Тоангина

Тоангина

Вождь Тоангина был грозой Уаикато; сильный, огромного роста — его справедливо называли великаном. Остальные воины не доходили ему до плеча. Недалеко от своей деревни Тауран-гануи он привязал к верхушке дерева длинную лиану и, раскачиваясь на ней, летал над рекой, где вверх и вниз плыли лодки. Во время этих полетов он разглядывал мужчин и женщин, которые собирали моллюсков на берегу и в воде. Выбрав несколько человек, Тоангина прокрадывался сквозь кусты, хватал их и уносил к себе или убивал тут же на месте. Но хуже всего было тем, кто плыл по реке. Стоило каким-нибудь безрассудным смельчакам или беззаботным путникам приблизиться к деревне, как Тоангина раскачивался на лиане и, пролетая над лодкой, хватал кого хотел. Лиана доставляла на берег двойную ношу, а Тоангина уже высматривал новую жертву. Иногда великан поднимал в воздух лодку со всеми путниками и тащил к себе. Даже те, кто плыли у дальнего берега, дрожали от страха перед вождем-великаном с устья Уаикато. Столкнув лодку на воду, Тоангина с такой силой ударял веслами, что за ним на гладкой воде тянулся хвост бурунов и через несколько минут несчастные уже были в его власти. Тоангина накидывал петлю на корму лодки, за которой гнался, и пригонял пленников к себе в па, где с удовольствием пожирал их.

Многие пытались покончить с Тоангиной. Но он был такой огромный и сильный, что без труда расправлялся со своими врагами. Особенно ненавидел Тоангину вождь Коронгои из па на берегу моря. Он напал на па великана, но его отряд потерпел жестокое поражение, а сам Коронгои попал в плен. Тоангина разрезал его тело на куски и выставил напоказ, чтобы все знали, какая участь ждет непокорных. Через некоторое время Тоангина сложил куски тела Коронгои в корзину, не пропускавшую воду, и бросил в реку. Корзина плыла по реке, и это зрелище надрывало сердце Уиа-варуа, дочери Коронгои и жены молодого рангатиры Те Хореты из деревни Те Ауаунга, расположенной на другом берегу реки, почти напротив деревни великана.

Уиа-варуа горячо убеждала мужа отомстить за гибель отца. Но Те Хорета хорошо знал, как трудно одолеть Тоангину. Он не хотел сражаться с противником, который во много раз превосходил его силами. Те Хорета не раз доказывал свою храбрость в обычных стычках. Однажды он вернулся после успешного нападения на соседнюю деревню и с гордостью рассказал жене о своих подвигах. Но Уиа-варуа занимало только одно. Вместо похвал на Те Хорету снова посыпались упреки за то, что он не отомстил за позорную смерть ее отца, Уиа-варуа обвиняла мужа в мягкосердечии, говорила, что он не любит ее.

Те Хорету оставалось только молчать. С тоской в сердце он вошел в дом, лег лицом к стене, перестал есть и не отвечал на вопросы. Кто бы к нему ни обращался, Те Хорета молчал. Уиа-варуа не замечала мужа. Она отказалась с ним разговаривать, пока он не отомстит за смерть ее отца, и как ни просили ее люди заставить Те Хорету есть и говорить, она стояла на своем. Прошло десять дней, Те Хорета не прикасался к пище и не произносил ни слова.

Весть о болезни Те Хореты дошла до его дяди Папаки, который жил на берегу гавани Манукау. Он поспешил к племяннику. Увидев, что Те Хорета молча лежит на циновке, Папаки очень огорчился.

— Мы спрашивали совета у отца неба, земли и моря, — сказал он. — Но они не ответили нам. Значит, ни небо, ни земля, ни море неповинны в твоей беде. Наверное, она таится в тебе самом. Может быть, ты совершил постыдный поступок? Скажи, мы постараемся тебе помочь.

При этих словах Те Хорета наконец повернулся лицом к Папаке.

— Жена, пойди к источнику и принеси кувшин воды для нашего гостя, — сказал Те Хорета. — Не бери воду из реки, непременно дойди до источника, там вода прохладнее и чище.

Уиа-варуа взяла кувшин и пошла за водой к дальнему источнику. Оставшись вдвоем с дядей, Те Хорета заговорил:

— Я лишился маны, — чистосердечно признался он. — Я готов встретиться лицом к лицу с любым воином, но жена требует, чтобы я отомстил за смерть Коронгои и убил Тоангину. Я не могу убить великана. Мне стыдно: я боюсь его.

