ОТ АРРИАНА ДО "РОМАНА": ОДИНОЧЕСТВО ВЕЛИКОГО ЦАРЯ

Основные черты образа Дария у автора "Романа об Александре" идентичны с представлением Арриана: Дарий не способен принять вызов, брошенный противником; он, бесспорно, является плохим царем. Его пороки ясно видны еще по первому посольству, которое он посылает Александру в период пребывания того в Финикии. Он презирает своего противника, считая его ребенком, который "хочет, чтобы его школили, как младенца"; чуть позже он приказывает своим сатрапам "захватить Александра и отослать его в Македонию, на его родину, к его матери Олимпиаде, дав ему трещотку и косточки, которыми развлекаются македонские дети". Отсюда и его высокомерный ответ:

"Даже все человечество, объединенное под общим командованием, не сможет разрушить царство персов. Я располагаю таким множеством солдат, что их больше, чем песчинок в пустыне и их невозможно пересчитать, и ты должен дать им то, что им нужно, чтобы они могли вернуться на родину. Но если ты не повинуешься моим приказам, я пошлю войска, чтобы преследовать тебя, чтобы мои солдаты захватили тебя. И тебя будут почитать не как сына Филиппа, а распнут, как бунтовщика" (1.36).

Поэтому понятна реакция македонского царя, который расценивает своего противника как хвастуна, которого он сравнивает с "бессильными псами, которые много лают, чтобы при помощи лая показать свою силу".

Начиная с первых же встреч и разговоров между царями возникает постоянно повторяющийся мотив измены приближенных Дария, которые, пораженные силой и харизмой молодого македонского царя, пытаются к нему присоединиться. Еще послы Великого царя хотели объяснить Александру, "как хитростью захватить Дария во время войны". Александр отклоняет их предложение, но предписывает им хранить молчание на переговорах: "Выражая свой восторг, послы Дария устроили ему шумную овацию".

Вскоре, пораженный уверенностью Александра, Дарий приказывает своим "сатрапам за Тавром" захватить македонца. Сатрапы отказываются, из-за страха, который вызывает у них македонский царь и его армия, и вынуждают Дария прийти самому им на помощь с большой армией. В оригинальной форме здесь появляется тема, которая затем будет отточена в "исторических" текстах [115]: только по причине слабости своих военачальников Великий царь возглавляет свою армию и противостоит Александру. Вскоре он доказывает свою неспособность, а его бегство описано следующими словами и выражениями:

"Персы, потерпевшие серьезное поражение, бросились в бегство... Затем, под покровом ночи, Дарий, страшно напуганный, бросился бежать как можно дальше. Между тем колесницу главнокомандующего было очень легко узнать; он бросил свою колесницу, сел верхом на лошадь и пустился в бегство. Но Александр, решивший во что бы то ни стало захватить Дария, бросился следом за ним, чтобы его не убил неизвестно кто. Таким образом, Александр, промчавшись шестьсот стадий, захватил колесницу, доспехи, супругу, дочерей и мать Дария, но самого Дария спасла ночь; после чего, взяв новую лошадь, он снова пустился убегать от своих преследователей" (1.41.8-10).

В ходе последнего сражения поведение царя было аналогичным. Дарий не колеблясь сбежал, направляя колесницу по телам собственных солдат: "Испуганный, он заставил колесницу повернуть назад, и колесами сбил множество персов; он скосил их, как крестьяне срезают колосья в полях". Кроме того, вместо того чтобы позаботиться о судьбе своих солдат и для этой цели приказать сохранить мосты в порядке [116], он переходит замерзший Странг, а когда его солдаты в ходе бегства дошли до реки, на ней уже начался ледоход, который "унес всех тех, кто вошел в реку, тогда как остальных персов убили македонцы" (11.16.8). Затем был заговор под руководством Бесса и Ариобазана, которые рассчитывали таким образом получить взамен прощение и вознаграждение от Александра.

