и пр.» Особенно выразительно в этом документе: «пр.» Оно означает, что крестьян могли арестовывать все. Инструкция отменяет этот порядок, но «для ДВК, Средней Азии и Казахстана» оставляет его еще на 6 месяцев. К чему привели массовые аресты, показывает второй пункт. Инструкция устанавливает, что содержать под стражей в местах заключения — «кроме лагерей и колоний» — следует не более 400 тысяч человек. На 8 мая 1933 года их было вдвое больше, ибо Инструкция предлагает ОГПУ, наркомюстам республик и прокуратуре СССР «немедленно приступить к разгрузке мест заключения и в двухмесячный срок сократить общее число заключенных с 800 тыс. до 400 тысяч».

«Разгрузка» не означала освобождения, она означала быстрейшее направление в лагеря: освобождалось место в тюрьмах, увеличивалось число рабочих рук в лагерях. Американский журналист В. Чемберлин, бывший в 30-е годы корреспондентом в Москве, писал в книге «Железный век России»: «Я был осведомлен из надежного источника, что в одной только Сибири в концентрационных лагерях было около 300 тысяч заключенных. Число советских граждан, которые в течение железного периода пятилетки были лишены свободы без всякого намека на суд, едва ли может быть исчислено менее, чем в 2 миллиона человек». Официальная цифра в 800 тысяч заключенных, содержавшихся в тюрьмах на 8 мая 1933 года, свидетельствует о том, что общее число заключенных далеко превосходило 2 миллиона человек.

Экономические итоги коллективизации были плачевными: за четыре года первой пятилетки валовые сборы зерна снизились — по официальным подсчетам — с 733,3 млн. ц. в 1928 г. до 696,7 млн. ц. в 1931—32. Урожайность зерна в 1932 году составляла 5,7 ц/га против 8,2 ц/га в 1913. Валовая сельскохозяйственная продукция составляла в 1928 году 124% по сравнению с 1913 годом, в 1929 — 121%, в 1930 — 117%, в 1931 — 114%, в 1932 — 107%, в 1933 — 101% Животноводческая продукция составляла в 1933 году 65% уровня 1913 года. Но Сталин, подводя 7 января 1933 года итоги коллективизации, был доволен: «Партия добилась того, что вместо 500—600 миллионов пудов хлеба, заготовлявшегося в период преобладания индивидуального крестьянского хозяйства, она имеет теперь возможность заготовлять 1200-1400 миллионов пудов зерна ежегодно».

Этот успех был оплачен, прежде всего, миллионами человеческих жертв. Демографические итоги коллективизации были трагическими. Число жертв коллективизации никогда не было — и теперь уже не будет — точно подсчитано (зато, как мы отметили выше, до последней овцы подсчитаны потери поголовья скота). Данные о рождаемости, смертности, численности населения после 1932 года перестали публиковаться. Статистикой стал ведать лично товарищ Сталин. В январе 1934 года на Семнадцатом съезде, съезде победителей, он отметил «рост населения со 160 млн. чел. в конце 1930 г. до 168 млн. в конце 1933 г.» Десять лет спустя Сталин скажет Черчиллю, что в годы коллективизации «бедняки» расправились с «десятью миллионами» «кулаков», причем «громадное большинство» было «уничтожено», остальные отправлены в Сибирь. Молотов в 1935 г. сообщил, что в 1928 насчитывалось «кулаков, зажиточных и старательных» крестьян 5 618 000 душ. На 1 января осталось — после «раскулачивания» — 149 000. Другой официальный источник насчитывает в стране накануне коллективизации 6,8 млн. человек — представителей класса, который нужно было уничтожить. Александр Орлов сообщает, что иностранные журналисты, даже те, кто похвально отзывались о политике Сталина, оценивали число жертв голода в 5-7 млн. человек. ОГПУ, в информации передаваемой Сталину, называло цифру 3300-3500 тысяч. Советский демограф Б. Урланис отмечает сокращение населения на 7,5 млн. человек с конца 1932 до конца 1933 года. Сопоставляя все возможные подсчеты, Роберт Конквест приходит к осторожной цифре жертв голода и болезней в 1929—1933 годах — 5-6 миллионов. Н. Валентинов, писавший для «Современных записок» экономические обзоры под псевдонимом Е. Юрьевский, подсчитал, что за годы «сталинской аграрной реформы» страна «потеряла по меньшей мере 14,8 млн. человек по сравнению с нормальным движением населения в дореволюционное время», включая понижение рождаемости. И. Г. Дядькин в «самиздатовской» статье, написанной в 1976—78 гг., оценил потери населения в 1929—1936 гг. в 15,2 млн. человек. Точность цифры была оценена властями, арестовавшими ученого.

