Руны вне Германии. Якобы готские и герульские надписи

Руны вне Германии. Якобы готские и герульские надписи

Черняховские надписи. В монографии М. Б. Щукина приводятся новые или видоизмененные надписи черняховской культуры [175, с. 172, рис. 57] (рис. 52–54).

№ 20. Первая надпись из Лепесовки. Надпись № 20 я исследовал и прежде при очень неточном изображении черепка, придя к выводу, что тут написано руницей слово КЪРУГЪ. Теперь дана более точная прорись. Кроме того, я могу сослаться на монографию Е. А. Мельниковой, в которой данная надпись исследована более подробно. Итак, сначала я процитирую Елену Александровну Мельникову: «Лепесовка, Украина (Белгородский район Хмельницкой области), фрагмент керамики. Место хранения: Государственный Эрмитаж, инв. № 2701/482 (по описи раскопок: ДВ 1958/Леп 9212). Литература: [134, № 122, с. 140; 136, с. 90; 137, с. 15-16].

Рис. 52. Черняховские изделия и мое чтение надписей на них: а, б – фрагменты керамических сосудов из Лепесовки; в – костяной гребень из Белгородской области

При раскопках поселения черняховской культуры в с. Лепесовки на Южной Волыни в верхнем течении р. Горынь были обнаружены фрагменты гончарной и лепной керамики, а также глиняное пряслице с процарапанными знаками. Раскопки производились под руководством М. А. Тихановой на протяжении шести раскопочных сезонов (1957–1962). На десяти обломках глиняных сосудов, сделанных на гончарном круге, нанесены греческие надписи: монограммы и отдельные буквы греческого алфавита. Ряд фрагментов кружальной керамики имеет также знаки, отмеченные М. А. Тихaновой в 1963 г. как, возможно, рунические. Четыре из них были опубликованы ею в 1977 г. [87, № 122–125]. При ознакомлении с этими фрагментами керамики в ходе подготовки настоящей публикации выяснилось, что лишь на одном из них можно усмотреть знаки, идентичные старшим рунам. Знак, опубликованный в [87] под № 123 (с. 140) и предположительно определенный М. А. Тихановой как утроенная руна F, имеет в действительности форму  и может быть либо владельческим знаком, либо монограммой, но никак не старшерунической лигатурой. Знаки  на фрагментах № 124 и 125 [87, с. 141], интерпретированные М. А. Тихановой как руны R, на самом деле имеют на ветвях перпендикулярные им отчерки, что характерно для корпусного начертания греческой буквы , а отнюдь не рунического знака. Поэтому эти три фрагмента керамики исключены из настоящего издания» [86, с. 96].

Хочу заметить, что в первую очередь фрагменты керамики с надписями, найденные на территории славянской страны, следовало проверить на наличие славянских знаков, в частности руницы. Так, знак  в рунице существует, означая слог СИ. Вместо этого исследовательница предпочла гораздо более экзотическую версию греческого знака. Сказать, что она не знала руницы, мне трудно, поскольку я довел до ее сведения силлабарий руницы еще в 1993 г. Если бы даже какие-то моменты, связанные с руницей, были ей неясны, она всегда могла бы обратиться ко мне. Но эту единственно осмысленную версию чтения она отбросила с порога, выплеснув с водой и ребенка.

«Единственный фрагмент керамики, на котором можно усматривать руны, – обломок венчика и стенки сделанной на гончарном круге желтой лощеной миски, обнаруженной в 1958 г. при расчистке и снятии слоя обмазки округлой легкой наземной постройки типа шалаша. (Полагаю, что данный шалаш был легким навесом над гончарной мастерской, где размещался гончарный круг. – В. Ч.) На нем процарапаны по сырому тесту три знака, крайний из которых находится на краю облома. И хотя верхняя часть следующего знака, если бы таковой имелся, должна была бы быть видна, не исключено, что он располагался несколько ниже сохранившихся и оказался утрачен. Поэтому имеющиеся три знака могут являться как всей надписью, так и ее частью, 1 – U(?), 2W(?), 3 – А. Правая ветвь знака 1 пересекает ствол руны W и может образовывать вместе с ней лигатуру HW. Датировка рунических знаков на обломке керамики определяется М. А. Тихановой исходя из общей датировки поселения, возникшего в конце II в. н. э. и просуществовавшего до конца третьей четверти IV в. Вместе с тем она указывает, что по условиям находки он относится не к самой ранней фазе жизни поселения» [86, с. 96].

Итак, доктором исторических наук, специалистом по германским рунам якобы прочитано готское слово UWA. Ну и что оно обозначает? Ничего!

М. Б. Щукин констатирует по этому поводу: «Что касается рунических надписей, то, как в большинстве случаев со старшеруническим письмомфутарком, они нечитаемы и непереводимы. Это лишь сокращения неких священных заклинаний либо имен. Разбираться с нимидело рунологов» [175, с. 173]. Я и привлек мнение наиболее опытного рунолога, работавшего в Институте отечественной истории РАН, доктора исторических наук Е. А. Мельниковой. Из него совершенно неясно, что написано: из трех букв в чтении двух нет уверенности, а о смысле и говорить не приходится, поскольку такого готского слова просто нет.

Меня в исследованиях Е. А. Мельниковой всегда удивляет очень обстоятельное описание и места, и даты находки, и библиографии издания надписи, и точное описание пересечения знаков, как если бы речь шла о каком-то значительном эпиграфическом событии. Однако за этой блестящей формой скрывается пустота: ею самой поставлены два вопросительных знака к трем буквам, а смысл слова так и не установлен. Но в таком случае, как можно делать вывод о том, что перед нами – готское слово или даже старшеруническая надпись? Ведь для такого вывода требуется не подробное описание места находки или цвета обломка, а выявление соответствия букв надписи рунам Одина, а также демонстрация принадлежности слова словарю одного из германских языков и, наконец, обсуждение его смысла. Иными словами, отсутствие основного и самого важного доказательства читателю заменяют огромным объемом второстепенной информации. Полное описание места находки и датировки очень важно для исторической реконструкции события, но это – уже другая проблематика. Для эпиграфиста важно найти содержание надписи, «выжать» из нее всю возможную информацию. Эпиграфист – это, прежде всего, филолог, лингвист. Представьте себе, что в учебнике иностранного языка не будут давать смысла интересующего вас слова, зато дадут уйму сведений о том, в какой книге и какого века, хранящейся в какой библиотеке какой страны, это слово впервые встречено. Вы с негодованием отбросите такой учебник – он будет учить не иностранному языку, а истории его слов. Так и в данном случае: вам сообщают массу подробностей по истории рунологии и ровным счетом ничего не говорят о смысле самой надписи.