— Я помогу тебе, — сказал Папака. -Твоя мана вернется, один воин не может одолеть Тоангину. Несколько могущественных вождей сообща нападут на Тоангину, ты будешь среди них. Пусть Уиа-варуа принесет еду и воду для меня и моих людей. Мы уходим. К тому времени, когда мы снова придем сюда, твоя мана вернется.

Весть о приготовлении к битве с Тоангиной обрадовала Уиа-варуа. Она принесла Те Хорете еду и питье и застала его бодрым и здоровым.

Папака пошел в па Мануреву (Манурева — теперь город на севере Северного острова.), чтобы поговорить с арики Ранги-каи-матой. Соплеменники Ранги-каи-маты увидели, что Папака приближается к па, и разожгли уму. Ранги-каи-мата ждал Папаку у себя в фаре, он снял с плеч плащ из собачьих шкур и постелил как циновку для своего гостя. Папака лег лицом вверх на край плаща в знак признания, что считает себя ниже могущественного Ранги-каи-маты. Устремив взгляд на балки, которые поддерживали крышу, он нараспев произнес каракиа, грозную каракиа, звавшую на бой.

Четыре балки

Поддерживают крышу дома,

Четырем или шести балкам по силам этот груз.

Есть ли человек

Сильнее и храбрее Тоангины?

Ему по силам победить ветер,

Победить воду,

Победить лес,

Победить солнце,

Победить звезды,

Победить море,

Победить всех людей.

Ранги-каи-мата взглянул на Папаку, и глаза его засверкали.

— Нет, сын мой, Тоангина — всего лишь ястреб, он вечно кружит в небе, потому что у него нет гнезда. Но у меня, вождя ястребов Тамаки, есть гнездо.

Довольный Папака улыбнулся, поднялся с плаща и, не дожидаясь, пока откроют печи, расстался с Ранги-каи-матой. Он пошел дальше и добрался до огромной Маунгакиекие (Маунгакиекие — теперь город Окленд на восточном побережье Северного острова.), где его с таким же почетом принял арики Ранги-хахауту. Лежа на краю его плаща, Папака снова повторил каракиа и сказал:

— Вы, вожди, всегда хвастаетесь своей силой, но человек по имени Тоангина сильнее всех на свете. Тоангине подчиняется вода, Тоангине подчиняется огонь, Тоангине подчиняются люди.

В ответ Папака услышал гордые слова арики:

— Нет, сын мой, Тоангина — всего лишь пес с пятнистой шкурой. Тоангина — беспородный пес, а мы — белые собаки Тамаки. Нас можно узнать даже в темноте.

Папака поспешил вернуться к себе в па.

— Я говорил с арики из Мануревы и Маунгакиекие, — сказал Папака своим соплеменникам. — Если мы вступим в бой с великаном Тоангиной и потерпим поражение, Ранги-каи-мата и Ранги-хахауту отомстят за нас. Они не дадут Тоангине уйти от расправы. Но нам выпала честь первыми помериться с ним силами. Кто пойдет со мной?

Воины громко закричали. Все мужчины, способные носить оружие, поспешили выйти вперед.

— Очень хорошо, — сказал Папака, — я выберу из вас семьдесят человек.

Боевая ладья — вака тауа — поплыла сначала по длинному рукаву гавани Манукау. Потом лодку пронесли по суше, спустили в реку Уаикато, и отряд отправился в па Те Хореты. Здесь Папака передал свой отряд Те Хорете. По приказу Те Хореты воины легли на дно лодки, а женщины забросали их льном. На виду остался только рулевой Те Ава, тесть Тоангины, которому уже давно хотелось покарать Тоангину за его жестокость. Те Ава погрузил весло в воду, лодка отплыла от берега и заскользила вниз по реке.

Тоангина беззаботно раскачивался на лиане, поглядывая на реку, и вдруг увидел огромную лодку, в которой стоял один человек. Тоангина заподозрил неладное. Когда лодка поравнялась с ним, он взлетел над водой и обшарил ее взглядом от носа до кормы.

Тоангина с удивлением узнал в рулевом Те Аву. Но еще больше его удивило, что на такой большой боевой лодке плыл только один человек. Лиана унесла Тоангину на берег, но он оттолкнулся и снова настиг лодку.

— Почему ты плывешь один в такой большой лодке? Зачем тебе эти снопы льна? — прокричал Тоангина.

