«Времена не выбирают — в них живут и умирают…»

«Времена не выбирают — в них живут и умирают…»

Снова и снова не перестаю удивляться тому, что на излете 1930-х, то есть в самый пик сталинского репрессивного разгула, жизнь в московских кафе просто кипела. Лучшими из них, как уже отмечалось, были конечно же те, что располагались при крупных, «с историей» ресторанах. Однако и такие «автономные», как кафе «Арктика» на Тверской, «Артистическое» в Камергерском или «Красный мак» у Петровки, тоже держали марку довольно высоко.

Самое же главное — все отличались «лица необщим выражением». Потому что в каждом была своя «изюминка». Кафе «Националь» славилось кофе со сливками и яблочным паем. В «Метрополь» посетитель спешил ради бриошей и неподражаемых пончиков. Самые вкусные хворост и какао подавали в «Артистическом».

Что касалось кафе-мороженых, то — как уже рассказывалось в предыдущей публикации — не было по этой части в довоенной Москве более посещаемого, чем «Арктика».

Последние мирные дни

И все же лучшим — трехслойным, высоким, как башня, и невероятно вкусным — пломбиром угощали в «Красном маке». Находилось это летнее кафе на углу Петровки и Столешникова. То есть примерно там же, где шумно гремевшие в середине 1920-х по всей Москве «Взбитые сливки». В конце 1930-х — начале 1940 года этой точки на общепитовской карте города уже не существовало. И эстафета популярности прочно перешла к «Красному маку». Об этом лучше всего у Юрия Нагибина. «…И как было прекрасно, — с понятной ностальгией писал он, — сидеть в скрещении двух самых оживленных улиц городского центра над башенкой из мороженого, крема и взбитых сливок, глазеть на прохожих, лениво перебрасываться замечаниями о проплывающих мимо красавицах и упиваться своей взрослостью. Тут не было ни тени цинизма. Семнадцатилетние оболтусы, мы были целомудренны и трезвы, наши загулы — это кафе-мороженое».

Какими ушли. И какими вернулись

Все оборвалось 22 июня 1941 года. Рестораны и кафе закрылись. Молодежь ушла на фронт. И та, что уцелела и через четыре года вернулась, от сладкого довольно сильно отвыкла, привыкнув на передовой к соленому, едкому и горькому.

В апреле 1944 года, когда уже стало совершенно ясно, что война окончательно и бесповоротно вернулась туда, откуда пришла, жизнь в московских ресторанах и кафе снова стала потихоньку налаживаться.

Однако подлинное возрождение началось, конечно, уже после Победы. Тогда вновь потянулась публика в «Коктейль-холл» — тот самый, что скоро стал особенно популярным в среде юных неформалов послевоенной поры.

И снова на углу Петровки и Столешникова появилась длиннющая очередь из желающих попасть в «Красный мак».

В шесть часов вечера после войны

Сосед наш по коммуналке — бывший гвардии младший лейтенант, потерявший под Кенигсбергом ногу, — был как раз из того — нагибинского — поколения. Не знаю, как до войны, но после Победы он всем кафе предпочитал брутальную пивную на Сухаревской (тогда Колхозной) площади. Оттуда — почти никаким — его частенько извлекал мой отец — тоже, кстати, закончивший войну гвардии капитаном. И тоже комиссованный, но несколько позже — после тяжелого ранения во время штурма Данцига. В июне 46-го — аккурат в канун батиного дня рождения — к нам свалился из-под Ростова его однополчанин. Вот тогда, поддавшись на отцовские уговоры, все трое и отправились в «Красный мак».

Погнала ли их туда ностальгия? Вряд ли! Все было в общем-то из-за меня. Отец потом говорил, что просто давно собирался побаловать сынулю хорошим мороженым.

