Константинополь. Лето 1452 года

Константинополь. Лето 1452 года

Среди тех, кто регулярно посещал келью Георгия, оказался один молодой итальянец. Это был его ученик по имени Убертино, которому недавно исполнился двадцать один год. Он родился на севере Италии, в городе Брешии, находившемся под протекторатом Венецианской республики. После изучения греческой философии ему захотелось углубить свои знания в самом центре эллинского мира. Он прибыл в Константинополь двумя годами ранее, весной, и был учеником Георгия более года.

Хотя обычно выходцы из Западной Европы, изучавшие греческий язык и философию в Константинополе, селились на участке вдоль залива Золотой Рог, известном как Латинский квартал, Убертино предпочел жить среди греков. В Латинский квартал он наведывался лишь затем, чтобы получить в банке венецианского торгового дома деньги, которые ему посылала его семья, или чтобы забрать письма с почты, находившейся в посольстве Венеции.

По правде сказать, Убертино, будучи католиком, не мог не испытывать некоторой неловкости, присутствуя при жарких религиозных спорах Георгия с другими монахами и посетителями. Но, привыкнув в какой-то мере ко всем сторонам византийской жизни (и к хорошим, и к плохим), он почувствовал, что уже не может с прежней легкостью делить вещи на приемлемые и неприемлемые (то есть те, которые жители Латинского квартала сознательно отвергали, более о том не задумываясь). Хотя уроки философии становились все реже и реже, молодой итальянец продолжал посещать своего наставника, его энтузиазм не ослаб. Юноша не принимал участия в дискуссиях и лишь скромно сидел в стороне от кружка, окружавшего Георгия. Хотя фанатичные греческие монахи игнорировали его, они по крайней мере его не поносили.

Убертино, разумеется, знал о крепости, строившейся на берегу Босфора, о которой только и могли говорить люди из Латинского квартала. Среди венецианцев, составлявших большинство тамошних жителей, число тех, кто воспринял эту угрозу достаточно серьезно, чтобы отослать из города своих жен и детей, увеличивалось с каждым днем.

Но летом в Константинополе имелось мало кораблей, пригодных для этой цели. Все купеческие суда пользовались преимуществами погожих летних месяцев, чтобы увеличить свои прибыли. Даже для того, чтобы переехать в венецианские протектораты (в Негропонте или на Крит), нужно было ждать до осени, пока вернутся корабли с Черного моря.

Греки, живущие по соседству с Убертино, реагировали иначе, чем те, кого они звали «латинянами». Они полагали: турки построили крепость, названную Румелихисар (что по-турецки означает «Римский замок», замок на европейской стороне), чтобы сдержать торговую деятельность латинян, плававших по Босфору, добираясь до черноморского побережья. Многим грекам не нравилось, что торговцы из Западной Европы используют их город для беззаботного самообогащения, они втайне были довольны тем, что торговля на Черном море станет затруднительной. Лишь очень немногие понимали, что на карту поставлено их собственное благополучие. Кроме того, в прошлом турки дважды пытались захватить Константинополь, и оба раза им пришлось снять осаду.

Немногие византийцы всерьез задумывались о том, может ли город пасть. Но случись даже самое худшее, они полагали, что тут можно только смиренно принять волю Господа. В своей истинно византийской манере греческие жители Константинополя сочетали в себе оптимистические надежды с фаталистическим мировоззрением.

Как-то раз после очередного собрания, на котором Убертино, не принимая участия в спорах, лишь слушал пылкие речи других, Георгий, к его удивлению, остановил его около выхода и попросил задержаться для беседы с глазу на глаз.

— Ты не думал о возвращении в Италию? У меня там не самая лучшая репутация, и я не смогу дать тебе рекомендательных писем. Но молодому человеку с твоими способностями окажется несложно найти себе хорошего наставника или занятие. Сегодня, пожалуй, греческую философию лучше изучать в Венеции, во Флоренции или в Риме, а не здесь. В Италии больше учителей и больше книг.

Убертино лишь поблагодарил наставника за заботу и вышел из монастыря. Разумеется, то, что сказал Георгий, было правильно. В отличие от купцов, которые блюли свои интересы, у Убертино действительно не было никаких причин оставаться в Константинополе. И все же ему сложно было окончательно решиться на возвращение домой. Он сам не знал, почему это так. Просто принять так быстро определенное решение казалось как-то странно. Быть может, он перенял византийскую привычку, которую латиняне всегда отвергали, — не видеть леса из-за деревьев.

Убертино давно уже не улыбался, но при этой мысли на его немного мальчишеском лице появилась веселая улыбка.