Славянофилы и западники

Славянофилы и западники

В начале XIX в. парадигма мышления элит формировалась масонством; оно играло очевидную воспитательную роль, и его продуктом были герои 1825 г. После их поражения и установившейся вслед за этим реакции, образованные русские до бесконечности обсуждали в светских салонах, подальше от ушей служащих III отделения, основные проблемы страны. Эпоха Просвещения закончилась, французские философы устарели; пробил час романтизма и немецкой идеалистической философии. Русские с увлечением читают Шиллера и других романтиков, а направление их мыслям задают прежде всего Шеллинг и Гегель.

Первым, кто начал развивать новую философию, способную мобилизовать интеллектуальные круги, был Петр Чаадаев[34]. Близкий декабристам, масон, Чаадаев путешествовал по Европе после провала восстания 1825 г. Вернувшись в Россию этот убежденный западник изложил свои взгляды в «Философическом письме», опубликованном в 1836 г. журналом «Телескоп». Реакция последовала незамедлительно. «Это умалишенный», — объявил монарх, который тут же приказал конфисковать тираж номера со статьей, закрыл журнал и сослал его главного редактора. Герцен, со своей стороны, приветствовал мысли, столь ему близкие, и появление этой статьи, прозвучавшей, как «выстрел, раздавшийся в темную ночь». Для Чаадаева история России — недоразумение чистой воды, ибо у этой страны, считал он, нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Ей нет места в историческом пространстве, поскольку она ни Запад, ни Восток, и не внесла никакого вклада в цивилизацию. Ей нечего дать Западу, кроме предупреждения: она может показать ему, какие смертельные опасности таятся в такой особости.

Впрочем, чуть позже Чаадаев уточнил этот мрачный диагноз в «Апологии сумасшедшего». Он был по-прежнему убежден в том, что у России нет прошлого, но не мог смириться с отсутствием у нее будущего. Напротив, из этого отсутствия истории он делал вывод о том, что это, возможно, шанс для России. Что опыт западных стран может на этой целине обеспечить настолько быстрое развитие, что Россия опередит их всех. И что в конечном счете именно на нее будет ориентироваться Запад. Водораздел между несуществующим прошлым и значительным потенциалом, имеющимся, согласно Чаадаеву, у России, пролегает через эпоху Петра Великого, о котором Герцен писал, что он открыл дорогу Пушкину. И Чаадаев пишет Тургеневу: «Придет день, когда мы станем умственным средоточием Европы». По мнению этого блестящего мыслителя, одного из самых замечательных предтеч современной русской мысли, Россия должна найти компромисс между двумя одинаково опасными путями: следовать за Западом или отвергнуть предлагаемую им модель. Разрешить эту дилемму нелегко. Россия, считал Чаадаев, должна оставаться сама собой, одновременно усваивая то, что позволило Западу развиваться.

При чтении «Философического письма» на ум монарху пришло слово «безумие». Помещенный под медицинский надзор, дабы принудить его к молчанию, Чаадаев воспользовался этим, чтобы развить свою философию. Она окажет серьезное влияние на движение славянофилов, возникшее в России в 40-х годах XIX в., и предложит решение вопроса о национальной идее.

Тогда на вооружении правительства Николая I и правых была национальная доктрина, разработанная графом Уваровым, для которого российский строй основывался на триаде «православие, самодержавие, народность»[35]. Этот последний элемент, по Уварову, был характерной чертой русского народа, тем, что скрепляло его союз с самодержавием. Споры о России, о ее природе, роли Петра Великого, модернизатора России, озападнившего ее или уничтожившего ее специфику, ее дух, тогда оживленно велись в интеллектуальных кругах и учебных аудиториях.

В первом ряду тех, кто отстаивал русскую идею, Михаил Погодин. Родившийся в 1800 г. в скромной московской семье, он представлял уже не интеллигентов-аристократов, а разночинцев[36], которые в 30–40-х годах XIX в. начали принимать участие в великом русском споре. Будучи славянофилом, но верным самодержавию, Погодин рассматривает три элемента, лежащие, по его мнению, в основе национального духа: наследие Византии, т. е. христианство и верховенство светской власти; вклад Петра Великого и переустройство страны; наконец, роль дворянства, статус которого основан не на феодальном праве, а на службе государству.

Представитель другого лагеря, Тимофей Грановский, сын разорившегося помещика, еще один разночинец[37], был приглашен после обучения в Санкт-Петербурге и Германии преподавать историю в Московском университете. Публичные лекции, которые он начал читать с 1843 г., сразу же имели грандиозный успех, и Герцен попросил разрешения их опубликовать. В его трудах, как и в погодинских, поднимался все тот же вопрос о русской идее, но Герцен был представителем западнической концепции истории. В то же время преподаватель литературы С. П. Шевырев, близкий Погодину, пытался продемонстрировать, что русская литература черпала вдохновение в истоках русской истории, а не во временах Петра Великого.

Национальная идея тем не менее оставалась тесно связанной с властью; ее было недостаточно для того чтобы вести философские дебаты о национальном характере и России. Именно эта проблема находилась в центре внимания славянофилов, представленных Хомяковым, Киреевским, Аксаковым, Одоевским и Самариным. Славянофилы составили очень активный кружок, собиравшийся с 1840 г. в различных московских салонах. Испытавшие, как и все их поколение, влияние немецкой философии, они тем не менее, интерпретировали, усвоили и переработали ее в «настоящую теологию», по меткому выражению Николая Бердяева.

Славянофилы были в основном высокообразованными представителями московских аристократических семей или помещиками, что во времена крепостного права не могло не оказывать влияние на их воззрения. Идейные вожди этого течения обладали всем необходимым для того, чтобы внести настоящий вклад в общую дискуссию.

Алексей Хомяков был богословом, с широким кругом интересов — от истории до медицины и чисто технических изобретений. Иван Киреевский был главным идеологом течения: он стремился показать единство русской мысли, основанной на универсальности православия. Он констатировал, что эта особенность привела к появлению у русских глобальной системы мышления, в которой жизнь и мысль, жизнь интеллектуальная, жизнь общественная и частная переплелись друг с другом. Петр Киреевский, брат Ивана, не писал, но принимал участие в общих дискуссиях. Известный писатель Константин Аксаков отмечал по поводу проекта славянофилов, что они «превозносили историческое и духовное призвание России, как представительницы православного Востока и славянского племени». Юрий Самарин, впоследствии сыгравший важную роль в освобождении крепостных, посвящал свои труды различным религиозно-философским сюжетам, но прежде всего грядущим реформам. Наконец, Владимир Одоевский в «Русских ночах», насыщенных философскими диалогами, развивает национальную концепцию славянофилов: «Девятнадцатый век принадлежит России», — писал он, делая упор на молодость и чистоту страны по сравнению со старушкой Европой, ждущей от нее своего спасения.

Все славянофилы сходились в необходимости утверждения приоритета православной России над Россией императорской и над делом Петра Великого, которое они осуждали (Чаадаев близок этим идеям). Они обвиняли Петра Великого в том, что тот навязал народу — носителю религиозного сознания — государственную власть, в то время как в их глазах власть сама по себе — отклонение от нормы. Народ естественным образом объединяет соборность, дух свободы и солидарности, представляющий собой саму суть православия, — писал Хомяков, — но все это уничтожила власть. Власть, особенно власть Петра Великого, западная по сути: это организованное и рациональное римско-католическое христианство, противоположное по духу православной религии, носительнице гармонии, мира, единения и любви.

Славянофилы обращались к русским институтам прошлого: крестьянской общине (миру) и земскому собору. Они воплощали в себе, как и семья, идеальную общественную жизнь, игнорирующую любую внешнюю власть. Но исходя их этих предпосылок, славянофилы пришли к противоречивым выводам. Будучи анархистами в своем отрицании власти, они пришли к более традиционной концепции организации общества, констатируя, что человек слишком слаб, чтобы жить самостоятельно, ему необходимо правительство, а самодержавие предпочтительнее западных систем. Если они принимали таким образом полновластие российского монарха, то это потому, что стоя над противоречиями, он один нес за них ответственность, а стало быть, и брал на себя вину, давая народу возможность свободно следовать зову духа.

Все славянофилы выступали за освобождение крепостных и политические реформы, гарантирующие свободу слова. В конечном счете их позиция была последовательной: в силу необходимости они принимали правительство, но хотели, чтобы оно как можно меньше вмешивалось в жизнь народа, который они считали достаточно мудрым для принятия решений, касающихся его самого. За свободу народа, против бюрократических препон на пути к этой свободе: мысль была выражена достаточно ясно. Власть не могла смириться с такой программой и, не колеблясь, накладывала запреты на публикации славянофилов, свободное слово которых долгое время не могло вырваться из тисков цензуры.

Западники, воспитанные на идеях Просвещения, были не меньшими утопистами, чем славянофилы. Идеальной России последних они противопоставляли идеальный Запад, который мог бы стать образцом для России, с тем чтобы модернизировать ее и дать ей стать частью всемирной истории. В отличие от славянофилов, которые почти все были выходцами из дворянства, в рядах западников уже наметилась социальная дифференциация, которая будет характерной для новых людей следующего поколения, поколения 60-х годов. Если Бакунин был знатного происхождения, то Белинский — сыном бедного врача. Славянофилы и западники опирались на немецкую идеалистическую философию и на ее основе строили свое восприятие России и выдвигали свои предложения. Но первые делали из нее вывод о русской особости и о необходимости строить будущее на этом фундаменте. Вторые принимали за образец Запад. К тому же западники расходились во взглядах на религиозные проблемы и на возможности применить западный путь к России, хотя все дружно одобряли деяния Петра Великого, как отправную точку модернизации страны. Виссарион Белинский, авторитетный критик, оказывавший большое влияние на интеллектуальную жизнь страны, утверждал, что русский народ — народ-атеист, несмотря на любовь отверженных к Христу. Первоначально идеалист, он в последние годы жизни перешел на радикальные политические позиции, что отразилось в его «Письме Гоголю», ходившем по всей России. «Наши славянофилы, — пишет он в нем[38], — сильно помогли мне сбросить с себя мистическое верование в народ. Где и когда народ освободил себя? Всегда и все делалось через личности».

«Письмо Гоголю» после смерти Белинского в 1848 г. читали в радикальных кругах, оно стало манифестом ниспровергающей авторитеты молодежи, произвело сильное впечатление на Достоевского. Несомненно, некоторые западники занимали более умеренные позиции, выступая за постепенную политическую эволюцию и просвещение народа. Среди этих умеренных либералов, как правило верующих, были Николай Станкевич, близкий Бакунину, однако не разделявший его воинственный атеизм, а также профессор Грановский. Но именно Герцен насытил западничество конкретно-политическим содержанием, превратив идейную борьбу в движение, ориентированное на революцию.

Прежде чем подробнее говорить о Герцене, упомянем идейных последователей Фурье, объединившихся в 1845 г. в кружок, под председательством чиновника Министерства иностранных дел Михаила Петрашевского. Он собирал чиновников и литераторов в своем салоне, где выступал с речами о преобразовании общества на принципах маленьких самодостаточных общин. К утопическому представлению об обществе, которое должно быть гармоничным и мирным лишь благодаря достоинствам такой организации, Петрашевский добавил систематическое противостояние российскому политическому режиму. И поскольку он был убежден в разумности фурьеризма, организовал в своем имении фаланстер для крестьян, которые тут же его сожгли. Это было предвосхищением драмы, которую двумя десятилетиями позже предстояло пережить народникам.

Если Николай I ограничивался организацией наблюдения за славянофильскими и западническими кругами и запретом их публикаций, Петрашевский и его последователи пугали власть в большей степени, хотя их политическую программу не всегда было легко понять. И император безжалостно на них обрушился. Члены кружка были арестованы и приговорены к смертной казни, отмененной в последнюю минуту. В их числе был Ф. М. Достоевский. В ходе процесса Петрашевский утверждал, что фаланстеры позволяют найти компромисс между неизбежной социальной революцией, крепостничеством и самодержавием. Петрашевцы уже представляли собой новый социальный срез интеллигенции — в их среде доминировали недворяне: члены этого кружка были в большинстве своем чиновники среднего звена, студенты и младшие офицеры. Он привлекал в свои ряды и сочувствующих просвещенных людей, таких, как Достоевский, который далеко не был уверен в том, что идеи Фурье применимы к России, и сторонников радикальной революции, таких как Спешнев, послуживший прототипом Ставрогина в «Бесах» того же Достоевского.

Николая I пугали всевозможные концепции будущего устройства России, обсуждавшиеся во всех этих кружках, но еще больше его страшила внешнеполитическая доктрина славянофилов. Для последних славянское дело стояло во главе угла. По их мнению, славяне сохраняли первоначальную этническую чистоту. Русские поборники идеи славянской особости становились, таким образом, защитниками понятия «славянство», т. е. солидарности всех славян. Бакунин требовал от императора возглавить движение за освобождение славян, о чем тот и слышать не хотел, ибо, по его мнению, славян отличала природная склонность к бунту. Возглавив славян, «я бы стал в голову революции», — комментировал монарх. Он был тем более враждебно настроен к таким идеям, что видел, как в 1830 г. восстала Польша, как на Украине Братство Кирилла и Мефодия, основанное Костомаровым и Шевченко, пыталось обосновать свободу и независимость украинского народа его прошлым и его спецификой, как это делали славянофилы в отношении русского народа. Какая питательная среда для ниспровергателей устоев! — Констатировал Николай I, предпочтя противопоставить славянским достоинствам национальную доктрину, разработанную по его указанию министром Уваровым.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

«Восточники» и «западники» в меняющемся мире

Из книги Двойной заговор. Тайны сталинских репрессий автора Прудникова Елена Анатольевна

«Восточники» и «западники» в меняющемся мире Как в российских, так и в германских верхах все время боролись две группировки: одна была нацелена на сотрудничество России и Германии, а другая искала союзников в иных точках планеты. Время близости, когда политику определяли


Запад и «западники»

Из книги Правда варварской Руси автора Шамбаров Валерий Евгеньевич

Запад и «западники» А уж где Голицын развернулся на полную катушку, так это на дипломатическом поприще. Вел переговоры с датчанами, голландцами, немцами, шведами. Страстно хотел установить регулярные отношения со своей любимой Францией, и туда отправилось посольство


§ 154. Славянофилы и западники при Николае I

Из книги Учебник русской истории автора Платонов Сергей Федорович

§ 154. Славянофилы и западники при Николае I Мы видели (§ 148), что под влиянием освободительных войн Александровской эпохи в русском обществе образовалось два умственных течения. Одно — политическое — привело к декабрьскому восстанию 1825 г. и к тяжелой ответственности его


Славянофилы

Из книги История России от древнейших времен до начала XX века автора Фроянов Игорь Яковлевич

Славянофилы Славянофилы — представители национального дворянско-либерального направления (идеологами которого были братья И.С. и К.С.Аксаковы, И.В. и П.В.Киреевские, А.И.Кошелев, Ю.Ф.Самарин, А.С.Хомяков) — видели реальные перспективы развития России только в самобытном,


Глава вторая Публицистические и философские оценки Петра Великого в XVIII веке и первой половине XIX века. Современники Петра. – Век Екатерины II. – Карамзин. – Славянофилы и западники

Из книги Под шапкой Мономаха автора Платонов Сергей Федорович

Глава вторая Публицистические и философские оценки Петра Великого в XVIII веке и первой половине XIX века. Современники Петра. – Век Екатерины II. – Карамзин. – Славянофилы и западники Люди всех поколений, до самого исхода XIX века, в оценках личности и деятельности Петра


§ 2. Идеология самодержавия. Формирование либерализма. Славянофилы и западники

Из книги История России автора Мунчаев Шамиль Магомедович

§ 2. Идеология самодержавия. Формирование либерализма. Славянофилы и западники После поражения восстания декабристов в стране началась полоса реакций. Пришедший к власти в декабре 1825 г. Николай I за годы своего тридцатилетнего правления (1825–1855) постоянно стремился


Славянофилы и западники

Из книги Александр II. Весна России автора Каррер д’Анкосс Элен

Славянофилы и западники В начале XIX в. парадигма мышления элит формировалась масонством; оно играло очевидную воспитательную роль, и его продуктом были герои 1825 г. После их поражения и установившейся вслед за этим реакции, образованные русские до бесконечности


Глава II. СЛАВЯНОФИЛЫ

Из книги История русской философии автора Лосский Николай Онуфриевич

Глава II. СЛАВЯНОФИЛЫ I. И. В. КИРЕЕВСКИЙГоворя о русских философах, я буду кратко останавливаться на их социальном происхождении и условиях жизни, для того чтобы создать представление о русской культуре в целом.Иван Киреевский родился 20 марта 1806 г. в Москве в семье


Глава III. ЗАПАДНИКИ

Из книги История русской философии автора Лосский Николай Онуфриевич

Глава III. ЗАПАДНИКИ 1. П. Я. ЧААДАЕВВ истории русской философии и особенно русской политической мысли яркий контраст представляют два взаимно противоположных направления — славянофильское и западническое. Старания славянофилов были направлены на разработку


ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Запад против востока. Западники против славян. Славянофилы против западников

Из книги Террористическая война в России 1878-1881 гг. автора Ключник Роман

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Запад против востока. Западники против славян. Славянофилы против западников Давно существует ошибочное мнение, что противостояние славянофилов и западников возникло в России в 30-40-х годах 19-го века и это спор интеллектуалов, интеллигентов по поводу оценки


Славянофилы

Из книги Россия: народ и империя, 1552–1917 автора Хоскинг Джеффри

Славянофилы Одним из ответов на вызов Чаадаева стало утверждение, что он запросто ошибался. Россия имела свою историю, свою культуру, внесла собственный вклад в развитие человечества. Чаадаев просмотрел это, ослепленный, как почти все его поколение, поверхностной и


Западники

Из книги Россия: народ и империя, 1552–1917 автора Хоскинг Джеффри

Западники Противники славянофилов получили название «западники», но этот термин будет понят неправильно, если под ним понимать идеализацию Запада или желание беспрекословно подражать ему. Дело в том, что большинство «западников» относилось к современному им Западу


Глава 6 ЗАПАДНИКИ И СЛАВЯНОФИЛЫ

Из книги Жизнь графа Дмитрия Милютина автора Петелин Виктор Васильевич

Глава 6 ЗАПАДНИКИ И СЛАВЯНОФИЛЫ Дмитрий Милютин все глубже погружался в жизнь Петербурга. При этом военные дела шли своим чередом, он обновил курс лекций, следил за новинками в области вооружений в западных странах, особенно во Франции, Пруссии и Великобритании, читал


Русские западники

Из книги Тайны российской аристократии автора Шокарев Сергей Юрьевич

Русские западники «Приезжай поскорее, мои дети осиротели без тебя, мне не с кем посоветоваться», – писал самодержавный повелитель огромной России царь Алексей Михайлович боярину Артамону Сергеевичу Матвееву – человеку незнатному, но выдающемуся своими


Славянофилы о Ганке

Из книги История под знаком вопроса автора Габович Евгений Яковлевич

Славянофилы о Ганке История этой фальшивки хорошо известна в России и описывалась в книгах по новой хронологии. Я хочу поэтому в основном ограничиться несколькими цитатами из «Хомяковского сборника» (Томск: Водолей, 1988), вернее из напечатанной в его первом томе (стр.


«Западники на русской подкладке»

Из книги Российские предприниматели и меценаты автора Гавлин Михаил Львович

«Западники на русской подкладке» Сыновья Петра Кононовича пробивали себе дорогу в жизни с не меньшими настойчивостью и упорством, чем отец. Для большинства из них это уже были иные пути, иные сферы деятельности, связанные в большей мере с творческими профессиями: наукой,