Историческая литература

Историческая литература

Разумеется, у этрусков была историческая литература. Но и здесь мы сталкиваемся с не менее сложной проблемой, чем та, что связана с театром. Ибо она тоже полностью утрачена, и хотя ее существование подтверждается двумя надежными свидетельствами, сами тексты остались только в отрывочных переводах и, естественно, в искаженном виде, переработанные латинской историографией.

Два автора, упоминающие о ней, весьма достойны доверия. Прежде всего это Варрон, которого его друзья-гаруспики, Тарквитий или Цецина, познакомили с «Этрусской историей» (Tuscae historiae): там он обнаружил, среди прочего, целостную теорию о saecula, определяющих судьбу нации, — общее число веков, которое ей суждено прожить, разная продолжительность каждого из них, особые пророчества, знаменующие конец одного века и начало другого. Но Варрон знал, что эта «История» были написана в VIII веке по летоисчислению этрусков, что примерно соответствует II веку до н. э.{720}

Во-вторых, это император Клавдий, выдержки из исторического труда которого мы приводили выше, показав, что его знакомство с этрусскими реалиями почерпнуто из самых достоверных источников. Вспоминая в своей знаменитой речи, произнесенной в 48 году в Лугдунуме (Лионе), фрагменты которой записаны на бронзовой табличке, давнюю легенду о Сервии Туллии, он рассмотрел некоторые ее детали, сравнивая повествование латинских хронистов с изложением auctores Tusci (этрусских авторов){721}.

Эти этрусские авторы, на которых еще до Клавдия иногда ссылались, не называя имен, Веррий Флакк при Августе и Варрон при Цезаре, нам неизвестны, кроме одного — того самого Авла Цецины, переписывавшегося с Цицероном, знатока искусства гадания; если же это не он, то, должно быть, его отец, обучивший его этой науке. Во всяком случае, у нас есть небольшой фрагмент текста под именем Цецины, в котором Тархону, герою из Тарквиний, приписывается завоевание Паданской Этрурии. Перейдя с войском через Апеннины, он основал там первый город, названный Мантуей по имени этрусского бога подземного царства, а потом еще 11 других, тоже посвященных Мантусу; так в Цизальпинской Галлии появился союз двенадцати городов, как в Этрурии. Цецина добавлял, что Тархон освятил закладку городов согласно ритуалу и «учредил там год», то есть распределил праздники по календарю. Всего несколько строк, но они довольно четко определяют позицию историка, а настойчивость, с которой он подчеркивает не столько военный, сколько религиозный характер деятельности Тархона, тесно связывает их с духом Etrusca disciplina. Кроме того, видно, что Цецина написал свою историю на латыни, но по этрусским источникам{722}.

Безымянная «Этрусская история», о которой мы знаем благодаря Варрону, тоже, и даже в еще большей степени, относится к категории священной литературы. Варрон приводит из нее одну фразу на латыни: то ли все произведение целиком было переведено гаруспиком-билингвом, то ли ему перевели по личной просьбе только один отрывок об интересовавшей его эпохе. Но все говорит о том, что оригинальный текст был написан на этрусском языке, как и другие libri rituales.

Как нам сообщают, он относится ко II веку до н. э., где-то между 206 и 88 годами — границами VIII века по этрусскому летоисчислению. Это очень интересная подробность, подтверждающая параллельное развитие этрусской и латинской литератур внутри одной общей цивилизации. Второй век — это эпоха становления латинской историографии. Хронисты, вначале использовавшие греческий язык, поскольку это был язык культуры, ставший благодаря Геродоту и Тимею обязательным для исторической литературы, вскоре попытались выразить на родном языке всю важность исторического прошлого Рима, обращаясь к своим соотечественникам. Примечательно, что в это же время аналогичный процесс шел в Этрурии, породив собрание исторических трудов, в которых этрусский народ заявлял об осознании важности своей судьбы, пришедшем и к нему тоже, хотя немного запоздало. Публикация Tuscae historiae напоминает обработку и издание старых официальных римских хроник, известных под названием «Annales Maximi», около 123 года до н. э., в бытность Публия Муция Сцеволы (Сцеволы Авгура) верховным понтификом. Более того, поскольку римский сенат, как мы уже говорили, взялся возродить преподавание «этрусской дисциплины» в знатных этрусских семьях, вполне вероятно, что пробуждение интереса к истории объяснялось подобными мерами или внезапно зародившимся соперничеством народов: такой подход более соответствовал римскому темпераменту, нежели особому призванию этрусков.

Часто отмечают{723}, что римский гений, созданный для методичного и упорного завоевания реального мира, лучше всего выражал себя в живописи и в барельефах, посвященных историческим событиям. «Любите то, чего не увидите дважды!» — эти строки Альфреда де Виньи довольно точно характеризуют одну из фундаментальных его установок. Но этруски обретали себя не столько в собственных поступках, сколько через непреклонную волю богов. Для них естественнее было жить в абсолюте, и когда их ум не был занят созерцанием небесных знамений, они переносились в чудесный мир греческой мифологии. Именно по ней они долгое время объясняли превратности собственной судьбы. Уже в VI веке до н. э. на крыше храма в Вейях они изобразили спор Аполлона и Геракла из-за священной лани{724}. Ахилл, подстерегающий Троила, чтобы убить его, или троянские пленники, принесенные в жертву манам Патрокла, в точности, по их мнению, передавали их отношение к смерти, а потому эти сюжеты изображали на могильных памятниках{725}. Много позже, и то в виде исключения, к ним добавились собственно этрусские мифы{726}.

Вот почему необычайно интересны росписи в гробнице Франсуа в Вульчи, датируемые II веком или даже началом I века до н. э. Мы уже описывали одну фреску на правой стене дальней камеры, на которой Мастарна разрезает узы Целия Вибенны, а его товарищи убивают вражеских правителей, державших его в плену. Эта эпическая битва, о которой император Клавдий читал, должно быть, у auctores Tusci, принадлежит собственной истории Этрурии. Однако на левой стене, напротив, разворачиваются привычные греческие сюжеты: Нестор в белой расшитой тоге на пару с владельцем гробницы, Белом Сатием, следит за полетом птиц; Этеокл и Полиник, которым соответствуют Марк Камитлнас и Кнев Таркунис; наконец, жертвоприношение троянских пленников на похоронах Патрокла, напротив сцены сражения, развернувшегося вокруг Вольци{727}. Как многозначительно это противопоставление, симметрично проводимое на противоположных стенах одной гробницы, приходящейся на период подъема этрусской историографии, эпизода из «Илиады» и эпизода из истории Вольци, греческого мифа и этрусского предания — короче, того, что до сих пор было мифологией, и того, что становилось для этрусков историей.

Гробница Франсуа — редкий для этого народа исторический памятник, где национальное требует для себя места в до сих пор почти исключительно иноземном репертуаре. Нельзя не вспомнить о том, что происходило в латинской литературе в конце эпохи Республики и в начале принципата, когда Рим осмелился с вежливой и даже восхищенной гордостью встать напротив Греции, когда Вергилий без колебаний сравнил достоинства своей «Энеиды» с поэмами Гомера и воспел основание на латинской земле новой Трои, чему не смогли воспрепятствовать новые Ахиллы и Одиссеи. «Ждут тебя Симоент, и Ксанф, и лагерь дорийский, — пророчествует его Сивилла, — ждет и новый Ахилл в краю латинском». Еще за 100 лет до этого этрусские историки поставили вольцийский цикл в один ряд с троянским и фиванским: «non Simois tibi nec Xanthus… defuerint; alius Etruriae iam partus Achilles» — так можно перефразировать слова Вергилия, заменив Latio на Etruriae{728}.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Историческая наука

Из книги История Германии. Том 1. С древнейших времен до создания Германской империи автора Бонвеч Бернд

Историческая наука Германская историография конца XVIII — первой половины XIX в. связана с именами Бартольда Георга Нибура (1776-1831), Фридриха Карла Савиньи (1779-1861), Фридриха Кристофа Шлоссе (1776-1861), Вильгельма Циммермана (1807-1875) и др. Но самой яркой фигурой был, несомненно,


Историческая справка

Из книги Чрезвычайные происшествия на советском флоте автора Черкашин Николай Андреевич

Историческая справка Первый корабль, который носил имя «Сторожевой», входил в состав Порт-артурской эскадры. До декабря 1904 года им командовал лейтенант Лукин, затем лейтенант Непенин. Миноносец «Сторожевой» принимал активное участие в морской обороне Порт-Артура и был


Историческая роль

Из книги Василий III. Иван Грозный автора Скрынников Руслан Григорьевич

Историческая роль Каково место Ивана Грозного в истории? Можно ли согласиться с тем, что перемены, происшедшие в его правление, столь глубоко повлияли на отношения между государственной властью и дворянством, что определили «на долгие времена и характер русской


Историческая хронология

Из книги Повседневная жизнь охотников на мамонтов автора Аникович Михаил Васильевич

Историческая хронология Летоисчисление «до нашей эры» (или «до Рождества Христова»), в свою очередь, базируется на традиционной, исторической хронологии. В ее основу положены данные древнейших письменных источников — прежде всего ближневосточных и египетской


Историческая справка

Из книги Оружие из дамаска и булата автора Хорев Валерий Николаевич

Историческая справка Как ни парадоксально, но все без исключения новшества и революционные технологические решения прошлых веков, нашедшие применение в армейском огнестрельном оружии, были созданы и опробованы как охотничьи. Военный прогресс в данной области всегда


Глава третья Русская историческая литература об образовании и ранней истории венецианской колониальной империи

Из книги Образование Венецианской колониальной империи автора Соколов Николай Петрович

Глава третья Русская историческая литература об образовании и ранней истории венецианской колониальной империи В русской исторической литературе нет ни одного труда, целиком посвященного истории Венеции. Речь по случаю столетия падения Венецианской республики,


Глава 6 ОБРАЗ ЖИЗНИ И РАЗВИТИЕ ИСКУССТВ Латинский язык, средство цивилизации. — Литература репрезентации: театр и риторика. — Литература для выражения чувств: история и поэзия — Литература после Августа: Овидий, Персий, Лукан. — Сенека и императорское наследие. — Римская архитектура. — Скульптура и

Из книги Цивилизация Древнего Рима автора Грималь Пьер


Историческая туманность

Из книги Марк Аврелий автора Фонтен Франсуа

Историческая туманность Германцы действительно сами себя так не называли и даже не знали общего названия, которое им давали античные географы. Это был агломерат самостоятельных племен, совершенно независимых и часто враждебных друг другу. Очень поздно к ним пришла


ИСТОРИЧЕСКАЯ АЛЬТЕРНАТИВА

Из книги Охота на императора автора Баландин Рудольф Константинович

ИСТОРИЧЕСКАЯ АЛЬТЕРНАТИВА Если бы Александр III продолжил либеральную политику отца и оставил у власти Лорис-Меликова (под руководством которого была полностью разгромлена террористическая организация), то судьба России могла сложиться иначе. О возможности такого


Историческая школа

Из книги Юность науки. Жизнь и идеи мыслителей-экономистов до Маркса [2-е издание] автора Аникин Андрей Владимирович


Глава I Первоисточники – основа изучения эпохи Чингисхана. Иная историческая литература

Из книги Тюрки или монголы? Эпоха Чингисхана автора Оловинцов Анатолий Григорьевич

Глава I Первоисточники – основа изучения эпохи Чингисхана. Иная историческая литература Уважение к предшественникам состоит в том, чтобы продолжить их подвиг, а не забывать о том, что они сделали и для чего. Л.Н. Гумилев Чингисхановедение, как историческая наука


Мемуары, публицистика, историческая и научно-популярная литература

Из книги Вопросительные знаки в «Царском деле» автора Жук Юрий Александрович

Мемуары, публицистика, историческая и научно-популярная литература 1. Авдонин А. Н. Дело жизни судебного следователя Николая Соколова. Екатеринбург, ЗАО «Издательский дом «ЯВА», 2000.2. Беседовский Г. З. На путях к термидору. (Серия «Жестокий век: Кремлёвские тайны») М.,


Историческая развилка

Из книги Империализм от Ленина до Путина автора Шапинов Виктор Владимирович

Историческая развилка Именно на брежневский период пришлась очередная историческая развилка, когда решался вопрос, по какой дороге дальше пойдет человечество: по капиталистической или социалистической. Острый революционный кризис 1968–1975 годов ставил именно этот