Подмена эпиграфического анализа археологическими сведениями – это типичный научный формализм, за которым скрывается «наличие отсутствия» смысла надписи. Доказательность такого эпиграфического анализа нулевая.

Теперь рассмотрим данный керамический фрагмент с точки зрения руниц (рис. 52, а). Как я читал его прежде, так читаю и теперь: КЪРУГЪ, то есть ГОНЧАРНЫЙ КРУГ. Иными словами, перед нами – не обломок миски, а обломок гончарного круга. Для сравнения рассмотрим знаки внутри рамочки чуть левее основной надписи: хотя и очень нечетко, но там написано кириллицей то же самое слово КРУГ, то есть одна надпись удостоверяет другую, и гадать о смысле тут не приходится. Перед нами – типичное русское слово, которое к тому же соответствует и характеру найденной постройки: в гончарной мастерской основное место занимает гончарный круг, необходимый для изготовления сосудов.

Но имеются и другие надписи. На венчике верхнего фрагмента, обведенного рамочкой, в обращенном цвете читается надпись ХРАМА РОДА. Полагаю, что она обозначает изготовителя гончарного круга, который был создан в мастерской храма Рода. Это дополнительное сведение решительно противоречит готской трактовке всего артефакта. Круг был создан в славянской мастерской, принадлежащей храму славянского божества. А внизу, выше другой кромки, можно прочитать надпись НИКОЛО-МАРИИНСКИЙ М, то есть НИКОЛО-МАРИИНСКИЙ МОНАСТЫРЬ. Тут уже речь идет о владельческой надписи. Иначе говоря, собственником круга выступил монастырь. Слово «Никола» свидетельствует о христианстве, тогда как слово МАРИИНСКИЙ свидетельствует о более ранней фазе развития христианства, когда Дева Мария еще считалась жрицей богини Мары и когда формировался особый культ Девы Марии. Так что вскоре после возникновения христианства, когда митрополит Мирликийский Николай был причислен к лику святых, Мариинский монастырь получил дополнительное наименование «Никольский». Над данной надписью можно прочитать начертанное столь же слитно, курсивом слово РУНА. Оно подтверждает наличие надписей на круге.

Как видим, ничего готского на данном черепке не написано. Однако дополнительные русские надписи изготовителя и потребителя помогают убедиться в том, что русская трактовка надписи в целом должна быть рассмотрена не как один из вариантов наряду с готской, а как единственно возможный и единственно имеющий право на существование.

№ 21. Фрагмент керамического сосуда из Лепесовки. Этот керамический фрагмент найден также в Лепесовке (рис. 52, б). Я его прежде не рассматривал, так что для меня это – новинка. Если попытаться прочитать надпись на нем как руническую, получится слово Е?, или, в русской транслитерации, ЭХ! Такая надпись выглядит довольно странно; видимо, поэтому Е. А. Мельникова не включила ее в свой корпус. Гораздо проще предположить, что написано три знака, причем первый и второй соединены в лигатуру. После разложения лигатуры можно прочитать русскую надпись: МОЛОКА. Итак, перед нами кана или канела МОЛОКА. Ни о каком готском слове тут речь также не идет. Мне, однако, видеть такое слово очень приятно, ибо с некоторых пор я коллекционирую надписи, содержащие слово МОЛОКО, которое совершенно не известно археологам, как если бы во времена Киевской Руси и более ранние эпохи у славян такого продукта вовсе не было.

№ 22. Костяной гребень из Белгородской области. Перед нами – костяной гребень, найденный в Белгородской области (рис. 52, в). Это – новинка не только для меня, но и для Е. А. Мельниковой, у которой он тоже отсутствует. Правда, от зубьев почти ничего не осталось – два зуба вверху и три внизу (гребень был двусторонним), однако, поскольку нижние зубья не входили в рисунок, я их стер. Центральная надпись выполнена в духе рун Одина, особенно впечатляют две последние руны, которые можно прочитать, как ЛО. Четыре первых в таком случае должны быть прочитаны как КИИН. Полагаю, что никакого готского слова КИИНЛО не существует. Зато если предположить, что перед нами – обычная славянская руница, мы получим два слова: НАДЕТЬ (первый знак НО/НА начертан зеркально) ГОЖЕ. В данном случае речь идет о том, что одни гребни служили просто для расчесывания волос, а другие – еще и вставлялись в волосы как украшение; но для последней функции подходил, естественно, не всякий гребень, а лишь нарядно отделанный. Данный образец, имеющий отделку в виде каймы из кружочков, таким условиям удовлетворял, что и удостоверялось разрешительной центральной надписью.

Над центральной надписью имеется, видимо, надпись изготовителя, которая читается лишь в обращенном цвете. Превратив позитив в негатив и увеличив размеры, я прочитал слова МАРОВ ХРАМ, то есть нарядный гребень предназначался для покойницы. До сих пор нам ритуальные гребни не встречались.

№ 23. Еще один черепок из поселения Лепесовка. Чтение надписи на нем, как и его изображение, у Мельниковой отсутствует, а Щукин чтений не дает принципиально. Надпись состоит из двух столбцов, левого и правого (рис. 53). В левом наверху написана едва заметная кирилловская буква Н, а под ней – явно видимая буква А. В правом – наверху руничный знак ТИ, под которым – руничный знак ЛИ. Порядок чтения: в левом столбце сверху вниз, в правом – снизу вверх, то есть своеобразный вертикальный бустрофедон. Надпись гласит: НАЛИТИ или НАЛИТЬ. И опять, эти повседневные надписи на сосудах крайне важны, поскольку археологи так и не смогли их прочитать на корчаге из Гнёздово, читая, как они полагали, «древнейшую русскую надпись».

