Пухи-уиа

Пухи-уиа

Племя, которое жило на горе Маунгафау, постоянно враждовало с племенем из деревни Афиту, на берегу гавани Ма-нукау. Мужчины из Афиту говорили, что только они имеют право ловить акул в Пупонге, а мужчины с Маунгафау считали, что удобное место в Пупонге принадлежит им. Из-за этого спора часто происходили кровопролитные столкновения. Но так как и те и другие вели свой род от гребцов "Таинуи" ("Таинуи" — название одной из лодок, на которых прибыли переселенцы с Гаваики; племена, о которых идет речь, имели таким образом общих предков. — Примеч. ред.), старики вмешивались в распрю и водворяли мир. А потом кто-нибудь опять отправлялся на рыбную ловлю, и все начиналось сначала.

Однажды, когда в очередной раз установился мир, несколько человек с Маунгафау пошли в гости к своим друзьям в Афиту, Среди них была красивая девушка по имени Пухи-уиа — Дева-Сокровище, а среди вождей Афиту, которые встречали их, был молодой воин по имени Понга. Понга полюбил Пухи-уиа с первого взгляда, но другим молодым вождям тоже понравилась красавица с Маунгафау.

Вскоре несколько человек из Афиту решили пойти в гости к своим родным на Маунгафау. Они начали готовить подарки для девушек: собирали пахучие растения и травы, выжимали сладкое масло из зрелых плодов миро. Многим из них помогали братья и сестры, но Понга был единственным сыном в семье. Он попросил мать приготовить душистое масло, и она вместе о подругами выжала ему немного масла.

Наконец настал день, когда молодые люди из Афиту пришли на Маунгафау. В па тут же начались танцы и игры. На марае собралось много людей. Танцоры выстроились в два ряда. Юноши с Маунгафау начали притоптывать ногами, Пухи-уиа бросала на них нетерпеливые взгляды — ей хотелось поскорее исполнить свой танец. И вот она с горящими глазами устремилась вперед. Ее лицо сияло, а тело изгибалось то в одну сторону, то в другую, приглашая гостей вступить в круг. Понга смотрел на Пухи-уиа, и сердце его билось так быстро, что ему было трудно дышать. Но он ничего не сказал своим друзьям, потому что они тоже восхищались Пухи.

Потом танцевали хаку мужчины из Афиту, здесь первым был Понга. После танцев мужчины пошли в дом для гостей. Но Понга никак не мог заснуть. Сначала он беспокойно ворочался с боку на бок, а потом вышел из дома вместе со своим рабом и сел рядом с ним в темноте.

— Наверное, ты просто устал, — сказал раб. — Очень уж ты старался, когда танцевал хаку. — Раб придвинулся ближе и прошептал: — Сокровищем этой па должен завладеть самый достойный из нашего отряда.

Понга пристально взглянул на него:

— Ты говоришь про Пухи?

— Да. Разве я не видел, как блестели и сверкали глаза у вас всех, а у тебя в особенности, когда танцевала Пухи?!

— Ты прав, друг. Вернемся в дом. Все наши вожди влюбились в Пухи. Если я захочу завладеть ею, они убьют меня.

Хозяин и раб долго сидели в темноте, погрузившись в раздумье. Наконец раб зашептал что-то на ухо хозяину. Он придумал, как добиться расположения знатной девушки с Маунга-фау, и глаза Понги засияли.

На следующий вечер рангатиры обоих племен собрались в доме для гостей. Они долго сидели и рассказывали друг другу о подвигах предков. Когда костры потухли, старики разошлись по домам. Но Понга остался. Он подождал, пока все заснут, а потом окликнул своего раба и велел ему принести воды. Понга говорил громко, и мать Пухи-уиа разобрала его слова.

— Дочь, ты что, оглохла? — рассердилась она. — Разве ты не слышишь, что гость зовет своего раба? Пойди, принеси ему воды.

— Мне страшно. Ночью злых духов больше, чем травы на земле, — заспорила девушка, но все-таки взяла кувшин и пошла за водой.

Понга выглянул из-за двери и увидел ее.

— Придется идти искать этого упрямого раба. Я умираю от жажды, — сказал Понга и поспешил выйти из дома.

Понга видел факел Пухи и слышал, как она поет, чтобы подбодрить себя и отогнать духов. У источника он догнал девушку и сказал:

— Меня правда мучает жажда. Но это жажда моей души. Она внутри меня, только ты можешь ее утолить.

В эту минуту Понга и Пухи-уиа отдали друг другу свои сердца. Но они знали, что из-за вражды племен не смеют никому сказать о своей любви.

Гости решили вернуться домой. Перед восходом солнца Понга послал своего раба в Онехунгу и велел ему обойти все лодки рыбаков Маунгафау и перерезать веревки, скрепляющие борта, а все лодки из Афиту спустить на воду и держать наготове.

После утренней трапезы гости отправились в путь. Молодые люди обменялись подарками в знак дружбы, и юноши с Маунгафау решили немного проводить своих гостей. Пухи-уиа присоединилась к ним. Но отец вскоре заметил, что она ушла, и закричал:

— Дочь, вернись, вернись назад! Ты что, с ума сошла — уходить так далеко. Эй, вы все, возвращайтесь назад!

Мужчины тут же вернулись, а Пухи побежала вперед, сначала медленно, потом, когда спустилась на равнину, все быстрее и быстрее. Наконец она догнала Понгу. Они взялись за руки и понеслись, как два перышка, гонимые ветром, или как две птички, которые вырвались из силков. Разъяренные рангатиры с Маунгафау бросились в погоню.

Понга и Пухи-уиа добежали до лодки и отплыли от берега. Преследователи ненамного отстали от них, но, когда они спустили лодки на воду, борта развалились, и волны разметали днища во все стороны. Увидав, что гостям удалось убежать, мужчины с Маунгафау встали на берегу и закричали:

— Плывите! Плывите! Мы все равно вас настигнем. Солнце всходит на небо и уходит, а мы никуда не уйдем, пока не отомстим вам!

Понга и Пухи-уиа благополучно приплыли в Афиту. Когда люди на берегу увидели прославленную красавицу, они подошли к самой воде, чтобы поздороваться с ней, но рулевой предупредил их о грозящей опасности.

— Понга навлек на нас беду. Его сердце полно злобы. Он похитил красавицу с Маунгафау, и теперь ее родные будут нам мстить. Раз Понга оказался таким храбрецом, мы тоже должны быть храбрецами, иначе воины с Маунгафау перебьют нас всех, как мы перебили всех моа.

Вождь Афиту встал и сказал:

— Понга, отвези девушку домой. Я не хочу, чтобы из-за одного неразумного юноши снова началась война.

Тогда Пухи-уиа вскочила на ноги и махнула рукой людям на берегу. Сняв плащ, она положила его к ногам Понги и осталась в красивом белом льняном одеянии, перевязанном поясом. Пухи-уиа спустила его с плеч и завязала вокруг бедер. Протянув руки к людям на берегу, она сказала:

— Посмотрите на меня. Вы напрасно ругаете Понгу. Он ни в чем не виноват, я пришла к вам по собственной воле. Посмотрите, как прекрасен Понга. Почему вы не удержали его здесь, зачем разрешили прийти ко мне в па? Если бы он остался в Афиту, я осталась бы дома. Вы сами во всем виноваты. Это вы позволили прийти к нам в па тому, кому я захотела отдать свое сердце.

Слова Пухи-уиа тронули сурового вождя и его воинов. Девушке разрешили сойти на берег как почетной гостье.

— Какая красивая птичка прилетела к нам в па! — радовались люди. — Она спела нам песню о радостной жизни. Но если мы не сумеем позаботиться о себе, эта песня навлечет на нас смерть.

В па разгорелся спор: одни радовались красивой птичке с Маунгафау, другие, более осторожные, боялись мести ее соплеменников. Они говорили, что Пухи-уиа надо отослать назад, а Понгу наказать за самоволие. Тогда с разрешения вождя снова заговорила Пухи-уиа.

— Понга ни в чем не виноват. Это ваша вина, а не Понги, потому что это вы разрешили Понге прийти в па моего отца. Это вы показали мне Понгу, и я выбрала его в мужья. Разве до меня не было женщин, которые сами выбирали себе мужей? И пусть я не мужчина, но, если отряд воинов — если тауа, о котором вы говорите, явится сюда, я не испугаюсь. Можете сидеть и смотреть, как мы вдвоем с Понгой вступим в бой. Что мне теперь делать? Возвращаться? Ни за что! Лучше я вместе е Понгой переселюсь в мир духов.

Мужчины расходились по домам и говорили друг другу!

— Пухи-уиа любит Понгу. Это хорошо. Давайте поможем им. Неужели у нас не хватит храбрости помочь им!

В Афиту кто-нибудь все время оставался на берегу, поджидая лодку с Маунгафау, и вскоре на море действительно показалась лодка с воинами и гребцами. Самые сильные мужчины собрались возле па. Лодка подплыла к берегу, и рангатиры потребовали, чтобы Пухи-уиа вернулась домой. В ответ посыпались насмешки и угрозы, а Пухи-уиа крикнула, что никакие силы не заставят ее расстаться с возлюбленным. Она просила своих соплеменников, если они любят ее, прийти на свадебный пир. Но они не сказали ни слова и в молчании уплыли назад.

На Маунгафау всю ночь не смолкали споры. Некоторые воины так рассердились, что предлагали напасть на друзей в Афиту и убить Понгу и Пухи-уиа. Первые лучи зари уже разбежались по небу, когда старый тохунга сказал вслух то, о чем многие думали про себя:

— Пухи-уиа пригласила нас на свадебный пир, — начал он. — Почему нам не полакомиться акульим мясом и кумарой? Давайте пошлем гонцов к Пухи-уиа и ее друзьям, пусть они знают, что через три дня после полнолуния мы придем к ней на пир.

Но мать Пухи-уиа и слышать об этом не хотела.

— Настал наш час! — крикнула она женщинам. — В Афиту! В Афиту! Мужчины на это не годятся!

Почти шестьдесят женщин согласились отправиться вместе с ней и нарядились мужчинами. Они пришли в Онехунгу, спустили лодки на воду и гребли, пока не приплыли в Афиту.

— Беритесь за оружие! — крикнула мать Пухи-уиа воинам на берегу. — Мы приплыли сражаться с вами!

Женщины с Маунгафау гребли, как мужчины, на них были плащи, перевязанные на поясе, волосы они украсили перьями. Ничего удивительного, что им удалось обмануть мужчин, собравшихся на берегу. Понга и Пухи-уиа стояли на скале, нависшей над морем. Пухи-уиа узнала мать и ее подруг.

— Гребут одни женщины! — закричала она. — Мужчины, наверное, спрятались. Они меня не увезут. Я лучше прыгну с этой скалы и погибну.

— Мужчины, выходите из домов! — громко закричала мать Пухи-уиа. — Зачем вы украли у меня дочь? Я ничего у вас не отняла. Как же вы посмели похитить сокровище, которое я носила у сердца? Выходите, выходите на бой!

Мужчины на берегу молчали. Тогда заговорила Пухи-уиа:

— Если самая сильная из вас убьет меня, вы увезете домой мое тело. Если я убью ее, возвращайтесь к себе в па и начинайте танги. Живая я к вам не вернусь.

Несколько молодых женщин сбросили плащи, прыгнули в воду и поплыли на берег. Они приблизились к подножию скалы, как раз когда Пухи-уиа и Понга спустились на берег. Понга боялся, что Пухи-уиа погибнет, он пытался удержать свою возлюбленную и уговаривал ее бежать вместе с ним. Но Пухи-уиа не стала его слушать. Она завязала плащ вокруг пояса и пошла вперед, держа таиаху наготове. Одна из девушек двинулась ей навстречу, в руках у нее была палица мере из китовой кости. Она занесла мере над головой Пухи-уиа, но Пухи-уиа отбила удар. А потом изо всех сил ударила свою противницу по животу, и та упала на землю.

Другая девушка набросилась на Пухи-уиа, сжимая в руке короткое копье. Но Пухи-уиа с такой силой ударила ее по плечам, что она выронила копье и убежала. Еще одна девушка тут же вышла вперед, размахивая толстой дубиной. Пухи-уиа отбила ее удар, но не так успешно, как предыдущие: дубина задела плащ Пухи-уиа. Девушка вновь замахнулась. Но на этот раз Пухи-уиа предупредила удар и, ловко повернув свое оружие, вонзила острый конец таиахи в живот противницы. Та упала и покатилась по песку. Одна за другой нападали девушки на Пухи-уиа и одна за другой отступали, обезоруженные ее ловкими ударами. Наконец мать встала в лодке во весь рост и крикнула:

— Дочь, остановись! Ты сразила всех моих воинов. Давай вместе вернемся к твоему отцу.

— Разве Купе (Купе — легендарный герой, один из первооткрывателей Новой Зеландии; согласно преданию, возвращаясь домой на остров Гаваики, он оставил своего ребенка на Северном острове и сказал ему: "Прощай. Я ухожу. И никогда не вернусь".)4 вернулся? — с тоской спросила Пухи-уиа.

— Тогда ничего не поделаешь. Оставайся. Я вернусь домой и приду к тебе на свадебный пир.

В Афиту поспешно готовились к свадебному пиру: ловили рыбу; выкапывали корни папоротника, складывали в кучки и сушили; ловили акул и вялили на солнце; били копьями голубей; собирали моллюсков пипи, пекли и сушили их на веревках; рубили деревья и запасали дрова; собирали в скалах ракушки и пекли в печах. В назначенный день гонец пришел на Маунгафау и позвал всех на пир.

Наконец, настал долгожданный день. Гостей с Маунгафау встречали приветливыми речами и развлекали танцами. Ран-гатира подвел их к подаркам, разложенным на марае. Здесь были перья птиц уиа и альбатросов, плащи из льна, нефрит и много других бесценных даров.

— Это подарки родителям Пухи-уиа, — сказал рангатира. Тогда гости положили перед хозяевами свои подарки: угрей, окуней хапуку, скумбрию, собак, вареных крыс, сушеных пипи, корзины с зелеными попугаями и другую еду, каждую в отдельном ряду. Потом положили рядом плащи, оружие и хлеб из плодов дерева хинау и из пыльцы тростника. Когда с приготовлениями было покончено, отец Пухи-уиа встал и, указывая посохом на разложенные дары, сказал:

— О вы, силы тьмы, о вы, силы света, примите это подношение! О вы, боги и предки, о вы, дети Хотунуи, примите это подношение! О ты, моя дочь, прими это подношение! Ты покидаешь меня. Я скорблю о тебе. Иди, сокровище мое, я рад, что ты жива. Твои предки и мои предки приплыли сюда в одной лодке. Прощай!

Так была вознаграждена храбрость молодой женщины, которая не отступила перед смертельной опасностью и пошла за своим возлюбленным. После свадьбы Понга и Пухи-уиа мирно и счастливо жили в Афиту.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >