ДЛЯ ТАКИХ ГОРЕ БЫВАЕТ И ЧУЖИМ

ДЛЯ ТАКИХ ГОРЕ БЫВАЕТ И ЧУЖИМ

Клеветнические выдумки сионистских "историков" об извечной вражде "всех остальных народов" к евреям вызвали особенно много горячих откликов негодующих читателей. Остановлюсь на письме О.П. Шляховецкого из Андижана.

За свою восьмидесятитрехлетнюю жизнь он познал поистине священную дружбу сынов многих советских народов, и эта дружба, опаленная огнем войны, сохранила ему жизнь.

Закончив в столице Советской Украины театральный институт, актер в первые же дни войны уходит на фронт. Осенью сорок первого попадает в плен к немецко-фашистским захватчикам. Раненого, его заключают в подобие "лазарета для военнопленных", где надсмотрщики заподозрили в нем еврея.

"И мне на помощь пришла подпольная партийная организация, она работала в лазарете и вокруг него, — пишет Шляховецкий. — Ко мне прикрепляют пленного бойца, по национальности татарина. Ему поручено тайком и к тому же быстро обучить меня разговорному татарскому языку, а мне сказано при всех регистрациях выдавать себя за татарина. И когда в лагере гитлеровцы провели генеральную массовую проверку с целью выявления евреев, у них даже не возникло подозрения, что я не татарин. Затем надо мной взял шефство азербайджанский товарищ, которому гитлеровцы разрешили работать по его специальности врача. Рискуя жизнью, он связал меня с товарищами из партизанского отряда, а те укрыли меня в Житомире на сеновале в доме двух женщин польской национальности. Женщины понимали, что ежечасно могут поплатиться жизнью, но продолжали меня прятать до того момента, когда связные партизан переправили меня в партизанский отряд, действовавший в лесах Житомирщины… До сих пор не теряю и никогда не потеряю дружбу со своими украинскими и русскими товарищами из партизанского отряда. А бывший командир отряда Григорий Петрович Мищенко, ныне доцент Киевского университета, прислал мне нагрудный знак "Партизан Житомирщины". Вспоминаю и верных друзей по Кировограду. Оттуда я в составе группы рабкоров выезжал в Москву. Это было еще в 1928 году, но разве могу я забыть ободряющие, теплые слова, которые услышал от Марии Ильиничны Ульяновой, старейшей правдистки… Судьба забросила меня в Андижан. Как друга встретили меня узбекские товарищи, направили на интересную работу сначала в уйгурский театр, затем в узбекский. До ухода на пенсию я работал в городском Доме культуры. К какой бы национальности ни принадлежали мои сотоварищи по работе, все мы друг для друга были настоящими советскими людьми, настоящими интернационалистами. Уверен, что то же самое могут сказать и мои дети: дочь, окончившая на Украине педагогический институт, и работающий в Москве сын-врач… Ничего удивительного в моей судьбе и жизни нет. Дружеская поддержка, помощь и выручка, которую мне оказали советские люди разных национальностей, — это норма нашего социалистического общежития. И надо больше жизни ценить и беречь Родину, где люди так живут…"

Искреннее, насыщенное подлинной правдой письмо из Андижана напомнило мне беседу в Гааге с ярой сионисткой Дорой Моисеевной Баркай. Когда она расточала ахи и охи насчет того, что "всюду и везде в мире — а я объехала десятки стран — все против евреев", мне хотелось гневно бросить ей в лицо:

— Вот вам, госпожа "защитница" евреев, короткий, без убийственных для вас подробностей, рассказ, как две русские женщины с риском для жизни спасли от фашистских захватчиков моего друга, честнейшего человека, талантливого врача Исаака Соломоновича Жорова! Было это в тяжелую для Советской Родины военную весну 1942-го. Профессора Жорова, военного хирурга, впоследствии одного из старейшин советской школы анестезиологии, по приказу командарма Ефремова перебросили самолетом на оккупированные врагом дальние подступы к Подмосковью. Профессору приказано было наладить и возглавить медицинскую помощь нашим раненым воинам, укрытым местным населением от фашистов. Исаак Соломонович сумел организовать в тылу врага настоящий полевой госпиталь. Пронюхали об этом гитлеровцы. Они бросили специальные подвижные группы, чтобы захватить Жорова, главного хирурга армии генерала Ефремова, части которой не давали покоя оккупантам. Фашисты сулили за голову профессора щедрую награду. Но его надежно укрыла в картофельной яме за огородами жительница деревни Анохино Евдокия Белова. Колхозница отдавала себе отчет в том, что рискует жизнью своих детей. Помогавшей ей медицинской сестре Юлии Гращенковой пришлось вынести допросы и пытки фашистских карателей. После одного ночного допроса фашисты объявили Гращенковой, что ее сейчас расстреляют. Над головой больной женщины просвистели пули. Но она молчала, как не проронила ни единого слова и Евдокия Белова, когда оккупантские лазутчики шныряли в десятках шагов от прикрытой прошлогодней ботвой картофельной ямы. Две русские женщины выдержали тяжелые испытания и спасли от фашистов еврея, советского офицера, коммуниста! Запомните это, госпожа Баркай! Хотя, знаю, вы все равно будете изрекать фальшивые сентенции о мифической неприязни народов мира к евреям…

Все же я не сказал этого напичканной античеловечными расовыми убеждениями Доре Моисеевне в пространной беседе, о которой читатель прочтет в других главах. Я понял, что унижу себя, если стану доказывать фанатичной националистке, насколько органичны для советских людей высокие интернационалистские чувства. Ни в понятие "друг", ни в понятие "враг" не вкладывают они никаких национальных признаков. Об этом простыми, идущими из глубины сердца словами просто и проникновенно сказала на праздновании семидесятилетнего юбилея профессора Исаака Соломоновича Жорова русская крестьянка Евдокия Семеновна Белова…

Как и Юлия Гращенкова, она совершила безусловно самоотверженный поступок. И вместе с тем обе женщины поступили так, как обычно принято у советских людей. Еще и еще раз подтверждает это правдивое письмо О.П. Шляховецкого. Вдребезги разбивает оно (а я ведь не привел здесь многих других читательских писем) античеловечные концепции цитировавшихся сионистских "историков", а заодно и махрово шовинистическую продукцию некоторых израильских поэтов, поточно тачающих массовые песенки с таким, примерно, припевом: "Весь мир против нас, так ответим ему, брат мой, тем же!"

Впрочем, лидеры сионистской пропаганды несколько "гуманнее" авторов таких стишков. Они требуют от евреев меньшего — всего лишь холодного равнодушия и полнейшего безразличия к горю "всех остальных народов", к любой обрушившейся на них несправедливости.

Вот почему иронические, даже издевательские насмешки над "странными" евреями, принимавшими близко к сердцу трагедию попавшего под пяту пиночетовцев народа Чили, или бандитские обстрелы мирных никарагуанских селений, или леденящий душу апартеид в ЮАР, уже давно не сходят со страниц сионистской печати. Таким "мягкотелым" она преподносит циничное назидание: побоку всяческие переживания по поводу нееврейских бед, пусть вас волнует только то, что касается евреев и Израиля!

Как выразился докладчик на собрании молодежной организации "Егуд габоним" в Антверпене, "если евреи будут оплакивать чужие болячки, им придется остаться при своих собственных". В Роттердаме сионистский агитатор Фальцман, ходивший по домам с подписным листом на пожертвования в пользу новых израильских военизированных поселений, попутно убеждал: "Настоящий друг Израиля не станет размениваться на мысля о таких несчастьях в мире, от которых еврейскому государству ни тепло, ни холодно".

Резкий нагоняй получили и шестнадцать эмигрировавших из Латинской Америки во Францию еврейских семей. Они, видите ли, посмели опубликовать протест против зверств клики Пиночета. Сионисты назвали их поведение политической тупостью. А из Израиля на страницах сионистских газет пришло такое наставление: "Проникнуться болью надо только за свой народ! Лучше бы вы пришли в израильское посольство в Париже и предложили свою кровь для наших воинов, чем плакать о чилийцах!"

Проповедников таких дикарских взглядов имел в виду Константин Симонов, когда в стихах о мужественном сопротивлении вьетнамского народа американским агрессорам писал:

Чужого горя не бывает.

Кто это подтвердить боится,

Наверно, или убивает,

Или готовится в убийцы.

Да, или убивает, как летчики, сбрасывавшие на ливанскую землю взрывные устройства в ярком облачении детских игрушек, или готовится в убийцы, как участники карательной операции "Литани", которых бывший начальник израильского генерального штаба Мордехай Гур напутствовал: "Не нужно быть вегетарианцем. Нам не нужны пленные…"

Для таких фанатиков горе бывает и чужим. Особенно если это горе "неполноценной" расы. И международный сионизм глух к стонам ливанских женщин и детей, чьи страдания стали во сто крат горше после того, как американские морские пехотинцы, реализуя сговор США с Израилем о "стратегическом сотрудничестве", начали вкупе с израильской солдатней творить геноцид на земле Ливана. Под прикрытием разрушительного огня морской артиллерии США оккупанты совершили в древнем Баалбеке, Сайде и Тире преступления, равные по жестокости тому, что творилось в Сабре и Шатиле, в сионистском Бухенвальде — концлагере Ансар. И сионистские фанатики только злобно радовались, когда линкор-убийца "Нью Джерси" (это прозвище он по заслугам получил в пору американских зверств во Вьетнаме) обрушивал огонь мощного калибра на ливанские школы, больницы, мечети.

Израильская и американская военщина понимают друг дружку.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ПОД ЧУЖИМ ИМЕНЕМ

Из книги Схватка с чудовищами автора Карчевский Юрий Владимирович

ПОД ЧУЖИМ ИМЕНЕМ Все эти дни Антону было не по себе. Вечером в среду поднялась температура, стало лихорадить. Буслаев заметил покраснение и опухоль на левом бедре, гноилась ранка от осколка гранаты. Понимал: без врача и стационара не обойтись. До ближайшего госпиталя


Глава 2. Еще о таких же лозах. [Из] Африкана

Из книги Книга Вина автора Светлов Роман Викторович

Глава 2. Еще о таких же лозах. [Из] Африкана Вбей вокруг лозы, вьющейся по дереву, стоймя три козьих рога острием вниз, а другим концом вверх, засыпь их землей так, чтобы из земли торчал только край их, пусть дождевая влага заливает рога, лоза будет очень


2.2.7. Жертвоприношение Фрикса на горе и казнь Христа на горе Голгофе. Смоковница и крест

Из книги Начало Ордынской Руси. После Христа.Троянская война. Основание Рима. автора Носовский Глеб Владимирович

2.2.7. Жертвоприношение Фрикса на горе и казнь Христа на горе Голгофе. Смоковница и крест Жертвоприношение Фрикса происходит НА ГОРЕ. Казнь Христа также происходит на горе Голгофе. В мифе сказано, что рядом с жертвенником находилась смоковница. То есть — дерево. Вероятно,


Стратагема № 3. Убить чужим ножом

Из книги Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. ТТ. 1, 2 автора фон Зенгер Харро

Стратагема № 3. Убить чужим ножом Четыре иероглифа Современное китайское чтение: цзе / дао / ша / жэнъПеревод каждого иероглифа: Одолжить / нож / убить / человекСвязный перевод: Взять взаймы нож, чтобы убить человека.Сущность: Убить чужим ножом. Погубить противника


11.2. Под чужим флагом

Из книги Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. ТТ. 1, 2 автора фон Зенгер Харро