Те Ава молчал. Он развернул лодку и направил ее к берегу. В этой пустой боевой лодке, с которой не доносилось ни звука, было что-то зловещее, и Тоангина не выдержал. Он торопливо бросил лиану и побежал к своему фаре. Оглянувшись через плечо, Тоангина увидел, что нос лодки коснулся берега. Внезапно раздался громкий крик, снопы льна полетели в воздух, сто сорок сильных воинов выпрыгнули на берег и бросились вдогонку за Тоангиной.

Тоангина, как безумный, стрелой пронесся по деревне, за ним по пятам мчались разъяренные воины. Некоторые из них вступили в схватку с воинами Тоангины, но Те Хорета и несколько его приближенных продолжали преследовать Тоангину и больше ни на кого не обращали внимания. Великан свернул в сторону и бегом возвратился к лодке.

— Те Ава, что мне делать? Сжалься надо мной, — взмолился Тоангина, хватая ртом воздух.

Те Ава по-прежнему сидел в лодке; не произнося ни слова, он указал на едва заметную тропку, которая вела в болото, заросшее тростником. Великан побежал, но скоро заметил, что враги нагоняют его. Тоангине приходилось приминать тростник, а Те Хорета и его друзья бежали по тропинке, которую он протаптывал. Те Хорета уже почти нагнал Тоангину, но тот круто повернул и встал на сухую кочку. Здесь Тоангина наконец взглянул в лицо своему врагу и сразу почувствовал облегчение. Его преследовал Те Хорета, жалкий трус Те Хорета, презренный зять убитого им Коронгои!

Но Тоангина ошибся. В этот день перед ним стоял другой Те Хорета. Разгоряченный ненавистью, он яростно размахнулся своей дубиной — таиахой — и нанес Тоангине такой удар, что у великана полилась кровь. Тоангина в гневе поднял свою таиаху величиной с большое дерево, но она просвистела над головой Те Хореты, не причинив ему вреда. Тоангина старался бить ниже, но молодой вождь каждый раз увертывался от удара.

К несчастью, Те Хорете никак не удавалось нанести новый удар. Его таиаха застревала в густых зарослях тростника, в то время как великан беспрепятственно размахивал таиахой и обрушивал удары на Те Хорету.

Воспользовавшись минутной передышкой, Те Хорета воткнул таиаху в землю, сжал в руках заостренный конец и, собрав все силы, переломил таиаху пополам. Теперь у него было что-то вроде копья или меча. Он вонзил смертоносное оружие в сердце Тоангины, и бездыханный великан рухнул на землю, как могучее дерево тотара.

Те Хорета наклонился над телом, что-то сделал и бросился на поиски сына Тоангины, с которым расправился в одну минуту.

Битва окончилась, все защитники Тоангины были перебиты, и воины собрались вокруг тела великана. Один из них, Те Вехе, встал рядом с трупом и торжественно объявил, что это он победил кровожадного великана.

— Нет, это я убил Тоангину, — заявил Те Хорета. Те Вехе с презрением рассмеялся:

— Сказать-то это легко, только ты опоздал. Тоангину убил я, и я могу это доказать.

— Докажи, — сказал один из пожилых мужчин.

Те Вехе широко улыбнулся, заранее празднуя победу.

— Смотрите, — сказал он и показал нефритовый тики (Тики — вырезанное из дерева или нефрита изображение предка, которое маори носили на шее.), который принадлежал Тоангине, как все хорошо знали.

Воины повернулись к Те Хорете. Но молодой вождь спокойно сказал Те Вехе:

— Открой рот Тоангины. Что ты там видишь?

— Во рту нет языка, — с удивлением проговорил Те Вехе.

— Ты знаешь, где язык?

— Нет.

Те Хорета вынул руки из-под плаща и показал всем отрезанный язык Тоангины.

Те Вехе ничуть не смутился и спокойно признался в обмане.

— Ты доказал, что убил Тоангину, — сказал он. — Забирай великана себе, мне нужна только его земля.

Те Хорета с презрением отказался от дележа добычи.

— Мы все — одна семья, — сказал он. — Нам не к лицу спорить о таких пустяках.

Те Хорете было все равно, кому достанется земля. Он радовался, что его мана вернулась, что жена восхищается его мужеством. В семье вождя воцарился мир, ив подтверждение восстановленного согласия у Те Хореты родилось семеро детей.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >