П.83. Из допроса свидетеля Б. Далеруса

П.83. Из допроса свидетеля Б. Далеруса

[Стенограмма заседания Международного военного трибунала от 19 марта 1946 г.]

Штамер[312]: Расскажите Трибуналу, как получилось, что Вы, будучи частным лицом и шведом, старались добиться взаимопонимания между Англией и Германией?

Далерус: Я очень хорошо знал Англию, так как я жил там в течение 12 лет. Я также очень хорошо знал и Германию. Во время первой мировой войны, живя как в Германии, так и в Англии, я наблюдал отношение к этой войне как одной, так и другой страны. Во время посещения Англии в конца июня 1939 года я побывал в ряде городов: Бирмингеме, Ковентри, Манчестере и Лондоне и повсюду видел непоколебимую веру в то, что народ Великобритании не потерпит более агрессии со стороны Германии. 2 июля я встретился с некоторыми друзьями в «Конститьюшинэл Клаб», мы обсудили сложившееся положение, и они ясно резюмировали общее мнение английской общественности...

После того как я заметил, что в третьей империи имелась склонность игнорировать нежелательные сообщения, я счел своим долгом сообщить это мнение английской общественности высшим кругам Германии и думал, что это сообщение будет очень ценным.

Штамер: Когда Вы говорите о своих друзьях, Вы имеете в виду членов английского парламента?

Далерус: Нет, это были люди из делового мира. Если Трибунал желает, я могу зачитать список фамилий.

Штамер: Кто были эти люди? Назовите их фамилии.

Далерус: Можно ли для сокращения времени передать этот список Трибуналу?

Председатель: По-моему, их фамилии не имеют большого значения, если они являлись представителями деловых кругов, не правда ли?

Далерус: Согласившись со своими друзьями в вопросе о целесообразности посещения Германии, я отправился туда и добился приема у Геринга 6 июля, в 4 часа дня, в его поместье Каринхале. Я рассказал ему о своих наблюдениях в Великобритании и особенно указал на необходимость предпринять все меры для предотвращения возможности войны. Геринг выразил сомнение по поводу того, не следует ли все происходящее в Великобритании рассматривать как попытку обмана. Он также высказал мнение относительно того, что Великобритания стремится контролировать ход событий на континенте. Я сказал ему, что я не хочу, чтобы он принимал мои заявления как заявления гражданина нейтрального государства, и предложил устроить встречу членов германского правительства с англичанами, знавшими обстановку.

Я предложил, чтобы совещание состоялось в Швеции возможно, по приглашению Его Величества короля Швеции или шведского правительства.

8 июля я получил от Геринга ответ, где он сообщал, что Гитлер согласен с этим планом, и я отправился в Швецию с тем, чтобы устроить эту встречу в Швеции. Шведское правительство, по некоторым соображениям, сочло нежелательным, чтобы Его Величество король или правительство послали такое приглашение, но оно не имело ничего против того, чтобы частные лица подготовили соответствующие условия для проведения этого совещания. Граф Трола Вахмеестер с готовностью предложил нам свой замок Трола Билда для совещания.

19 июля я уехал в Лондон для того, чтобы начать подготовку к этому совещанию.

Председатель: Доктор Штамер, в интересах экономии времени не можете ли Вы попросить свидетеля дать показания о самих переговорах? Все эти предварительные шаги не имеют, по моему мнению, большого значения.

Штамер: Хорошо, он сейчас перейдет к этим переговорам, к тому предварительному совещанию, которое состоялось 7 августа в Сенке Ниссен Коог. Вы хотели сказать, что 19 июля вылетели в Лондон и встретились там с лордом Галифаксом 20 июля?

Далерус: Да.

Штамер: Расскажите Трибуналу, о содержании Вашей беседы с лордом Галифаксом 20 июля?

Далерус: Я встретился с лордом Галифаксом 20 июля. Он подчеркнул, что он не желает, чтобы кто-либо из членов английского правительства или членов парламента участвовал в этой встрече. Однако правительство Его Величества с интересом будет следить за ходом и результатами этой встречи.

Встреча состоялась в Сенке Ниссен Коог в Шлезвиг-Гольштейне, вблизи датской границы, в поместье, принадлежавшем моей жене. На встрече присутствовали 7 англичан, Геринг, Боденшатц и доктор Шеттл.

Штамер: Какого числа это было?

Далерус: Это было 7 августа. Совещание началось в 10 часов. В самом начале Геринг предложил англичанам задать ему любые вопросы.

