КИР МЛАДШИЙ, АЛЕКСАНДР, ДАРИЙ И ИХ ПРИВЕРЖЕНЦЫ

Мы можем выделить у Ксенофонта некоторые характеристики "идеального военачальника", которые, так сказать, еще более отягощают и без того негативный образ Дария III. В качестве особо убедительного примера давайте возьмем обязательную для хорошего военачальника способность привлекать и сохранять нерушимую преданность друзей и солдат при помощи своего к ним великодушия.

Совсем как Александр у Арриана, который "не жалел своих богатств, чтобы оказать услугу другим", Кир у Ксенофонта особенно восхваляется, совсем, как Кир из "Киропедии", за одно из своих качеств, polydoria - этот термин мы можем перевести как "великодушие", но который этимологически восходит к понятию "раздачи множества даров" (dora). Это качество заключается в вознаграждении за оказанные услуги и в щедром одаривании тех, кто преданно служит. Кир посылал своим друзьям "половину гуся или половину своего кувшина с вином каждый раз, когда он получал их, что было им очень приятно" [29], так и Александр, "каждый раз, когда ему приносили очень редкие плоды и рыбу, он распределял их между своими друзьями, порой не оставляя ничего для себя" [30]. Именно благодаря этой практике Кир Младший смог объединить вокруг себя персидских дворян и, что еще важнее, всех тех, кто были иначе обязаны хранить верность законному Великому царю, Артаксерксу II.

Давайте возвратимся к уже процитированному пассажу из "Экономики" и к легитимационной речи Ксенофонта. Сократ, от лица которого ведется речь, объясняет, что Кир Младший стал бы превосходным правителем, основываясь на следующем наблюдении, представленном как несомненное доказательство:

"Ни один дезертир не был передан, как говорят, Киром Великому царю, но тысячи и тысячи перешли от Великого царя к Киру. И в этом, на мой взгляд, доказательство высоких качеств военачальника, которому охотно повинуются (ekontes) и соглашаются оставаться в ним в опасности: друзья Кира сражались рядом с ним столько, сколько он жил, и, когда он был убит, все они покончили с собой, сражаясь над его телом, за исключением Ариея" (IV. 17-18).

То же самое мы видим и в "Анабасисе":

"Хотя Кир был всего лишь подданным своего брата, никто не бросил его и не перешел на сторону царя. Это попробовал сделать только один Оронт, причем этот Оронт быстро понял, что человек, которого он считал верным себе, был более верен Киру, чем ему самому. Напротив, было множество таких, кто оставил царя, чтобы поддержать Кира, когда отношения между братьями стали враждебными. Среди этих людей было множество тех, кого Артаксеркс любил более всего, но они сочли, что Киром они будут лучше вознаграждены, чем царем" (1.9.29).

Подобное же мнение высказывает Ктесий, придворный врач Артаксеркса II, который, в своих "Персидских историях" демонстрирует твердую политическую позицию относительно памяти Кира Младшего: "От Артаксеркса к Киру перебегало множество людей, но никто не дезертировал от Кира к Артаксерксу. Арбарий, который попытался присоединиться к Киру и был отвергнут, был сожжен" [31]. В действительности же множество персидских дворян предпочло поддержать Артаксеркса против Кира, и дезертиров у Кира было намного больше, чем это готовы признать Ксенофонт и Ктесий. Но не имеет большого значения тот факт, что исходные наблюдения были вымышленными: мы рассматриваем процесс создания образа идеального правителя, воплощенного в образе человека, про которого необходимо доказать, что он имеет больше заслуг для того, чтобы занять царский трон, чем его брат. Настойчивость, с которой говорится о верности персов, является лишь частью речи, содержащей доказательства легитимности претензий Кира на царскую власть, речи, составленной в пользу Кира и в ущерб его брату, который описывается абсолютно лишенным всяческих достоинств подлинного царя.

Что особенно важно - так это то, что мы встречаем совершенно идентичную речь в письме, которое, согласно Арриану, Александр послал в ответ на дипломатические ходы, сделанные Дарием после Исса. Македонский царь не довольствуется обвинениями против Великого царя и его предшественников в том, что они являются зачинщиками этой войны, он позиционирует себя как политическую альтернативу Дарию. И в этом ключе он начинает методично ставить под сомнение законность власти своего противника, который, как он считает, захватил царскую власть, нарушая правила, ахеменидские и персидские традиции. Среди аргументов, которые использует Александр согласно Арриану, фигурирует, например, следующий:

"Теперь, когда я победил в сражении сначала твоих военачальников и твоих сатрапов, а затем и тебя самого и твою армию, которая у тебя была, теперь, когда я получил эту страну по воле богов, я беру на себя заботу о тех, кто, сражаясь на твоей стороне, не нашли смерти в сражении и нашли убежище около меня: ведь в военном походе против меня они участвуют вопреки собственной воле (ekontes)" (II. 14.9).