Рис. 53. Черепок из Лепесовки и мое чтение надписей

Но в данном случае весьма интересный материал дают микронадписи. А именно: на венчике внизу под центральной надписью имеется неявная микронадпись. В прямом цвете можно прочитать слово АРКОНА, написанное жирным шрифтом, а под ним мелким – ПРОВЕ. Полагаю, что так обозначен известнейший славянский город Средневековья на острове Рюген, а также храм, но не главного бога Святовида, а храм бога справедливости Прове. Предположить заранее, что в далекое село Лепесовку может попасть изделие из Рюгена, было крайне трудно. Тем не менее, если данное название повторится еще раз, можно принять его за истину. В обращенном цвете читаются слова АРКОНЫ ВАРЯГИ. Это еще более интересно: храм Прове Арконы, получается, был храмом морских пиратов варягов, проживавших в Вагрии. И варяги имели некоторое отношение к Лепесовке, если черепок их сосуда мог быть там обнаружен археологами. Наконец, в конце надписи в обращенном цвете читаются слова: МОРЯ ЯРОВА. Это название нам уже знакомо: в статье о Вагрии удалось узнать, что до того, как Балтийское море называлось Варяжским, оно именовалось МОРЕ ЯРА. Таким образом, мы сталкиваемся не только с подтверждением этого названия на черепке из Лепесовки, но и с тем, что примерно в III в. н. э., к которому относится лепесовская керамика, одновременно имеется два названия: иностранцы называют Балтийское море Варяжским, тогда как сами варяги именуют его Яровым.

Затем я читаю надпись на верхнем венчике справа. В прямом цвете жирными буквами здесь читаются слова ХРАМ и АРКОНА, под ними тонкими линиями начертано слово АРКОНА. Тем самым полностью подтверждается начальное чтение о принадлежности данного сосуда храму бога Прове, находящемуся в Арконе. Наконец, я читаю надпись на нижнем венчике справа. В прямом цвете можно прочитать слова МОРЯ ЯРОВА, в обращенном – АРЕНА ВАРЯГОВ. Под ареной варягов подразумевается все Балтийское море.

Любопытно, что когда эпиграфисты подразумевали в надписях из Лепесовки наличие некоего германского материала, они в этом смысле не очень-то и ошибались: варяги действительно происходили из Вагрии, которая находилась на территории нынешней Германии. Однако это был чисто славянский этнос, что еще раз удостоверяет данный черепок. Из него, однако, мы получили важные сведения, что варяги не просто предпочитали храмы Арконы, но и облюбовали для себя храм Прове. А из этого уже можно сделать вывод, что изображение бога Прове на надгробье, в частности на Микоржинском камне, есть метка захоронения варягов.

Таким образом, перед нами – фрагмент чары варягов из храма Прове в Арконе на море Яровом, и в эту чару предлагается НАЛИТЬ, видимо, вина либо за здравие этих славянских пиратов, либо за упокой их души.

№ 24. Фрагмент керамики из Лепесовки. Его описания нет у Е. А. Мельниковой. Я его также анализирую впервые (рис. 54 слева вверху). Зато данный черепок прорисован настолько четко, что вполне годится для дешифровки. На верхней левой части венчика в качестве орнамента я прежде всего читаю надпись МАРЫ ХРАМ. Затем я выделяю рамочкой левый фрагмент, на котором в прямом цвете читаю слова ПИВНЫЯ КРУЖКИ, а в обращенном – ХРАМА МАРИИ. Это я понимаю так: кружки были изготовлены еще в храме Мары, а позже, при возникновении Мариинской религии, храм Мары стал именоваться храмом Марии. Более поздняя христианская эпоха на этой пивной кружке в виде надписи не проявилась. Вероятно, кружка была разбита еще в дохристианскую (для данного храма) эпоху.

Рис. 54. Черепок и пряслице из Лепесовки и мое чтение надписей на них

На втором фрагменте в рамочке надписи читаются сверху вниз, причем сначала в обращенном цвете, где можно прочитать слова МАРЫ РАКА С РУНАМИ. Как известно, рака – это большой ларец для хранения останков святых. Оказывается, в языческие времена на раке положено было держать пивные кружки. Видимо, умерших святых следовало поминать пивом. Тот же обычай, возможно, сохранялся и в Мариинские времена. Однако в христианстве мы такого обычая не знаем. В таком случае, отсутствие указания на более поздний Никольский характер храма объясняется очень просто: христиане для поминок святых пива не употребляли. Таким образом, данный черепок поведал нам много интересного.

№ 25. Пряслице из Лепесовки. Эту надпись (рис. 54 справа и внизу) я уже читал. Читала ее и Е. А. Мельникова, но только верхнюю грань. Боковые поверхности у нее отсутствовали как в прориси, так и на фотографии.

Сначала я приведу ее описание пряслица: «Лепесовка (Украина, Белгородский район Хмельницкой области), пряслице. Место хранения: Гос. Эрмитаж, инв. № по описи раскопок ДВ 1958/Леп 4116. Литература: [134, № 126, с. 141; 137, с. 15-16; 182, с. 288]. Глиняное пряслице диаметром 3,4 см, высотой 1,8 см с отверстием диаметром 0,8–0,9 см найдено при раскопках М. А. Тихановой поселения черняховской культуры у с. Лепесовка в 1958 г. Оно находилось к югу от дома, где был обнаружен фрагмент керамики с руническими знаками (надпись № 1). На одной из уплощенных сторон вокруг отверстия на расстоянии 0,2–0,3 см от него тут прочерчен круг, который использован в качестве строки для начертания серии знаков. Как в статье 1976 г., так и при публикации находки М. А. Тиханова не усмотрела оснований видеть в знаках скандинавские руны. По ее мнению, “это скорее декоровка, в которую включены символические, имеющие апотропеическое значение знаки”» [87, с. 141]. Сразу же соглашусь с тем, что скандинавских знаков на данном пряслице нет, так что предчувствие в этом смысле М. А. Тиханову не обмануло. Но считать надпись декором у меня тоже нет ни малейшего основания.

