2. ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ В КРЫМУ

2. ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ В КРЫМУ

Севастополь готовится к обороне. Осенью 1854 г. союзники начали готовить свои основные силы к высадке в Крыму с целью захвата главной базы Черноморского флота — Севастополя. «Лишь только я высажусь в Крыму и бог пошлет нам несколько часов штилю, — кончено: я владею Севастополем и Крымом»[132], — хвастливо заявлял французский главнокомандующий накануне крымской экспедиции. Главнокомандующие союзнических войск были настолько уверены в успехе задуманной операции, что даже пе считали нужным сохранять в тайне ее подготовку.

Русское правительство возложило оборону Крыма на 37-тысячную армию под командованием А. С. Меншикова, считавшего «безумием и пустой болтовней» разговоры об опасности, об угрозе Севастополю и за три дня до высадки союзников в Крыму уверявшего царя, что этого не произойдет. Однако 2–5 (14–17) сентября англо-французский флот высадил в Евпатории 62-тысячную армию, которая двинулась к Севастополю. 8 (20) сентября на рубеже р. Альма русские войска сделали неудачную попытку остановить противника. Обе стороны понесли большие потери (союзники — до 4,3 тыс. человек, русская армия — около 6 тыс.). В битве проявились мужество и героизм русских солдат, бездарность и трусость верховного командования. Русская армия отступила в район Бахчисарая. Дорога на Севастополь была открыта соединенным войскам французов, англичан и турок.

Севастополь был плохо защищен с суши. Расположенный по берегам большой бухты протяженностью свыше 7 км, город состоял из двух обособленных частей: Северной и Южной. На Южной стороне располагались старые и недостроенные укрепления с 145 орудиями. Северную сторону города защищало с моря одно построенное еще в начале XIX в. укрепление с 30 орудиями. Гораздо лучше Севастополь был подготовлен к обороне с моря. Вход в бухту прикрывали 8 береговых батарей с 610 орудиями. Город не имел достаточных запасов оружия, боеприпасов, медикаментов и даже продовольствия.

Войска союзников, приблизившись 13 (25) сентября к Севастополю, сосредоточили главные силы на подступах к Южной стороне. Вице-адмирал В. А. Корнилов, возглавлявший оборону города, добивался разрешения выйти со всеми кораблями в море для решительного сражения с союзническим флотом. Однако командующий русскими войсками Меншиков отверг этот план и приказал потопить часть Черноморского флота при входе в Севастопольскую бухту, чтобы не допустить прорыва в порт флота противника. В ночь на 11 (23) сентября здесь затопили пять старых линейных кораблей и два фрегата, с которых предварительно были сняты орудия, а экипажи переведены в ряды защитников города.

14 (26) сентября английские войска заняли Балаклаву, а французские — позиции на Федюхинских высотах. Постепенно союзническая армия вплотную подошла к городу, гарнизон которого в то время состоял из 22 тыс. солдат, матросов и офицеров. Началась 349-дневная героическая оборона Севастополя. Город, над которым нависла смертельная опасность, активно готовился к обороне. Вдохновителями и организаторами ее стали начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал В. А. Корнилов и вице-адмирал П. С. Нахимов. Все трудоспособное население вышло на строительство укреплений. Непосредственное руководство оборонными работами осуществлял талантливый инженер-фортификатор Э. И. Тотлебен.

В. А. Корнилов

Благодаря самоотверженному труду десятков тысяч солдат, матросов и жителей города Севастополь очень скоро был опоясан бастионами, на которых установили снятые с кораблей орудия. К началу 1854 г. на Южной стороне города соорудили 7 бастионов и другие укрепления с 341 орудием., В результате, писал К. Маркс, еще до того, как была подтянута осадная артиллерия союзников, «открытый город уже превратился в первоклассный укрепленный лагерь»[133]. Вся линия укреплений состояла из четырех дистанций, непосредственную оборону которых возглавили генерал-майор А. О. Асланович, вице-адмирал Ф. М. Новосильский, контр-адмиралы А. И. Панфилов и В. И. Истомин. Северная сторона Севастополя оставалась не осажденной противником, что позволяло гарнизону города поддерживать связь с тылом, получать подкрепление, продовольствие, боеприпасы, вывозить раненых.