11.2. Под чужим флагом Вэйский князь Сюань (718–700) имел связь с наложницей своего отца. Она родила ему сына по имени Цзицзы. Позже князь Сюань решил женить этого Цзицзы на Сюань Цзян, женщине из Ци. Но она была так прекрасна, что князь сам взял ее в жены. Она родила двух сыновей:


Нет таких крепостей…

Из книги «Русские идут!» [Почему боятся России?] автора Вершинин Лев Рэмович

Нет таких крепостей… Окончательный мир, заключенный 12 августа, подтвердил, что Россия умеет соблюдать договоренности. Как и гарантировал Петр Шувалов, о превращении Хивы в российское владение не было и речи. Только установление протектората, отказ Хивы от «прямых


Плохо играть по чужим правилам или Свой смысл лучше

Из книги Третий проект. Том III. Спецназ Всевышнего автора Калашников Максим

Плохо играть по чужим правилам или Свой смысл лучше Корень наших бед в том, что Россия почти никогда не жила ради самой себя. Она жила исключительно для остального мира.Мы шесть лет воевали с Пруссией в 1756–1762 годах в интересах Британии, положили десятки тысяч жизней – и не


В таких случаях от подельников избавляются

Из книги Еврейский смерч или Украинский прикуп в тридцать серебреников автора Ходос Эдуард

В таких случаях от подельников избавляются Рот-то кушнаревский не заткнешь – он за решеткой, вне досягаемости. Как правило, в таких случаях от подельников избавляются…Вот я и думаю: не с этой ли целью вытаскивали на свободу Евгения Петровича, не пожалев полутора миллиона


Горе — оно горе для всех

Из книги Сталин и разведка автора Дамаскин Игорь Анатольевич

Горе — оно горе для всех Итак, 22 июня 1941года… Началась Великая Отечественная война, принесшая неисчислимые бедствия советскому народу и продемонстрировавшая его героизм, единство и беспримерное терпение.Попробуем еще раз попытаться ответить на вопрос, кто же виноват в


Українська образотворчість під чужим небом

Из книги Велика історія України автора Голубец Николай

Українська образотворчість під чужим небом Багато світових подорожників, істориків та фільософів порівнувало Україну з Грецією, дуже читко підкреслюючи висшість її культури над культурою її сусідів-переможців. Подібно як Греція, покорена всевладним Римом під


Вербовка «втемную» и под чужим флагом

Из книги Отцы тьмы, или Иезуиты просвещения автора Печников Борислав Алексеевич

Вербовка «втемную» и под чужим флагом Бывшая руководительница женского отделения «Опус деи» Мария Аугустина Морено писала:«...Наша цель заключается также в том, чтобы проникнуть на все университетские факультеты и кафедры, благодаря которым мы сможем многое сделать.


Под чужим флагом{149}

Из книги Полное собрание сочинений. Том 26. Июль 1914 — август 1915 автора Ленин Владимир Ильич

Под чужим флагом{149} Написано позднее января 1915 г.Впервые напечатано в 1917 г. в Москве в I Сборнике книгоиздательства «Прилив» Подпись: ?. КонстантиновПечатается по тексту СборникаВ № 1 «Нашего Дела» (Петроград, январь 1915){150} была напечатана чрезвычайно характерная


Мир человека: между своим и чужим

Из книги Мы — славяне! автора Семенова Мария Васильевна

Мир человека: между своим и чужим Домовой Почему «нельзя» здороваться за руку или передавать что-либо через порог? Дело в том, что порог – естественная «граница» избы – был для древнего человека нешуточной границей между мирами: «своим» и «чужим», «хорошо обжитым» и


20 лет под чужим именем

Из книги Вымысел исключен. Записки начальника нелегальной разведки автора Дроздов Юрий Иванович

20 лет под чужим именем «…Когда мы ехали к Шамилю Абдуллазяновичу Хамзину в ту же скромно обставленную квартиру с пятиметровой кухней в блочном доме, где я беседовал месяц назад с Ириной Каримовной Алимовой (каждый из супругов оставил свою фамилию), руководитель одного из