Продолжу цитирование: «В рецензии на издание рунических надписей [87] американский рунолог Э. Антонсен на основании приведенной в книге фотографии предположил, что надпись состоит из двух частей: орнаментальной (серия неправильной формы зигзагов) и буквенной, в которой он усматривает четыре руны старшего ряда: DKUW. При ознакомлении с пряслицем при подготовке данной публикации были уточнены расположения и характер рез и выполнена прорись граффито. Прочерченное вокруг отверстия кольцо, служащее основанием для знаков – своего рода линейкой, образующей строку, – как представляется, указывает на то, что эта серия знаков, часть из которых, как и указывал Э. Антонсен, действительно по графике идентичная старшим рунам, является надписью. Более того, очевидно, что и те знаки, которые Э. Антонсен счел орнаментальными, на самом деле являются руническими, поскольку графика их различна. Линии, образующие знаки, довольно глубоки и четко выделяются на темном фоне обожженной глины. Следует учитывать и то обстоятельство, что поверхность, на которую нанесена надпись, не строго горизонтальна, а поката, поэтому в некоторых случаях можно предполагать соскальзывание инструмента, которым нанесена надпись. Поверхность испещрена мелкими царапинками и выемками. Предположительно надпись состоит из 11 знаков, которые могут быть прочитаны слева направо (ветви знаков, наиболее сходные с рунами, расположены справа от стволов) следующим образом: H(?)-U-?-E-p-E(I)-K-U-W-I-NG(J)» [86, с. 97]. Далее следуют различные предположения о том, какая именно руна начертана под тем или иным номером на пряслице, но общее истолкование смысла отсутствует, как если бы задачей эпиграфиста было только определение букв, но не понимание текста надписи. Так что вся предварительная работа Е. А. Мельниковой в известном смысле обесценена отсутствием заключительной фазы чтения.

Я тоже публиковал свое чтение данной надписи, показанное здесь на изображении (рис. 54, а): СЬВОКРИНЬ РУНОВЪ ПЪРАСЬЛЕНЬ, СВОЙ [152, с. 28–29]. Имелось в виду, что сначала это пряслице было подарено молодой женщине свекром, а потом оно стало своим. Слово СВОЙ было начертано в центре надписи. Я и сейчас полагаю, что надпись была прочитана в целом верно. Однако поскольку в книге М. Б. Щукина была помещена более точная прорись, это дало возможность уточнить чтение надписи.

Теперь я читаю (рис. 54, б): РУНЪВЪ ПЪРАСЬЛЕНЬ СЬНОХИ, СВОЙ СЪ РУНА. Практически надпись я читаю так же, только вместо СВЕКОРА здесь фигурирует СНОХА, слово СВОЙ читается кириллицей на круговой надписи, а в центре написано не СВОЙ, а С РУНА. Так что уточнение в данном случае незначительно, оно не меняет общего характера владельческой надписи, а также того факта, что сначала пряслице принадлежало кому-то (в данном случае уже не свекру, а снохе), а теперь принадлежит его настоящей владелице.

Более подробное изображение пряслица позволяет читать надписи и на его кромке. Там я читаю: … РСКАЯ МАСЬТЕРА РУНЪ. Ясно, что первое слово, если его написать полностью, будет словом МАСТЕРСКАЯ. Таким образом, написана формула ремесленника. Из этого следует, что если нам повезет, то можно будет обнаружить его фамилию, а возможно, даже и имя. И действительно, если прочитать более жирную часть ободка, то там читается слово ТОКАРЕВА. Заметим, что Токарев был не мастером по производству пряслиц, а мастером по нанесению рун. Обнаружение выходных данных изготовителя пряслица оказывается ценным дополнением к предыдущему чтению основной явной надписи.

Но весьма интересно чтение надписей на цилиндрическом поверхности боковинок, которые раньше не были опубликованы Е. А. Мельниковой. Ясно, что там она наличие надписей не усматривала. Я же читаю на общем боковом виде слова МАСТЕРА, а на развертке – РУН; кроме того, ниже, видимо, проступает еще одна надпись СВОЙ. Все эти надписи процарапаны кирилловскими буквами и совпадают с чтением основной части, написанной руницей, что подтверждает наше чтение. Так что вместо некой абракадабры якобы германской надписи мы видим подтверждение именно русского чтения основной надписи данного пряслица. Справа на боковине имеется жирная надпись, которую я читаю как слово МАРА. У самого низа развертки можно прочитать имя мастера Токарева в родительном падеже – АНДРИАНА, причем ниже слова РУН написано АНД, а много левее – РИАНА. Так что полное наименование мастерской будет: МАСТЕРСКАЯ МАСТЕРА РУН АНДРИАНА ТОКАРЕВА.

Наконец, остались надписи на другой боковой проекции. Здесь слева можно прочитать надпись в столбик РУНОВ, в рамке – слово ХРАМ, а внизу – слово МАРЫ. Это очень ценное добавление. Храм изначально был не только посвящен Маре, но и являлся ХРАМОМ РУН, то есть БИБЛИОТЕКОЙ. И у этого храма существовала своя мастерская по прядению нитей, в которой использовали данное пряслице.

Как видим, опять не только нет ничего похожего на готские надписи, но наша атрибуция построек Лепесовки как храма Мары, затем храма Марии и, наконец, Николо-Мариинского монастыря вообще начисто исключает такого рода находки.