И «дым Отечества»…

Мороженое и вправду оказалось классным. Потому как, захлебываясь сладкими слюнями, я уплел одну вазочку. И попросил повторить. За эту жлобскую прожорливость я был наказан, Первым делом меня поразила сильнейшая икота. А потом начало изнутри сотрясать от холода. Не помню, у кого из троих я потом отогревался на руках. Скорее всего, у отца. Но принципиального значения данное обстоятельство не имело. Все эти измутуженные войной, наспех залатанные в госпиталях мужики были мне роднёй. Все донашивали одинаково выцветшие армейские гимнастерки, от которых веяло домашним для меня теплом. И каким-то особым, опять же общим для всех троих запахом. Это был крепко въевшийся в поры и потому всё еще не успевший выветриться запах пота, пороха, передовой. И конечно же «наркомовских ста грамм» — горького послевкусия большой четырехлетней народной беды, которую было невозможно подсластить никаким, даже самым лучшим послевоенным мороженым.

Но время шло, концепция менялась

На самом деле время не шло, а летело. У кого-то из ветеранов от такого темпа останавливалось дыхание. Кому-то затягивало раны. А нас — их детей — подхватывало ветром перемен, сбивая. самых продвинутых в определенных, нами самими же облюбованных общепитовских точках. В послевоенные годы самым модным из таких стал уже не раз помянутый «Коктейль-холл». Но там в основном гужевались «лабающие стилем». Мороженое в их среде не котировалось. Они бредили просочившейся с Запада музыкой. И предпочитали проверять на вкус некие разноцветные смеси с какими-то экзотическими иностранными названиями.

Ничего-ничего! В самом начале 1960-х мороженое плюс недорогое сухое вино взяли убедительный реванш. Причем тоже на Тверской в доме № 6. Но в помещении по соседству — как раз там, где до войны публика брала в осаду легендарную «Арктику».

Однако теперь многое было иначе. В честь полета первого в мире космонавта в роддомах рождались почти одни Юры. А кафе назвали, естественно, «Космос». От прежнего «арктического» оформления в нем не осталось и следа. Теперь тематика интерьеров звала исключительно к далеким планетам. А витражи в окнах отгораживали нас от сероватой соцдействительности красочными изображениями советских космических кораблей.

Мечта в фужере

Однако самыми желанными были, конечно, «межпланетные» новации в меню. Совершенно в духе новых времен и устремлений — кафе встречало очередную генерацию трудноизлечимых романтиков целым фирменным рядом специально приготовленного мороженого. Нигде кроме, как только в «Космосе», можно было отведать «Планету» — шоколадный пломбир с добавкой смеси из жареных миндаля, арахиса и фундука. Или заказать «Мечту» — тот же пломбир, но уже в комбинации с вареньями сливовым, черносливовым или консервированным компотом.

Особым шиком казалось то, что «Мечту» подавали в фужере. А вот «Космос» — шарик из сливочного мороженого, политый шоколадной глазурью, — приносили на блюдце или в неглубокой чашке. Последнее несколько снижало впечатление. Однако вкус все равно заставлял позабыть о шероховатостях.

Осужденное XX съездом сталинское прошлое мертвой хваткой продолжало держать страну. Зато будущее сияло так, что его света хватало и настоящему.

Так, во всяком случае, нам тогда казалось…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 6 Дороги, которые нас выбирают

Из книги Последний бой Лаврентия Берии автора Прудникова Елена Анатольевна

Глава 6 Дороги, которые нас выбирают 9 июля. 20 часов. Бункер штаба МВО.Сегодня его оставили в покое. Утром заглянул врач, осведомился о самочувствии, бегло осмотрел и ушел, велев, если что, вызывать охрану. Один в бункере плюс по сравнению с тюрьмой – лежать можно сколько


7.4. Почему умирают империи?

Из книги От рабства к рабству [От Древнего Рима к современному Капитализму] автора Катасонов Валентин Юрьевич

7.4. Почему умирают империи? Если бы современные люди лучше себе представляли трагичность исторических событий, происходивших в Древнем Риме, думаю, что, по крайней мере, некоторые задумались бы. А задумавшись, прекратили бы свое бездумное и безумное участие в разрушении


4. Когда умирают иллюзии

Из книги Наполеон. Как стать великим автора Щербаков Алексей Юрьевич

4. Когда умирают иллюзии Во время бурных революционных событий Наполеон занимает круто радикальную позицию. Как говорится, левее его только стенка. В Валансе он вступает в местный якобинский клуб. Это были «ультра». Как по целям, так и по методам. Цель была — все