Речь совершенно ясна и основана на противопоставлении двух категорий противников: тех, кто перешел к нему по своей воле, и тех, кто перешел к нему в результате поражения. Александр утверждает, что персы, оказавшиеся после сражения в его лагере, не являются военнопленными, стремящимися вернуться в лагерь Дария, чтобы принять участие в реванше. Совсем наоборот - они охотно присоединились к Александру и, вместо того чтобы быть соратниками Великого царя, отныне хотят его встретить в качестве соратников македонца.

Обоснованная этим аргументом речь логично перетекает к следующему предложению: "Поэтому приди ко мне сам, как к хозяину всей Азии, которым я являюсь". От Ксенофонта к Арриану, от Кира Младшего к Александру, и, наконец, от Артаксеркса II к Дарию III видна недвусмысленная связка: к концу Артаксеркс II и Дарий III лишаются своего статуса Великого царя, не просто вследствие поражения от своего открытого врага, но и также вследствие выбора, выраженного публично их бывшими соратниками. И более того, когда речь частично изменяет свою направленность и начинает выражать более позитивное отношение к Артаксерксу, начиная с Кунакса, удаленное сравнение с Дарием снова не в пользу последнего из Ахеменидов [32]. Это постоянно повторяющийся аргумент в монархической литературе: он вновь был использован Птолемеем, чтобы разоблачить жестокость и незаконность власти Пердикки [33]. В дальнейшем мы увидим, что, базируясь на тех же идеологических предположениях, идентичное осуждение против Дария выражается в персидской и арабо-персидской литературе [34].

Стоит вспомнить один из аргументов из речи Сократа, считавшийся способным доказать нерушимую верность приближенных делу Кира и ему самому: "Когда он был убит, все они покончили с собой, сражаясь над его телом, за исключением Ариея". Контраст между смертью Кира Младшего, описанной Ксенофонтом, и гибелью Дария III, рассказанной Аррианом, действительно разителен, но общий мотив, как в литературном, так и в идеологическом плане, довольно очевиден. Давайте сначала посмотрим на описание Кира в "Анабасисе" Ксенофонта:

"То что произошло после его смерти, еще вернее доказывает, что будучи сам храбрым воином, он умел выбирать верных, преданных и надежных людей. Когда он умирал, все его друзья, которые еще были живы, все сотрапезники погибли, сражаясь за него. Исключением оказался один Арией: он стоял со своими войсками на левом крыле и командовал кавалерией. Когда он узнал, что Кир убит, он спасся со всей армией, которой командовал" (1.9.30-31).

В качестве примера чудесной самоотверженности и преданности любимому и уважаемому хозяину, каким был Кир, некоторые древние авторы рассказывали красивую историю Артапата. Вот как она излагается у Ксенофонта:

"Говорят, что Артапат, самый верный его жезлоносец, увидев распростертого на земле Кира, спрыгнул со своей лошади и бросился на него. Одни утверждают, что царь отдал ему приказ перерезать себе горло за Кира, а другие говорят, что он извлек свой меч и зарезался сам. У него был золотой меч; он также носил ожерелье, браслеты и другие драгоценности, как и наиболее благородные персы, так как пользовался уважением Кира за свою верность и преданность" (1.8.28-29).

Какая разница по сравнению с описанием смерти Дария у Арриана!

"Изгнанный из собственной империи и скитаясь, он пал жертвой подлейшего предательства от руки своих приближенных, так как оказался в позорной телеге, одновременно и царь, и заключенный в оковах. В конечном счете он погиб от рук своих самых близких придворных, в результате подлого заговора против него" (III.22.5).

Тема и ее обработка весьма интересны: ведь среди наших авторов Арриан - единственный, кто развивает ее в рамках речи, направленной против Дария. Затем эта тема была подхвачена сборниками exempla, о чем свидетельствует "красивая история", рассказанная Элианом [35]. В ней он противопоставляет жалкую смерть Дария, оставленного всеми - за исключением его собаки! - и восхитительную верность Артапата, который предпочел покончить с собой рядом с телом его хозяина.