После этого состоялась длительная беседа о политических событиях, особенно в связи с взаимоотношениями между Великобританией и Германией. В конце концов, перешли к вопросу о Мюнхене и о событиях, последовавших после Мюнхена. Английские представители подчеркнули необходимость прекратить политические агрессии в Европе; также обсуждался вопрос о польском коридоре и о Данциге. Английские представители дали ясно понять, что в случае, если Германия попытается насильно оккупировать какую-либо новую территорию, то Британская империя, в соответствии со своими обязательствами, окажет помощь Польше. Геринг дал честное слово государственного деятеля и солдата, что, хотя ему как руководителю самого могущественного воздушного флота в мире, возможно, и придется ввести в бой свои воздушные силы, но он сделает все возможное для того, чтобы попытаться предотвратить возникновение войны. В результате совещания все присутствовавшие пришли к заключению, что будет очень полезным как можно быстрее организовать встречу представителей Великобритании и Германии. Совещание окончилось поздно ночью. На следующее утро английские представители предложили, чтобы в этой конференции приняли участие четыре страны: Великобритания, Франция, Италия и Германия. Я поехал в Зильт, где находился Геринг, и он от имени Германии согласился с этим видоизмененным предложением.

Штамер: Участвовали ли в этом совещании английские члены парламента?

Далерус: Нет, там были только представители деловых кругов Англии.

Штамер: Было ли сообщено об этом посещении лорду Галифаксу?

Далерус: Английские представители покинули Германию рано утром 9 августа и, вернувшись в Англию, немедленно представили доклад в министерство иностранных дел Великобритании.

Штамер: Состоялась ли намеченная конференция, и как развернулись события дальше?

Далерус: Я лично от Геринга получил подтверждение того, что Гитлер согласен созвать такую конференцию. Этот вопрос обсуждался в Лондоне, и 19 августа мне сообщили о том, что я должен поехать в Париж, очевидно, для получения ответа от англичан. Перед отъездом я узнал, что между Россией и Германией заключено торговое соглашение, которое затем было распространено и на другие политические вопросы. 23 августа в 10 ч. 30 м. утра Геринг разговаривал со мной по телефону и просил по возможности немедленно приехать к нему в Берлин. Я прибыл в Берлин 24 числа и в 2 часа уже встретился с Герингом.

Штамер: Каково было содержание Вашей беседы?

Далерус: Он сказал мне, что положение стало очень серьезным из-за того, что между Польшей и Германией не было достигнуто никакой договоренности. Он просил меня поехать в Лондон и объяснить положение англичанам.

Штамер: Вы там должны были особенно указать на то, что Германия готова на соглашение с Англией?

Далерус: Да, Геринг заявил, что Германия очень желает добиться взаимопонимания с Великобританией.

Штамер: Когда Вы уехали затем в Лондон?

Далерус: 25-го, в пятницу, на следующее утро.

Штамер: Эта поездка была согласована с Гитлером?

Далерус: Этого я сказать не могу.

Штамер: С кем Вы совещались там, в Лондоне, 25-го вечером?

Далерус: У меня состоялась беседа с лордом Галифаксом в 6 ч. 30 м. вечера.

Штамер: Что рассказал Вам при этом Галифакс?

Далерус: Он сообщил мне, что в тот же день Гендерсон беседовал с Гитлером и что Гендерсона ожидали в Лондоне в субботу 26-го. Он выразил надежду, что теперь имеются официальные пути для переговоров и поэтому можно будет прийти к соглашению. Он поблагодарил меня за то, что я сделал, и сказал, что мои услуги, по-видимому, более не потребуются.

Штамер: Вы в тот же вечер по телефону разговаривали с Герингом?

Далерус: Да.

Штамер: Каково было содержание этого разговора?

Далерус: Я пытался звонить ему в 8 часов вечера, и лишь после содействия со стороны министерства иностранных дел мне удалось установить связь. Геринг затем сказал мне, что положение было чрезвычайно напряженное, и просил меня сделать все возможное для того, чтобы добиться созыва конференции представителей Великобритании и Германии.

Штамер: Вы сообщили лорду Галифаксу об этом разговоре?

Далерус: Да, господин Робертс — сотрудник министерства иностранных дел — немедленно получил точный текст нашей беседы, и еще до полуночи текст был передан лорду Галифаксу.

Штамер: Состоялось ли еще на следующее утро, то есть в субботу 26 августа, совещание с Галифаксом? Каково было содержание этого совещания?

Далерус: Я встретился с лордом Галифаксом в субботу 26 августа в 11 часов и сказал ему, что, насколько мне известно, германское правительство пытается добиться быстрого решения, и подчеркнул, что было бы очень важно дать ясно понять германскому правительству, что при таком серьезном положении необходимо действовать с большой осторожностью и чувством ответственности. Я попросил его, чтобы он особенно указал германскому правительству на желание английского правительства добиться взаимопонимания.

Штамер: Какое предложение Вы сделали тогда лорду Галифаксу?

Далерус: Я предложил лорду Галифаксу написать письмо Герингу, которое я немедленно мог бы отвезти в Берлин и передать ему лично.

Штамер: Галифакс последовал Вашему предложению?

Далерус: Да, Галифакс переговорил с Чемберленом и после этого написал прекрасное письмо, в котором он очень ясно указал на желание правительства Его Величества достичь мирного соглашения.

Штамер: И Вы с этим письмом прилетели обратно в Берлин?

Далерус: Да. Я прибыл в Берлин вечером и встретился с Герингом приблизительно в 10 часов вечера.