Размеры этого чудовищного кровопускания, которое следовало после очень короткого перерыва вслед за кровопусканием периода войны и революции, становятся очевиднее, если мы вспомним гневное обвинение, брошенное Бакуниным самодержавию: «Система Царская истребила в продолжении каких-нибудь двухсот лет далеко более миллиона человеческих жертв, вследствие какого-то скотского пренебрежения к человеческому праву и к человеческой жизни». Сравнение двух эпох: двухсотлетнего правления царской власти и четырехлетнего — сталинской, сравнение числа жертв убедительно демонстрирует разницу между самодержавием и тоталитаризмом, между неспешным существованием в истории и безумным бегством вперед к прогрессу. К тому же Бакунин относил на счет «царской системы» жертвы войн, эпидемий и других стихийных бедствий, случившихся на протяжении двух сотен лет.

В 1919 г. Иван Бунин с удивительной проницательностью открыл «адский секрет большевиков» — убить восприимчивость. «Люди живут мерой, — записывал писатель себе в дневник, — отмерена им и восприимчивость, воображение, — перешагни же меру. Это — как цены на хлеб, на говядину. „Что? Три целковых фунт!?“ А назначь тысячу — и конец изумлению, крику, столбняк, бесчувственность. „Как? Семь?!“ — „Нет, милый, не семь, а семьсот!“» И уж тут непременно столбняк — семерых-то висящих еще можно представить себе, а попробуй-ка семьсот, даже семьдесят».

Ивану Бунину, мерившему восприимчивость категориями 19-го века, не могло, конечно, прийти в голову, что число повешенных, расстрелянных, замученных будет измеряться миллионами.

Среди важнейших итогов коллективизации — социологический шок. Всколыхнувший страну послеоктябрьский шок не задел глубинные слои общества. Шок коллективизации разрушил деревню до самых корней, ликвидировал крестьянство, породил новый социальный слой — колхозников, людей очень быстро потерявших любовь к земле, интерес к труду на земле. Во второй половине 20-х годов писатели — К. Федин, Вс. Иванов, Л. Леонов — пишут книги о русской пореволюционной деревне, утверждая, что революция никак на ней не отразилась, что она продолжает жить в 16-м веке, в лучшем случае — в 17-м. Они рисуют страну, напоминающую допотопного зверя — бронтозавра или ихтиозавра с огромным неподвижным телом — деревней, и маленьким мозгом — городом. Коллективизация убила бронтозавра. Андрей Платонов, оставивший лучшие книги о коллективизации — никогда не напечатанные в Советском Союзе «Котлован» и опубликованную в 1931 году повесть «Впрок», немедленно вызвавшую гнев критики и Сталина самим названием — задает вопрос: нужна ли была стране эта безумная попытка «достать социализм бумажкой»? Сергей Залыгин, опубликовавший в 1964 году лучшую после Платонова повесть о коллективизации «На Иртыше», как войне против крестьян, заканчивает ее повторением вопроса Платонова: «кому такая цена нужна, кому она впрок? Вся дальнейшая история Советского Союза показала, что коллективизация нанесла экономике страны глубокую, незаживающую рану». Борис Пастернак писал в «Докторе Живаго»: «Я думаю, коллективизация была ложной неудавшейся мерой, и в ошибке нельзя было признаться. Чтобы скрыть неудачу, надо было всеми средствами устрашения отучить людей судить и думать, и принудить их видеть несуществующее и доказывать обратное очевидности». Пастернак очень точно говорит о последствиях коллективизации: устрашая, людей отучают думать, создают иллюзорный мир, который требуют считать реальным. Но писатель не прав, полагая, что «боялись признаться» в ошибке. Для Сталина коллективизация не была ошибкой. Она была его великой победой.

В политическом отношении коллективизация была замечательным успехом. С точки зрения Сталина, она была необходимостью. Советский дипломат С. Дмитриевский, отказавшийся вернуться в Москву из Стокгольма в 1930 году, опубликовал в 1931 первую биографию Сталина, которую можно считать первой апологией Вождя, вышедшей на Западе, и выражением идей, которые вождь открыто на родине не выражал. «Здание сталинской диктатуры, — пишет С. Дмитриевский, — может держаться и осуществлять свои планы, только полностью монополизировав в своих руках и политическую и экономическую власть в стране. Политическая власть давно уже в руках Сталина. Но полной экономической власти в его руках до сих пор еще нет. Она возможна только на базе охватывающего всю без исключения экономическую жизнь страны монополистического государственного капитализма». С. Дмитриевский отмечает угрозу зданию сталинской диктатуры со стороны крестьянства: «Победа крестьянства внутри страны была бы победой Запада: его основной идеи — индивидуализма и либерализма в политической жизни». Первый биограф Сталина писал свою книгу в разгар коллективизации. После завершения коллективизации вся экономическая жизнь страны оказалась полностью в руках Сталина, все граждане были целиком зависимы от государства и в политическом, и в экономическом отношении. Одновременно была завершена и монополизация духовной жизни.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

МЕРТВОЕ БОЛОТО

Из книги Схватка с чудовищами автора Карчевский Юрий Владимирович

МЕРТВОЕ БОЛОТО Потрепанные и истерзанные в непрерывных боях полки, дивизии и целые армии вермахта, отчаянно сопротивляясь, отступали в западном направлении, оставляя на нашей земле разруху и людское горе.Не успевшие удрать с ними, а то и специально оставленные


Глава 23 Война всех против всех (1613—1618 гг.)

Из книги Бояре Романовы в Великой Смуте автора Широкорад Александр Борисович

Глава 23 Война всех против всех (1613—1618 гг.) Название главы, видимо, вызвало недоумение у значительной части читателей – ведь сейчас и СМИ, и маститые историки единогласно утверждают, что, избрав Михаила Романова, русские люди объединились и Смута прекратилась. Увы, в


Приложение Чарльз Уильям Геккертон Тайные общества всех веков и всех стран

Из книги Полная история тайных обществ и сект мира автора Спаров Виктор

Приложение Чарльз Уильям Геккертон Тайные общества всех веков и всех стран Знаменитая книга Геккертона была издана в России еще во второй половине XIX века, и с тех пор она является одним из самых популярных источников по тайным обществам и сектам. Мы предлагаем вам главы


Теперь еврей – во всех углах и на всех ступенях власти

Из книги Еврейский смерч или Украинский прикуп в тридцать серебреников автора Ходос Эдуард

Теперь еврей – во всех углах и на всех ступенях власти Теперь еврей – во всех углах и на всех ступенях власти. Русский человек видит его и во главе первопрестольной Москвы, и во главе Невской столицы, и во главе Красной Армии, совершеннейшего механизма самоистребления.Он


Козье болото

Из книги Исторические районы Петербурга от А до Я автора Глезеров Сергей Евгеньевич


Лидеры и «болото»

Из книги Неизвестный СССР. Противостояние народа и власти 1953-1985 гг. автора Козлов Владимир Александрович

Лидеры и «болото» Во всех бастовавших лагерях «подпольщикам» было трудно в течение длительного времени удерживать массу заключенных в орбите своего влияния. Поэтому они достаточно часто вставали на путь насилия и угроз, манипулируя лагерной массовкой. Гонения на