№ 26. Фрагмент керамического сосуда из Лепесовки. Основная неявная надпись находится тут на верхнем поперечном срезе, где в прямом цвете читается слово МАРИИНСКИЙ, а в обращенном – слова МАРИИНСКИЙ МОНАШЕСКИЙ ХРАМ (рис. 55). Сбоку вдоль кромки размещено слово МАСТ(ЕРА).

Рис. 55. Керамический черепок из Лепесовки и мое чтение надписей

Хотя данный керамический фрагмент не содержит никакой принципиально новой информации, он тем не менее показывает, что монастырь существовал еще во времена Мариинского храма, перейдя затем в Николо-Мариинский монастырь. Но главное не в этом, а в том, что ни одна из надписей Лепесовки присутствия германского племени готов на Украине не подтверждает.

Итак, я могу теперь точно сказать, что именно раскопала М. А. Тиханова: комплекс зданий храма Мары, а затем Мариинского и Николо-Мариинского монастыря. О подобной атрибуции своих находок она, видимо, не догадывалась. Ей, так же как и Е. А. Мельниковой, очень хотелось найти там надписи готов, прежде всего, потому, что обе исследовательницы являются специалистами-рунологами. К сожалению, им не повезло. Поэтому я склонен весьма критически оценивать такое высказывание М. Б. Щукина: «Из Лепесовки происходит целая серия граффити [176, с. 65] на греческом языке и рунических [87, с. 140–141; 136; 137], причем часть их была сделана на сосудах еще до обжига. Лепесовка дает на сегодня наибольшее число рунических, надписей – восемь экземпляров. Их старшеруническая принадлежность удостоверена таким известным рунологом, как Е. А. Мельникова, визуально ознакомившаяся с материалом» [175, с. 171]. Из восьми надписей М. Б. Щукин демонстрирует нам только шесть, и ни одна из них не является рунической. Из этих якобы восьми надписей Е. А. Мельникова рассматривает только две и ни одной из них не дала какого-либо осмысленного чтения. Е. А. Мельникова аттестована как «известный рунолог», но, увы, не «опытный рунолог», ибо с чтениями у нее явно не получается (да и в принципе получиться не может, поскольку рун Одина тут нет и в помине). Просто опытный человек не взялся бы читать нечитаемое. Ну, а поскольку ошибку совершил представитель РАН, она была запущена в научный оборот, и теперь на то, что совершенно не было понято, начинают ссылаться, как на реально существующую научную истину. Иначе говоря, попытка рунического чтения, но произведенная сотрудником РАН, которому это положено по штату, уже считается истиной (вроде как попытка доктора Айболита измерить температуру больных мартышек с помощью медицинского термометра оказалась лучшим лекарством, моментально вылечившим больных простудой). И напротив, я нисколько не сомневаюсь, что все мои чтения, неприняты всерьез. Ведь ученых вовсе не интересует реальное положение вещей; в науке господствует «ссылка на авторитеты», какими бы сомнительными ни были утверждения авторитетов. И если Е. А. Мельникова – «известный рунолог», а В. А. Чудинов как рунолог не зарегистрирован, то, разумеется, бессмысленные чтения UWA и H(?)-U-?-E-p-E(I)-K-U-W-I-NG(J) – это «наука», а все мои чтения явных и неявных надписей – это ничто.

Итак, данная надпись присутствия германского племени готов на Украине не подтверждает.

№ 27. Фрагмент Черняховского сосуда. Об этом документе вещественной культуры М. Б. Щукин пишет следующее, упоминая черняховские надписи: «Но известны они и на других черняховских памятниках, например, руническая надпись на пряслице из Леткани в Румынии; недавно был обнаружен гребень с руникой на одном из поселений в восточной части Черняховского ареала, в Белгородской области [47], а при раскопках поселения у хутора Одая в Молдавии нам довелось найти обломок Черняховского сосуда с обрывком двустрочной (трехстрочной?) греческой надписи (рис. 58). Это позволяет думать, что черняховцы были в достаточной степени грамотны» [175, с. 171]. О гребне мы уже говорили, рассматривая рис. 52, в. Поэтому сейчас рассмотрим то, что было получено в результате раскопок М. Б. Щукина, и убедимся в том, что перед нами – действительно греческая надпись. Во всяком случае, на первый взгляд она такого впечатления не производит. Подпись под рисунком гласит: «Рис. 58. Черняховский гончарный сосуд с трехстрочной греческой надписью. Фрагмент. Поселение у хутора Одая, Молдавия» [175, с. 173, рис. 58]. Попыток самостоятельного чтения надписи автор находки, как обычно, не приводит.

Увеличив изображение и приглядевшись к его неоднородностям, прежде всего замечаем на левом верхнем остром краю надпись РОД, отличающуюся только интенсивностью тона (рис. 56). Полагаю, что так пометил себя храм Рода – изготовитель сосуда. Уже это сразу же противоречит версии о греческом происхождении изделия.

Рис. 56. Керамический фрагмент из Румынии и мое чтение надписей

Если считать, что горизонтальные линии отчерчивают четыре строки, то на второй сверху строке слева имеется вдавленная надпись, которую я читаю как МОНАСТЫРЯ ЯРИНА, КРЫМ. Иными словами, речь идет о монастыре славянского бога Яра, расположенного в Крыму. Это – типично владельческая надпись. На линии третьей строки сверху снова встречается слово РОДА. Что же касается явных надписей, то на первой строке ее в силу малости прочитать невозможно, хотя можно предположить с некоторой долей вероятности, что первая буква есть Я, а вторая – Р (надписи стилизованы под орнамент, так что углублялись по сырой глине только округлые части букв). А на второй строке я читаю… СКАЯ ХРАМ(А), то есть МАСТЕРСКАЯ ХРАМА. Поскольку писал изготовитель, то понятно, чья это мастерская – МАСТЕРСКАЯ ХРАМА РОДА. Но наиболее запутанны стилизацией буквы и знаки третьей строки. Я читаю сначала ЯР, затем три знака руницы СЕ БОГЪ (последний знак слит в лигатуру, а все три знака с явно видимыми округлостями напоминают греческую букву омега (со), из-за чего, видимо, М. Б. Щукин и посчитал данную надпись греческой). И далее я читаю руницей слова КАКЪ ДИРЪ. Итак, полная надпись данной строки – ЯРЭТО БОГ, КАК ДИР. Известно, что Дир – это полулегендарный киевский князь, убитый в 882 г. вместе с Аскольдом в Киеве Олегом. Некоторые ученые считали Аскольда и Дира варягами-скандинавами.

