Предисловие

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Предисловие

С начала 30-х годов настоящего столетия, когда впервые стали издавать арабские источники для новой истории Северного Кавказа, быстро выяснилось, что при большом количестве различных документов (официальных бумаг и писем) сравнительна невелико число крупных исторических произведений (типа хроник или воспоминаний), оригиналы которых известны и доступны. В то время как первая категория продолжает непрерывно увеличиваться и собирание ее идет в различных музеях, институтах и библиотеках достаточно успешно, из второй нам по-прежнему известны только два основных произведения — хроника Мухаммеда Тахира и воспоминания Абд ар-Рахмана. Существование других не подлежит сомнению, но они были, вероятно, не особенно многочисленны. О некоторых из них мы знаем по упоминанию названий или по ссылкам, другие известны даже в частичных русских переводах, но арабские оригиналы их до сих пор не обнаружены. Без знакомства с последними эти источники не могут служить серьезной базой исторического исследования.

До последнего времени и те и другие — и известные в арабском подлиннике и неизвестные — привлекались историками только на основе существовавших русских переводов. Если относительно качества их высказывались сомнения с самого начала знакомства с арабскими оригиналами, то более [4] углубленная работа над последними выяснила, к сожалению, полную ненадежность этих переводов, которая не дает никакого права видеть в них сколько-нибудь точное отражение памятника. Вся работа здесь должна быть, как это ни печально, проделана совершенно заново и полностью, на основе критического анализа рукописного текста, по возможности с научным изданием его, с учетом расширения наших исторических сведений, с одной стороны, и всего накопившегося опыта арабистики, — с другой.

По счастью, для ряда основных памятников такая возможность теперь имеется и предлагаемая вниманию читателей книга является опытом в этом направлении. Главным стимулом для выбора первым номером намечаемой серии именно хроники Мухаммеда Тахира, кроме ее выдающегося значения среди этой категории памятников, послужило счастливое обогащение рукописного материала для критического издания.

Если пять лет тому назад, когда я писал статью, посвященную, главным образом, филологическому анализу памятника, нам были доступны только две рукописи, то теперь к ним прибавились еще три, ранее не известные, а среди них старейшая и наиболее авторитетная. Издание, основанное на планомерном и полном изучении трех важнейших рукописей с привлечением в нужных случаях двух второстепенных, дает полную гарантию правильного установления текста со всей требуемой акрибией. Возможность различных детальных изменений и поправок в тексте для будущих исследователей, конечно, не закрывается, как и при всяком критическом издании, особенно в частях стихотворных или основанных на одной рукописи, но теперь можно с большой долей уверенности утверждать, что даже находка автографа Мухаммеда Тахира, не представляющая сама по себе чего-либо несбыточного, едва ли внесет [5] серьезные или систематические изменения в принятый текст.

Вторая часть работы (перевод) основана на подготовленном к печати критическом издании текста. Перевод ставит своей главной целью дать в руки всех заинтересованных исследователей надежное орудие работы с полной гарантией, что русский текст отражает действительно то, что стоит в арабском оригинале. Переводчик не стремился к художественности передачи, тем более, что хронику Мухаммеда Тахира только с натяжкой и лишь в некоторых частях можно назвать художественным произведением; он везде давал точный, местами по возможности буквальный перевод, который позволял бы лицам, не знакомым с арабским языком, опираться на него как на подлинник. Тот, кто знаком с арабским языком и в особенности с состоянием разработки арабско-кавказских памятников, которая едва выходит из первоначальной стадии, не удивится, если сказать, что отдельные детали перевода могут быть со временем исправлены или улучшены, особенно в стихотворных произведениях, не всегда высокого качества, или в передаче документов, вероятно не всегда цитируемых точно. Примечания к переводу носят, по возможности, только пояснительный характер и не имеют в виду специального освещения отдельных сообщаемых фактов.

Третьей частью работы является исследование издаваемого и переводимого памятника как исторического источника. Автор отнюдь не имел в виду характеризовать полностью эпоху, которой он посвящен, а намеревался лишь осветить значение, которое данный памятник представляет для истории этой эпохи. Параллельные источники, равно как соответствующая литература, привлекались им лишь в той мере, в какой это было нужно для главной цели. Думается, что первая крупная монография об одном [6] из основных источников для изучения этого периода будет полезна для понимания не только самого памятника, но и всей соответствующей эпохи.

Три части работы, тесно между собою связанные, создавались параллельно и только по техническим причинам печатаются разновременно. Каждая из них в печатном виде носит самостоятельный характер и может читаться независимо от других, но старается, по возможности, не повторять одних и тех же данных в разных местах.

Вся работа выполнена А. М. Барабановым в бытность его аспирантом Института востоковедения Академии Наук СССР; автору принадлежит и честь открытия наиболее важной рукописи хроники, которая положена в основу издания. Являясь единоличным трудом А. М. Барабанова, работа велась в Арабском кабинете Института востоковедения при постоянном наблюдении со стороны заведующего им. Частые обсуждения как общих вопросов плана, так и отдельных деталей работы и на заседаниях Кабинета и в беседах с заведующим или с отдельными сотрудниками позволяют надеяться, что в труд вложен опыт не только начинающего ученого, для которого он явится первым крупным исследованием, но и всего Кабинета в целом. Можно предположить, что этот труд послужит достойным началом той серии арабских источников для истории Северного Кавказа в XIX в., о желательности осуществления которой я писал восемь лет тому назад. Остается только пожелать, чтобы этот труд не оказался в серии одиноким.

И. Крачковский

Сентябрь, 1940 г.