Глава 1 Времена не выбирают

Из книги Афганская война ГРУ. Гриф секретности снят! автора Тоболяк Геннадий

Глава 1 Времена не выбирают Злоба, грустная злоба Кипит в груди. А. Блок В начале марта 1981 года я находился во второй афганской столице, Кандагаре, и руководил работой разведгруппы по борьбе с басмачеством. Обстановка в Кандагаре была взрывоопасная, басмачи наседали, не


Они живут среди нас

Из книги Повседневная жизнь людей Библии автора Шураки Андре

Они живут среди нас Они живут в нашем сознании. Мы знаем их имена — от Адама до Даниила, их генеалогию, истории более чем 2400 персонажей, почти за два тысячелетия между XVIII и II веками до Рождества Христова. И хотя они так далеки от нас в пространстве и времени, они пребывают


4. Черты характера не выбирают себе даже боги

Из книги Тайна Санкт-Петербурга. Сенсационное открытие возникновения города. К 300-летию основания автора Курляндский Виктор Владимирович

4. Черты характера не выбирают себе даже боги Чтобы понять смысл сопоставления городов и богов, надо основательно разобраться в тайнах образного языка египетских мифов. Не обязательно, рассказывая о трагической судьбе детей богини Нут, жрецы имели в виду то, что,


4. Когда умирают иллюзии

Из книги Наполеон. Победителей не судят автора Щербаков Алексей Юрьевич

4. Когда умирают иллюзии Во время бурных революционных событий Наполеон занимает круто радикальную позицию. Как говорится, левее его только стенка. В Балансе он вступает в местный якобинский клуб. Это были «ультра». Как по целям, так и по методам. Цель была – все


Меж двух смертей: «блатные» выбирают фронт

Из книги Великие битвы уголовного мира. История профессиональной преступности Советской России. Книга вторая (1941-1991 г.г.) автора Сидоров Александр Анатольевич

Меж двух смертей: «блатные» выбирают фронт Вернёмся из первых штрафных частей в гулаговские лагеря. Теперь нам уже ясно, что заколоченные крест-накрест лагерные ворота с надписью «Все ушли на фронт» — это, мягко говоря, поэтическая вольность Владимира Высоцкого.


Как выбирают нас

Из книги Семейная психология автора Ивлева Валерия Владимировна

Как выбирают нас Мужчины, конечно, тоже выбирают – из тех, кто выбрал их. Женщины пытаются влиять на этот процесс. Что же мужчинам нравится, а что не нравится? Вопреки мнению, что мужчины не любят слишком умных, совершенно точно, что мужчины не переносят дур, истеричек,


За что умирают солдаты

Из книги Война и люди автора Песков Василий Михайлович

За что умирают солдаты Во время боя к выстрелам привыкают. В тишине от выстрела вздрагиваешь. Двадцать лет назад редкая семья не получала конверта с короткой вестью: «Убит…» Война зашла в каждый дом. Мы стояли в те годы насмерть, и глаза наши были сухими. Сегодня одно


Старики умирают

Из книги От СССР к России. История неоконченного кризиса. 1964–1994 автора Боффа Джузеппе

Старики умирают В начале 80-х годов внешние отношения СССР снова оказались в атмосфере холодной войны. Олимпийские игры 1980 года было намечено провести в Москве. Выбор был сделан в наивысший момент разрядки, и любивший спорт Брежнев замыслил это событие как триумф своей


Старики умирают

Из книги От СССР к России. История неоконченного кризиса. 1964-1994 автора Боффа Джузеппе


Так умирают великие короли

Из книги Людовик XIV автора Блюш Франсуа

Так умирают великие короли В субботу 24-го, в канун праздника Святого Людовика, двор, приближенные, друзья короля и даже врачи стали по-настоящему беспокоиться. Болезнь не проходила. Монарх хотел, как обычно, выполнить свои обязанности. «Он обедал в присутствии придворных,


2. Родителей не выбирают

Из книги Клеопатра: История любви и царствования автора Пушнова Юлия

2. Родителей не выбирают Птолемей XII – отец Клеопатры Отцом Клеопатры был Птолемей XII, Новый Дионис, Филопатор, Филадельф. В последние месяцы жизни он царствовал совместно со своей старшей дочерью – Клеопатрой. У этого царя было шестеро детей. Старшую тоже звали