На четвертой строке, как я понимаю, никаких изысков изготовителей нет, и буквы начертаны в своем привычном виде. Я читаю ОГАЕТ, что является значительным фрагментом слова (ТР)ОГАЕТ. Возможно, на целом сосуде объяснялось, чем или кого трогает Яр. Однако допустимо и иное значение. Если предположить, что слово написано целиком, то данный глагол очень напоминает имя кельтского бога Огама, который научил кельтов письму, но письму самому неудобному для написания и понимания, стало быть, тайному. Так что если эта версия верна, мы не только получаем новый смысл ЯР – ЭТО БОГ, КАК ДИР, НАПИШЕТ ТАЙНО, но и само слово ОГАМ оказывается притяжательным причастием от глагола ОГАЯТЬ. Тогда слово ОГАЕТ будет озвонченным вариантом слова ОХАЕТ – ТАЙНО ОСРАМИТ.

Надпись в самом низу гласит ХРАМА, надпись в самой высокой рамочке – РОД, РОД. Но две оставшиеся надписи в рамочках представляют большой интерес: одна из них гласит: МАКСИМ. Так обычно зовут жреца храма Макоши (Макось – Макосим). В данном случае надпись оформлена почти без углубления, что позволяет думать, что так звали мастера мастерской храма Рода. Вторая надпись еще более интересна: там написано: РЕРЕГ – БОГ. Под словом РЕРЕГ у западных славян известно наименование СОКОЛА, а сам СОКОЛ – это зооморфная ипостась ЯРА. Таким образом, опять приводятся доказательства божественности Яра, на этот раз уже в связи с его зооморфным обликом. На территорию нынешней Молдавии сосуд мог попасть по обмену, что означает, что на хуторе Одая когда-то существовал языческий храм. Разумеется, никакой греческой или готской надписи на сосуде нет и, вероятно, никогда не было. Все это – некомпетентное суждение археолога, которому что-то «показалось», но который не догадался снабдить свою версию словечком «возможно». Кстати, даже если бы данная надпись оказалась действительно греческой, судить по ней об уровне грамотности населения было бы весьма сложно, ибо археологи раскапывают, скорее всего, какой-то древний храм, а монахи, естественно, были много грамотнее местного населения.

Тем самым на черепке обнаружено не менее 19 слов, что для такого небольшого фрагмента сосуда весьма много. И мы узнали о том, что в Крыму существовал храм Яра, который заказал храму Рода сделать для него ритуальный сосуд с тайнописью. Но самое главное – никакого следа германского племени готов в Молдавии не обнаружено!

Поиски готских надписей. Изучение германских надписей вне территории Германии играет особую роль в рунологии. Ведь если удастся доказать, что германские племена занимали гораздо более обширные земли Европы, чем только земли Германии или других германских государств, то, следовательно, действительно можно было бы подумать, что германцы были в какой-то период (поздней античности и раннего Средневековья) очень широко представлены в Европе. Поэтому было бы крайне интересно начать исследование с поиска этих самых готских надписей на территории ряда стран Восточной Европы.

№ 28. Копье из Ковеля. Этот памятник рунической письменности играет в рунологических исследованиях особую роль (рис. 57). Процитируем Е. А. Мельникову: «Ковель (Украина, село Сушно, Волынская область), наконечник копья. Г. Косинна [211] ошибочно относит “знаменитый ковельский экземпляр” к территории Польши» [86, с. 88]. Насчет «ошибочности» мнения Густава Косинны, лидера германской археологии, мы поговорим чуть позже.

Рис. 57. Копье из Ковеля

Пока замечу, что после приведенной цитаты следует список литературы из 55 названий, повторять который нет оснований. А затем исследовательница поясняет: «Железный инкрустированный серебром наконечник копья был выпахан при полевых работах весной 1858 г. в урочище Великий Гронд на юго-западной окраине села Сушично (30 км к северо-востоку от города Ковель в Камень-Каширском районе Волынской области, Украина). Он находился на небольшой глубине, непосредственно под дерновым слоем в лесистой болотистой местности. Обнаружил его Ян Шишковский и передал своему родственнику, известному польскому собирателю древностей А. Шумовскому, который направил фотографию наконечника датскому рунологу Л. Виммеру. В письме от 25 октября 1875 г. Л. Виммер предложил датировку наконечника и прочтение надписи. Это письмо (в переводах на польский и русский языки) с добавлениями было опубликовано А. Шумовским в статьях, сопровожденных фотографией наконечника в натуральную величину.

В своем определении Л. Виммер подчеркивал, что на ковельском копье находится одна из древнейших рунических надписей, и указывал на необычайное сходство как декора, так и надписи с наконечником, найденным в 1865 г. в Дамсдорфе-Мюнхеберге (Бранденбург). Л. Виммер обращал также внимание на необходимость читать надпись справа налево, то есть от втулки к острию, и отмечал большое значение ковельской находки не только для рунологии, но и для германистики и истории культуры в целом» [86, с. 88–89]. Хотелось бы в связи с высказанным отметить две особенности: на копье имеется четыре надписи – по одной надписи на каждой грани; однако Л. Виммер стал считать надписью только знаки на левой грани одной стороны, то есть одну из них, атрибутировав остальные три как декор. Иными словами, он предпочел читать лишь четверть надписей. Далее он предлагает читать надпись задом наперед. Я уже отмечал в одной из своих работ, что такого рода методика не обязательно, но чаще всего подчеркивает неправильное чтение. Что же касается находок на якобы германских землях, то следует заметить, что земля Бранденбург в Средние века была славянской и называлась Бранибор, то есть Оборонный сосновый лес. Так что сходство одного копья, найденного на одной славянской земле (на Украине), с копьем, найденным на другой славянской земле (Оборонном бору), вполне могло иметь место. В этом вовсе нельзя усматривать косвенное доказательство германского происхождения копья. Продолжим цитирование, опустив ряд второстепенных деталей: «В конце войны (1941–1945) наконечник был вывезен в Верхнюю Франконию и там вновь пропал. Ковельский наконечник изготовлен из железа, острие имеет общую со втулкой длину около 15,5 см и максимальную ширину около 3,0 см (измерение В. Краузе), с ребрышком во всю длину острия и с округлой втулкой. На обеих сторонах ковельского наконечника (А, В) справа и слева от ребрышка серебряной инкрустацией нанесены символические и буквенные знаки. На втулке имеются два пояска, каждый из трех колец. Инкрустация была довольно сильно повреждена уже к тому времени, когда наконечник извлекли из земли, однако большинство знаков читается достаточно уверенно.

На стороне А слева от ребрышка нанесена надпись, состоящая из восьми старшерунических знаков высотой 0,6–1,0 см. На этой же плоскости над верхним пояском помещен кружок с точкой посередине. На поверхности справа вверху и внизу расположены такие же кружки, а между ними – полумесяц, обращенный к ребрышку, и зигзагообразная фигура с закругленными концами. В. Краузе считает, что последний знак состоит из двух крючков, соединенных линией, и может быть символом молнии. На стороне В слева от ребрышка вверху находился не читавшийся знак, ниже его – свастика с двойными изогнутыми концами (левая верхняя часть не сохранилась) и знак в виде колоса (по три отростка с каждой стороны с удлиненным стеблем). Справа от ребрышка помещены два концентрических кольца с точками в центре, свастика обычного типа и зигзагообразная фигура с закругленными концами. Общепринятым ныне является отнесение надписи к готскому илиширевосточногерманским языкам и ее чтение, предложенное еще Л. Виммером, справа налево: TILARIDS. Некоторые особенности графики и языка надписи требуют дополнительного обсуждения, поскольку они породили дополнительные интерпретации. Уже давно было обращено внимание на то, что первая и седьмая руны представлены необычными аллографами» [86, с. 89–90]. Казалось бы, уже это должно было насторожить. Однако этого не случилось, и знаки, отсутствующие в руническом футарке, были дотянуты до привычных. Просто очень хотелось иметь хотя бы одну достоверную готскую надпись на территории одной из славянских земель.

Но что означает слово ТИЛАРИДС? «Слово ТИЛАРИДС представляет собой композит, первая основа которого ТИЛА, вторая – РИДС. Основа ТИЛ может быть интерпретирована тремя способами. Во-первых, она может являться наречием/предлогом; сравни древнеисландское ТИЛ – “к, по направлению”. Во-вторых, она может быть прилагательным, сравни готское ТА-ТИЛС – “подходящий, годный; искусный, умелый, ловкий”; древнеисландский ТИЛР – “хороший, способный; подходящий, годный”. В-третьих, она может представлять собой основу существительного ТИЛ-А; сравни древневерхненемецкое ЦИЛ – “цель”… древнесаксонское ТИЛАН – “достигать”, древнеанглийское ТИЛИАН – “стремиться к чему-либо”… Вторая основа может с наибольшей вероятностью рассматриваться как nomen agentis РИДС к глаголу РИДАН – “ехать верхом”… Таким образом, подавляющее большинство рунологов принимает интерпретацию второй основы как nomen agentis к глаголу* РИДАН… – “умелый ездок”… “к цели ездок”, “к цели скачущий”, “стремящийся к цели”, “преследующий цель”… Движение брошенного копья при этом метафорически осмысливается как “езда”» [84, с. 91]. С этим трудно согласиться. Метательное копье называется «дротик», и оно действительно летит к цели. Что же касается обычного копья, то пехотинец не выпускает его из рук, так что «скакать к цели» оно не может. Пехотинцы «ощетиниваются» копьями, которые высовывают из-за щитов, никакой «цели» у них нет, и копья торчат из шеренги воинов, как колючки из кактусов. Так что в нормальном положении они не только не «скачут к цели», но и вообще не движутся, поскольку никакой конкретной «цели» у них нет. Поэтому чтение удовлетворяет только одному критерию: получается «нечто похожее на древнегерманское слово». Однако более жесткому критерию – связи этого выражения с конкретным объектом, в данном случае с копьем, оно уже не удовлетворяет.

Как известно из математики, четное число ошибок может иногда дать правильный ответ. В данном случае наличие знаков, отсутствующих в германских футарках (политкорректно Е. А. Мельникова говорит о «необычных аллографах»), чтение в обратном порядке, туманный смысл каждой части слова и общий смысл, не соответствующий роли нормального копья, – все это, наращивая одну ошибку на другую, совершенно не убеждает в готской версии чтения.

Добавлю также последние строки довольно пространной статьи Е. А. Мельниковой о ковельском копье: «Основная масса наконечников копий с серебряной инкрустацией, в том числе и экземпляры с руническими надписями, сосредоточена на территории Центральной Европы (в Польше и прилегающей к ней части Германии). Земли же, на которых выпахан ковельский наконечник копья, уже с конца II в. и, во всяком случае, с начала III в. вошли в зону вельбарско-цецельской культуры, охватывающей в это время Нижнее Повисленье, Правобережную Мазовию, Подляшье и Северное Полесье. Для вельбарско-цецельской культуры, как и для последующей Черняховской, характерно отсутствие в погребении оружия. Между тем область распространения наконечников данного типа в значительной степени совпадает с ареалом пшеварской культуры и захватывает Южную Скандинавию. Поэтому Т. Домбровска и К. Годловский считали весьма возможной связь ковельского наконечника с Пшеворской культурой [194, с. 98]. К тому же выводу приходит и Р. Хахмани в результате анализа магико-символических мотивов в орнаментации наконечников [204, с. 391–393]. В этом случае вряд ли можно говорить об этом предмете как специфически готском. Можно лишь утверждать его восточногерманскую принадлежность» [86, с. 95]. Иными словами, даже сами исследователи усомнились в готской принадлежности данного наконечника копья.

Это дало возможность Мураду Аджи считать данную надпись тюркской. Он читает ее так: KЫNG TAPU SП AL INИ, что означает: ПОБЕЖДАЙ, ПРИОБРЕТАЯ СЛАВУ! ОТБИРАЙ ПОКОЙ! [3, с. 177]. На мой взгляд, всего на копьях изображен 21 знак. У Аджи я вижу только 16. Это, конечно, почти вдвое больше, чем 8 знаков германского чтения, но все равно читается далеко не все. Конечно, если одни и те же надписи могут быть с большим основанием прочитаны с позиций другой системы письма, это делает их атрибуцию как германских рун довольно сомнительной.

А теперь посмотрим, нельзя ли прочесть его надписи иначе, по-русски (рис. 58). Как всегда, мы исходим из руницы. Сначала прочитаем исходную надпись. С точки зрения руницы она прекрасно читается, только первый знак следует повернуть на 90° вправо. Вся надпись может быть прочитана слева направо как КА ВОИ. ЛОЖИ ЛЕПО. Иными словами: К ВОИНУ. КЛАДИ КРАСИВО. Как видим, смысл надписи обратен тому, что вычитали рунологи: копье не СКАЧЕТ УМЕЛО, а должно быть в строю КРАСИВО ПОЛОЖЕНО. Но это – надпись лишь на левой части. На правой части я читаю слова ВОЙ ВЪСИХЪ ПОЛЯКОВ, то есть ВОИН ВСЕХ ПОЛЯКОВ, но в столбец. Во-первых, эта часть читается ничуть не хуже других, во-вторых, она явно написана с издевкой, в-третьих, указана этническая принадлежность воина: это не гот, а поляк. Фраза К ВОИНУ. КЛАДИ КРАСИВО, ВОИН ВСЕХ ПОЛЯКОВ означает, что воину предлагают не вступать в сражение с противником, а красиво сложить оружие.

Рис. 58. Мое чтение надписей на копье из Ковеля

На левой части обратной стороны можно прочитать слова: ЛОЖИ ВЬ ЧЕЛО, то есть буквально, КЛАДИ ГОЛОВА К ГОЛОВЕ, или, как принято говорить на Руси, ПОЛОЖИ В ЗАТЫЛОК. Это уже не просто означает прекращение сражения, но даже и некоторое театрализованное представление по поводу сдачи оружия. На правой части обратной стороны я читаю слова: ВО ВОЙ ПЛ СЬЛАВАНЪ, то есть ВОТ ВОИН ПЫЛА СЛАВЯН. Здесь тоже звучит, прежде всего, ирония. Таким образом, читаются все четыре надписи, а не только первая, и читаются по-русски.

Но таковы четыре основные надписи, тогда как на копье имеется и масса дополнительных. Так, на четвертой грани между словами ВО ВОЙ и ПЛ можно прочитать надпись, написанную очень темным цветом на фоне серого копья: ЯРОВ ВОЙ A3, что означает Я – ВОИН БОГА ЯРА. Из этой надписи следует, что воин имеет какое-то отношение к храму славянского бога Яра. А над надписью в виде кружка можно прочитать слово МРАК. Что ж, это обычная реакция воина на вопрос о его будущем: будущее покрыто мраком. То ли воин вернется домой, то ли, что вероятнее, погибнет. Чуть выше написано ИС РУССИЯ, то есть ИЗ РОССИИ. Возможно, что польский воин возвращается из мрака России.

Верх обратной стороны копья я дал в увеличенном виде и положил горизонтально. Здесь в рамочках можно прочитать такие слова, как КРЕПОСТЬ и ВЫСЛАНЫ. Возможно, что польскому отряду пришлось брать в России какую-то крепость, а затем по велению командования поляков выслали из России. Справа вверху можно прочитать имя ЮРИЙ. Возможно, что так звали воина, владельца копья. Далее читаются слова ЯР, ЯРОЙ АС, что означает БОГ ЯР, и Я – ЯРЫЙ. А самая левая надпись объясняет многое, хотя на ней можно прочитать всего три буквы: МИМ. Слово МИМ, кроме того, что мимы могли быть служителями храма, еще означает АРТИСТ, АКТЕР. Таким образом, копье принадлежало действительно ВОИНУ ИЗ ВОИНОВ, ВОИНУ ВСЕХ ПОЛЯКОВ, то есть скомороху. Именно ему и рекомендовали красиво сложить копье.

Последнее, что читается, это на нижней части лицевой стороны копья слова РУСЬ, РУСЬ, начертанные руницей. Вероятно, польскому отряду досталось в Руси. Таким образом, на копье из Ковеля нет ни одной не только готской, но и восточногерманской надписи, равно как и тюркской. Все надписи, хотя и принадлежат полякам, но исключительно русские.

Идея германских копий с сарматскими знаками. Эту идею вдвинул М. Б. Щукин. Он пишет: «Для II–III вв. мы имеем уже целую серию германских копий, где наряду с руническими надписями изображены и магические знаки, очень напоминающие сарматские тамги, хотя в корпусе сарматских знаков прямых параллелей им не находится. Очевидно, германцы позаимствовали саму идею тамги [232, 233]. Одно из таких копий происходит из Сушично на Волыни» [175, с. 72–73]. И в качестве примера приводит «Рис. 16. Германские копья с инкрустированными серебром руническими надписями и тамгообразными знаками и сходные сарматские знаки» [175, с. 73]. Замечу, что на ковельском копье мы не нашли ни германских, ни сарматских надписей. Это дает основание сомневаться и в других сходных случаях. Поэтому, приведя фрагмент рис. 16 из книги М. Б. Щукина, я перехожу к анализу некоторых надписей (рис. 59).

Рис. 59. Часть коллекции копий М. Б. Щукина и мое чтение ряда надписей