П. С. Нахимов

Героическая оборона Севастополя. 5 (17) октября союзники начали бомбардировку города с суши и моря. Интенсивный обстрел продолжался целый день, на город было сброшено свыше 50 тыс. ядер. В тот день был смертельно ранен вице-адмирал В. А. Корнилов. Патриотизмом преисполнены его последние слова: «Я счастлив, что умираю за Отечество». Значительно потерпели от бомбардировки гарнизон и население города. Однако нанести серьезные повреждения укреплениям и приморским фортам врагу не удалось. Понеся ощутимые потери, флот союзников вынужден был отступить, противник перешел к длительной осаде Севастополя.

Л. Н. Толстой

Русская армия под командованием А. С. Меншикова пыталась оказать помощь севастопольцам, периодически атакуя войска противника. 13 (25) октября в долине между Севастополем и Балаклавой произошла битва. В этой битве легкая английская кавалерия, в которой служили представители самых аристократических фамилий Англии, потеряла около 1,5 тыс. человек. Но успех русских воинов не был развит из-за нерешительности Меншикова. Балаклавская операция не изменила положения осажденного города.

Тем временем обстановка в районе Севастополя становилась все напряженнее. После гибели В. А. Корнилова оборону возглавил П. С. Нахимов — герой Синопа, любимец всего Черноморского флота. Союзники готовились к новому штурму города. Русское командование попыталось опередить противника и 24 октября (5 ноября) отдало распоряжение войскам под Инкерманом неожиданно атаковать противника. Русские солдаты проявили в бою стойкость и мужество, но нерешительность командования, противоречивость его приказов войскам спасли в тот день вражеские войска от разгрома.

Современники справедливо отмечали, что Инкерманскую битву выиграли солдаты и проиграли генералы. К. Маркс писал, что «ни разу еще со времени Нарвской битвы русское оружие не испытало такой крупной неудачи»[134], хотя русские проявили в сражении личное мужество. Но и для армии союзников Инкерман, как говорили французские генералы, был «скорее удачной битвой, чем победой». Потери врага составляли более 5 тыс. солдат, 270 офицеров и 9 генералов. Союзнические войска вынуждены были отказаться от намечавшегося штурма Севастополя и продолжали осаду города. Война приобретала затяжной характер.

Ощутимый удар союзникам нанесла буря 2 ноября, в результате которой погибла часть их флота, а также эпидемия холеры и дизентерии, охватившая вражеские войска. Среди союзнических войск росло дезертирство. Меншиков писал военному министру, что в расположении русских войск «ежедневно появляются вражеские дезертиры». В конце 1854 г. в войсках союзников в Крыму насчитывалось всего около 55 тыс. человек. Наступило удобное время для нанесения решающего удара по ослабленному противнику. Но военный министр Долгоруков и главнокомандующий русской армией Меншиков фактически самоустранились от руководства боевыми операциями и не воспользовались благоприятной обстановкой.

Солдаты — защитники Севастополя. Рисунок В. Ф. Тимма. 1855 г.

Тем временем в декабре 1854 — январе 1855 г. противник получил большие подкрепления: 30 тыс. французских солдат и офицеров, 10 тыс. английских и 35 тыс. турецких. Союзники активизировали дипломатическую деятельность, стремясь укрепить антирусскую коалицию. В январе 1855 г. к ним присоединилось Сардинское королевство, направившее на театр военных действий 15-тысячное войско. Противник опять получил численное преимущество и начал постепенно активизироваться. Таким образом, выгодный момент для наступления русских войск был упущен. Неудачей окончилась и попытка русских войск под командованием генерал-лейтенанта Хрулева в феврале 1855 г. атаковать Евпаторию, чтобы облегчить положение Севастополя.

Однако, несмотря на нерешительность действий русского главного командования, моряки, солдаты, местное население героически защищали город. В течение октября — декабря 1854 г. на Инкерманских высотах было сооружено шесть батарей, на Городской стороне возведена вторая линия обороны. В строительстве новых укреплений участвовали не только солдаты и матросы, но и все население города. Рядом с мужчинами трудились женщины и даже дети.

Защитники Севастополя наносили противнику ощутимые удары, осуществляя вылазки в расположение вражеских войск. Они выводили из строя живую силу и технику, разрушали траншеи, захватывали пленных. Особенно отличились в этих операциях лейтенанты Н. А. Бирюлев и Н. Я. Астапов, мичманы П. А. Завалишин, И. В. Титов и П. Ф. Титов, боцман А. Н. Рыбаков, матросы И. Димченко, И. Шевченко и многие другие. Об их подвигах знала вся страна. Героизм славных защитников Севастополя блестяще описан в «Севастопольских рассказах» Л. Н. Толстого, вышедших еще во время войны. В разгар боев он писал: «Надолго оставит в России великие следы эта эпопея Севастополя, героем которой был народ русский…»[135]. Бессмертной славой покрыли себя герои обороны Севастополя — пластуны Сидор Белобров, Дмитрий Горленко, Макар Шульга, Андрей Гиденко, Иван Даниленко, Лука Грецов и многие другие. Родной город защищали даже дети. За самоотверженный героизм в борьбе с врагами десятилетний защитник пятого бастиона Коля Пищенко был награжден боевым орденом. Солдатами в двенадцать лет стали Кузьма Горбанев и Максим Рыбальченко. Храбрейший среди храбрых Петр Маркович Кошка, уроженец Каменец-Подольской губернии, участвовал в восемнадцати вылазках в расположение вражеских войск, увел около десяти «языков» и был награжден Георгиевским крестом.

Хирург Н. И. Пирогов в госпитале в Севастополе

Во время обороны Севастополя большое распространение получила подземная минная война. Минными работами руководил талантливый инженер штабс-капитан А. В. Мельников. Военное искусство его саперов и рабочих команд сводило на нет попытки союзников разрушить оборонную систему города. Активизировали свои действия пароходо-фрегаты, интенсивно обстреливавшие позиции противника. Особенно успешно действовали экипажи пароходо-фрегатов «Владимир», «Одесса», «Херсонес». Они поддерживали севастопольцев огнем своих орудий, непрерывно подвозили боеприпасы, продовольствие, новых солдат, эвакуировали из города раненых и больных.

По прибытии в середине ноября 1854 г. в Севастополь знаменитого врача-хирурга Н. И. Пирогова коренным образом была перестроена медицинская служба. С именем Н. И. Пирогова связано возникновение военно-полевой хирургии. Борьба за жизнь раненых была сосредоточена в госпиталях.

Самоотверженно боролись за жизнь каждого раненого защитника города женщины. Всего на войну добровольно ушло до 250 медицинских сестер, из них 120 работало в Крыму. Забывая об усталости, женщины ни днем, ни ночью не оставляли госпиталей и перевязочных пунктов. Огромной любовью среди защитников Севастополя пользовалась первая в России сестра милосердия Даша Александрова, названная Севастопольской. Тысячи воинов обязаны ей своей жизнью. За героические действия Даша была награждена медалью «Золотой крест». Большое уважение воинов завоевали П. Графова — сестра автора «Горе от ума» А. С. Грибоедова, старшая медсестра К. Бакунина и др. Руки Прасковьи Графовой наложили первую повязку на смертельную рану П. С. Нахимова. Сама она тоже погибла на Мал аховом кургане. Мужество и стойкость проявили жены моряков Ефросинья Прокофьева, В. Велижаева, Дарья Ткач и др. Благодаря самоотверженности медицинских работников многие раненые солдаты и офицеры быстро выздоравливали и снова возвращались в строй. Так, с начала обороны города до 1 марта 1855 г. было ранено 15 тыс. человек, из них 10,5 тыс. вернулись в действующую армию.

Войска противника начали осаждать ключевую позицию севастопольцев — Малахов курган. Под руководством П. С. Нахимова, В. И. Истомина, Э. И. Тотлебена перед линией бастионов сооружалась система передовых укреплений. В течение февраля — марта 1855 г. были построены Селенгинский и Волынский редуты, а также Камчатский люнет, прикрывавшие подступы к Малахову кургану.

В конце марта 1855 г. Ф. Энгельс писал: «Сооружение за последнее время на Малаховом кургане и перед бастионом Корнилова выдвинутых вперед укреплений не имеет себе равных в истории осад и характеризует их организаторов как первоклассных специалистов в своей области»[136]. Для усиления заграждения Северной бухты были дополнительно затоплены три линейных корабля и два фрегата. И чем тяжелее приходилось защитникам города, тем с большей твердостью и решительностью отстаивали они каждый метр своих позиций, каждую пядь родной земли.

Несмотря на вражескую осаду, защитники Севастополя не были оторваны от страны и ее народа: они получали пополнение войсками, боеприпасами и продовольствием, моральную поддержку. Заметную роль в пополнении армии и ее снабжении сыграла Украина. К примеру, во время набора ополчения только Полтавская губерния выставила 9,5 тыс. человек, а в Киевской губернии и трех уездах Волынской в феврале — марте 1855 г. было сформировано четыре полка легкой кавалерии. В военных операциях в Крыму и в обороне Севастополя участвовали Одесский, Полтавский, Кременчугский, Житомирский, Подольский и Волынский полки, сформированные главным образом из местного населения.

В течение октября 1854 г. в Севастополь было доставлено 6 тыс. пудов пороха из Херсона, 3 тыс. — из Николаева, 10 апреля 1855 г. из Шостки в Севастополь отправили 6,3 тыс. пудов пороха, а 13 апреля — 2 тыс. пудов из Киева. Большую роль в снабжении боеприпасами русской армии сыграли Луганский литейный и Шосткинский пороховой заводы. За три года войны объем продукции Шосткинского завода увеличился в 6 раз и в 1855 г. составлял 43 % продукции всех пороховых заводов России. Луганский завод снабжал героических защитников Севастополя артиллерийскими снарядами. В дни войны на заводе отливали по 90 тыс. пудов снарядов в месяц против 22 тыс., выпускавшихся ранее.

На протяжении всей войны проводился сбор денег на военные нужды. По неполным данным, на 1 февраля 1855 г. в пользу «Комитета государственного подвижного ополчения» в Подольской губернии было собрано 69 тыс. руб., в Волынской — 113 тыс. В Киевской губернии только в ноябре 1855 г. в фонд указанного «Комитета» поступило 13 тыс. руб.

Всем, чем мог, народ старался помочь Севастополю, его героическим защитникам. Женщины бросали домашние дела, ехали в расположение действующей армии и в роли сестер милосердия становились ее бойцами. Особенно много отправлялось на войну студенческой молодежи. Среди многочисленных добровольцев были и пожилые люди. Так, в конце ноября 1854 г. в Севастополь для оказания помощи раненым выехало 13 киевлянок, среди них 69-летняя Татьяна Тимофеевна Булгакова. В декабре 1854 г. 26 врачей из Киева отправились в Вознесенский, Новоодесский и другие госпитали Юга, куда прибывали раненые и больные солдаты и матросы.

В соответствии с правительственным распоряжением от 23 января 1855 г. во многих городах создавались комитеты, занимавшиеся сбором средств в фонд помощи семьям моряков — защитников Севастополя, вдовам и сиротам. 25 июня 1855 г. такой комитет был открыт при Киевском университете. В течение месяца он собрал около 200 руб. В декабре начал действовать Киевский комитет, занимавшийся организацией помощи нуждающимся раненым офицерам и их семьям, а также семьям убитых и умерших от ран, проживающим в Киеве и Киевской губернии.

Азовская экспедиция союзников и последний период обороны Севастополя. Усиливая осаду Севастополя, союзники готовили экспедицию в Азовском море. Они рассчитывали, что, захватив вход в Азовское море, смогут, с одной стороны, прервать сухопутные коммуникации, связывавшие Арабатской стрелкой Крым со всей страной, а с другой — нарушить связь Крыма с азовскими портами.

12 (24) мая 1855 г. союзническая эскадра в составе 57 кораблей, на которых находилось 17,4 тыс. человек, подошла к Керчи. Взорвав пороховые погреба, батареи и городские склады, небольшой русский гарнизон оставил Керчь. 15 (27) мая часть союзнической эскадры подошла к незащищенному Бердянску и обстреляла его. Был сожжен казенный склад с провиантом, где хранилось до 40 тыс. четвертей пшеницы, уничтожены суда, стоявшие возле причалов, рыбацкие лодки. Другая часть эскадры 16 (28) мая подошла к Геническу. Командующий потребовал от гарнизона города капитуляции. Защитники Геническа отклонили это требование. Неудачей окончилась и попытка союзников высадить здесь десант. Обстрелы с кораблей противника вызвали в городе пожары, в результате которых сгорело 102 тыс. четвертей провианта и было уничтожено 48 транспортных судов, стоявших в заливе. Но задание, поставленное англо-французским командованием перед азовской экспедицией, не было выполнено.

Основные события продолжали разворачиваться в районе Севастополя. Здесь были сосредоточены основные силы союзников, готовившихся к очередному штурму города. Начиная с 25 мая (6 июня) 1855 г. около 600 орудий противника днем и ночью обстреливали позиции защитников Севастополя. 28 июня (10 июля) на Малаховом кургане был смертельно ранен II. С. Нахимов. Положение Севастополя с каждым днем ухудшалось. Царское правительство не могло обеспечить его защитников необходимым количеством вооружения, боеприпасов, продовольствия.

В ходе боевых действий под Севастополем все более возрастала роль навесного (мортирного) огня, однако мортир в России производилось мало. Если в октябре 1854 г. севастопольцы имели 5 мортир, а союзники — 18, то в августе 1855 г. соответственно — 69 и 260. Не хватало пороха, боеприпасов было так мало, что командование издало приказ: на пятьдесят выстрелов противника отвечать пятью.

Отрицательно сказывалось на всей военной кампании и, в частности, на обороне Севастополя бездорожье. Оно тормозило доставку защитникам города боеприпасов и продовольствия, задерживало прибытие пополнений. Ряды защитников Севастополя таяли. Больших размеров достигло казнокрадство. Все это осложняло обстановку в городе, усугубляло тяжелое положение его защитников.

После упорных боев в мае — июне на некоторое время в районе Севастополя установилось затишье. Союзники готовились к новому штурму города, продвигая осадные средства к Малаховому кургану — ключевой позиции в системе обороны города. Генерал М. Д. Горчаков, сменивший А. С. Меншикова на посту главнокомандующего русской армией в Крыму, после длительных колебаний и проволочек сделал попытку перейти в наступление против англо-французских войск, но 4 (16) августа 1855 г. потерпел поражение в районе р. Черной.

5 (17) августа 1855 г. противник начал подготовку к новому штурму Севастополя массированной бомбардировкой, продолжавшейся до 24 августа (5 сентября). Всего было выпущено около 200 тыс. снарядов. В результате этого обстрела город был почти полностью разрушен, в нем не осталось ни одного целого дома. 24 августа (5 сентября) союзники начали генеральное наступление, направив главный удар на Малахов курган. Но его героические защитники отбили атаку. 27 августа (8 сентября) 60-тысячное союзническое войско начало штурм кургана и города. Ценой больших потерь врагу удалось захватить Малахов курган, что и решило исход обороны Севастополя.

28 августа (9 сентября) гарнизон города, его защитники, уничтожив батареи, пороховые погреба и потопив часть оставшихся кораблей, переправились на Северную сторону. 30 августа (11 сентября) были потоплены последние корабли Черноморского флота. В тот же день Александр II, вступивший на престол после внезапно умершего Николая I, отдал приказ о прекращении обороны Севастополя. Однако оборона Северной стороны города продолжалась до перемирия, подписанного 17 (29) февраля 1856 г., т. е. еще 174 дня после того, как была оставлена Южная сторона.

Героическая оборона Севастополя — эпопея ратного подвига народных масс, защищавших свое отечество. «Мы ожидали легких побед, — отмечала английская газета «Таймс», — а нашли сопротивление, превосходящее все доселе известное в истории»[137]. Англия и Франция, как указывал В. И. Ленин, «вместе возились целый год со взятием одного Севастополя»[138].

18 (30) марта 1856 г. в Париже был подписан мирный договор, по которому России запрещалось иметь военный флот и базы на Черном море и строить на его побережье укрепления. Тем самым Россия лишилась права защищать свои южные границы от противника, имевшего возможность проникнуть в Черное море через Дарданеллы и Босфор, на которые не распространялась нейтрализация. Устье Дуная и Южная Бессарабия были переданы княжеству Молдавия, вместе с Валахией возвращавшейся под протекторат Турции. Парижский договор сковывал внешнюю торговлю России через черноморские порты, что задерживало дальнейшее освоение южных районов страны.