Среди произведений римской эпохи, которые мы привычно относим к романтическому жанру, стоит выделить и еще один труд на латинском языке, "Пути Александра", который, около 338 или 340 года после Р. Х., описывает подвиги македонца (а также троянцев) для императора Константина II, накануне похода последнего против персов-сасанидов. Иногда этот труд приписывается Юлию Валеру (но это спорная гипотеза). Он, похоже, написан под сильным влиянием Арриана, и изображение Дария в нем фундаментально не отличается. Находясь лицом к лицу с героем, полным мужества и отваги в сражениях, разделяющим суровую жизнь рядовых и всегда готовым лично возглавить войска, Великий царь прибегает к хитрости, чтобы физически устранить своего противника, и к подкупу, чтобы отсоветовать ему продолжать борьбу. Убегая, он бросает царские регалии. При Гавгамелах "он видит своих людей растерявшихся перед лицом полной неясности, но желание остаться целым и невредимым заставило его пренебречь репутацией, и он повернул назад... Другие солдаты без колебаний "проголосовали ногами", последовав примеру царя, и разделили его участь" (LXII). Преследование Александра потерпело неудачу, так как "Дарий быстро исчез, не оставляя следов".

Некоторые моменты "Пути" были, напротив, инспирированы Вульгатой. Это показывает описание бегства евнуха Тириота после смерти Статиры, жены Великого царя - история, о которой особенно подробно написал Квинт Курций. Здесь евнух безымянен, его не приводят в палатку Дария, который задает ему вопросы (как у Квинта Курция и Плутарха), - он появляется как deus ex machina, и к тому же в момент, когда Дарий собирается обратиться с речью к войскам перед сражением при Гавгамелах! Не ссылаясь определенно на смерть Статиры, евнух держит длинную речь, в которой восхваляет сексуальное воздержание Александра и уважение, которое он проявил по отношению к захваченным принцессам. В то время как Великий царь "перед лицом армии молился богам, говоря, что, если бы судьба не дала ему право управлять персами, Александр был бы достоен этого" (LVII).

Постоянно подчеркиваемая Аррианом [117] тема измены приближенных Великого царя вновь выходит на первый план в другой биографической истории Дария. Среди сочинений, долгое время приписывавшихся Плутарху, имеется один любопытный, небольшой по объему, труд "Параллельные греческие и римские истории", автор которых подражает Плутарху. Он хочет показать при помощи примеров, взятых из жизни известных римлян, что в действительности сказки и легенды могут быть основаны на исторических фактах. Для этого автор цитирует параллельно эпизоды жизни персонажей, принадлежащих к тому, что он называл недавним прошлым. В этом контексте Дарий III располагается рядом с этрусским царем Тарквинием Великолепным (§ 11). По мнению автора, и тот и другой пострадали в результате измены сына. Автор упоминает первое поражение Великого царя при Гранике, где он потерял "семь сатрапов и пятьсот две колесницы". Эти "семь сатрапов" Псевдо-Плутарха встречаются в "Пути": "они управляют всей Азией", утверждал автор. Именно против них Александр посылал авангард под руководством Пармениона и Аттала, чтобы ослабить сопротивление персов (XIX). Речь идет о "сатрапах Дария" из "Романа" (1.28.4), которых автор называет также "сатрапы/стратеги из-за Тавра" и "охранители царства Дария"(1.39.8). Что бы там ни было, согласно Псевдо-Плутарху, Дарий решил атаковать снова на следующий день. Но Ариобазан, его сын, особо хорошо расположенный по отношению к Александру, пообещал предать своего отца. В возмущении последний приказал отрубить ему голову.

Анонимный автор напрасно старается упомянуть свои источники, то есть тех, которых он называет "людьми, посвятивших себя историческим записям" (в данном случае речь идет о некоем невразумительном Аретаде Книдском, предполагаемом авторе труда, посвященного Македонии). Изложенный анекдот, по всей видимости, имеет очень отдаленное отношение к истории сражений между Дарием и Александром, но он вносит свою лепту в очернение и без того отвратительной репутации последнего Великого царя.