ПОЛКОВОЙ ОПЫТ В борьбе с бандитскими отрядами. — Через Самару в Тверь. — Во всех полках по очереди. — О Московском военном округе. — Армия учится. — Что такое «терсистема». — Однополчане. — Памятное посещение

Из книги Дело всей жизни автора Василевский Александр Михайлович

ПОЛКОВОЙ ОПЫТ В борьбе с бандитскими отрядами. — Через Самару в Тверь. — Во всех полках по очереди. — О Московском военном округе. — Армия учится. — Что такое «терсистема». — Однополчане. — Памятное посещение В ноябре 1920 года нашу 48-ю стрелковую дивизию


Козье болото в Москве

Из книги Предания русского народа автора Кузнецов И. Н.

Козье болото в Москве И на месте Москвы была дичь глубокая: много было сказок о горах, рощах и лесах ее; долгие тянулись присказки о топях и лугах в тех лесах нетронутых. Недавно еще певалась песенка: Как начиналася матушка каменна Москва.Приволье тут было птице небесной,


На всех парах к гибели

Из книги Журнал «Загадки истории», 2012 № 1 автора Журнал «Загадки истории»

На всех парах к гибели Капитан явно торопился — ему нужно было отработать заказ. И тут появляется айсберг, который вначале показался незначительным, то есть вполне пригодным для того, чтобы сделать небольшую пробоину. Капитан смело идет на него и даже разворачивает


Взаимное дополнение партнеров и самодостаточность в парах

Из книги Стратегии счастливых пар автора Бадрак Валентин Владимирович

Взаимное дополнение партнеров и самодостаточность в парах История устойчивых союзов показывает, что они складываются из самостоятельных, психологически сильных личностей, умеющих находить и сохранять равновесие. Если внимательно рассмотреть любой брак, который


ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ Продолжение пути от Сарая через Албанские и Лесгийские горы, через Железные Ворота и через другие места

Из книги Путешествие в Восточные страны Вильгельма де Рубрук в лето Благости 1253 автора де Рубрук Гильом

ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ Продолжение пути от Сарая через Албанские и Лесгийские горы, через Железные Ворота и через другие места Удалившись таким образом из Сарая в праздник Всех Святых и направляясь все к югу, мы добрались в праздник Святого Мартина до гор Аланов. Между Бату и


История 8. Красный Китай – топкое болото для сталинских амбиций

Из книги Сталин. Тайные страницы из жизни вождя народов автора Грейгъ Ольга Ивановна

История 8. Красный Китай – топкое болото для сталинских амбиций Многие годы спустя по окончании Второй мировой товарищ Сталин отдыхал на Кавказе, и слушая как-то в разговоре Ворошилова, неожиданно вспомнил о тех далеких событиях, когда решалось послевоенное


В Сирии развязана борьба всех против всех

Из книги Сосредоточение России. Битва за русский мир автора Нарочницкая Наталия Алексеевна

В Сирии развязана борьба всех против всех Беседа с руководителем Института демократии и сотрудничества, президентом Фонда исторической перспективы Наталией Нарочницкой В марте с.г. Институт демократии и сотрудничества совместно с Императорским православным


ВАХТЫ СТОЯЛИ В РТУТНЫХ ПАРАХ

Из книги Авантюры открытого моря автора Черкашин Николай Андреевич

ВАХТЫ СТОЯЛИ В РТУТНЫХ ПАРАХ Вице-адмирал запаса Николай Александрович Шашков. В период арабо-израильского военного конфликта — так называемой «шестидневной войны», ракетная атомная подводная лодка, которой он в ту пору командовал, находилась в восточной части


4. Болото

Из книги Полное собрание сочинений. Том 8. Сентябрь 1903 — сентябрь 1904 автора Ленин Владимир Ильич

4. Болото ? (Протаск… Чернышева.){194} 211 Не выяснено, о каком именно факте идет речь.212 Борьбизм – термин, образованный от названия рязановской группы «Борьба», которая выступала с вульгарной критикой социал-демократической программы. С подобной же критикой проекта