Штамер: Расскажите Трибуналу о содержании этой беседы с Герингом, которую Вы имели в связи с посещенном лорда Галифакса.

Далерус: Я встретился с Герингом в его поезде, который должен был следовать в ставку. Я рассказал ему о положении вещей в Лондоне и подчеркнул, что, если германское правительство предпримет какие-либо шаги против Данцига, то, без сомнения, это вызовет немедленно войну с Великобританией. Но я сказал, что британское правительство будет делать все возможное, чтобы избежать кризиса. Объяснив положение вещей, я передал ему письмо. Он разорвал конверт и после того, как прочел письмо, попросил меня тщательно перевести его, так как очень важно, чтобы содержание было правильно понято. Он вызвал своего адъютанта и приказал остановить поезд на следующей станции, заявив, что, по его мнению, необходимо немедленно сообщить Гитлеру о содержании письма. Я поехал с ним на автомашине в Берлин, и ровно в полночь мы остановились у имперской канцелярии. Геринг пошел к Гитлеру, а я поехал в гостиницу.

Штамер: Итак, это было 21 августа ночью, — не прав да ли?

Далерус: Так точно.

Штамер: Имели ли Вы тогда беседу еще и с Гитлером?

Далерус: Приблизительно в 0 ч. 15 м. ночи ко мне приехали два офицера и попросили меня поехать к Гитлеру. По приезде к Гитлеру я немедленно был принят им. При беседа присутствовал только Геринг.

Штамер: Расскажите несколько более подробно об этой беседе.

Далерус: Гитлер в своих обычных тонах начал с пространного объяснения германской политики. Это длилось приблизительно 20 минут, и я решил, что ничего полезного из этого посещения не получится. Воспользовавшись подходящим моментом, когда он ругал английский народ и Великобританию, я прервал его и сказал, что я работал в Великобритании в качестве инженера и руководителя промышленного предприятия, что я очень хорошо знаю английским народ и поэтому я не могу согласиться с его заявлением. После этого произошла длительная беседа, во время которой он задал много вопросов об Англии. Затем он начал объяснять мне, как прекрасно вооружена германская армия. Он очень волновался, ходил взад и вперед по комнате и, в конце концов, находясь в состоянии сильного возбуждения, сказал мне, что если дело дойдет до войны, — он будет строить подводные лодки, очень много подводных лодок. Он говорил так, как будто он не осознавал, что в комнате находились другие лица, помимо него. После этого он начал кричать, что он будет строить самолеты и самолеты и что он выиграет войну. Через некоторое время он успокоился и начал говорить об Англии. Он сказал:

«Господин Далерус, скажите мне, почему мне никогда не удалось достичь соглашения с английским правительством? Вы как будто бы хорошо знаете Англию, возможно, Вы в состоянии объяснить мне это?»

Я несколько колебался, но потом сказал ему, что, зная слишком хорошо английский народ, я считаю, что причиной является недоверие англичан к нему и его правительству.

Беседа продолжалась. Он пространно изложил мне содержание его беседы с Гендерсоном и в конце попросил меня немедленно отправиться в Лондон и объяснить там его точку зрения. Естественно, я отказался, сказав ему, что я не могу поехать в качестве уполномоченного германского правительства, но если английское правительство выскажет желание, чтобы я совершил такую поездку, то я это сделаю. В качестве условия было решено следующее: я должен точно знать, какие у него имеются предложения. Мы провели вместе полтора часа, в течение которых он полностью изложил различные вопросы, причем более подробно, чем он их объяснял Гендерсону.

Штамер: Какие предложения Вы, в общем, должны были передать?

Далерус: В сжатой форме эти предложения сводятся к следующему:

1. Германия желает заключить пакт или союз с Великобританией.

2. Англия должна помочь Германии получить Данциг и польский коридор.

3. Германия обязуется обеспечить гарантию границ Польши.

4. Должно быть достигнуто соглашение относительно колоний Германии.

5. Должны быть обеспечены гарантии в отношении обращения с немецкими меньшинствами в Польше.

6. Германия обязуется защищать Британскую империю Германскими вооруженными силами в случае, если на последнюю будет совершено нападение...

Штамер: Каков был дальнейший ход переговоров?

Далерус: На следующее утро я вылетел на специальном самолете, договорившись предварительно с Лондоном. Я встретился с господином Чемберленом, лордом Галифаксом, сэром Горасом Вильсоном и сэром Александром Кадоганом.

Штамер: Это было 27 августа, — не правда ли?

Далерус: Да, 27 августа, на Даунингстрит, №10.

Штамер: Каково было содержание этого совещания с Чемберленом и лордом Галифаксом?

Далерус: Мы очень подробно обсудили выдвинутые предложения. По некоторым пунктам, как видно из английской «Голубой книги», эти предложения отличались от тех, которые были сделаны Гендерсону. Поэтому я предложил правительству Великобритании, что если оно полностью доверяет мне как посреднику, то оно должно сказать мне, в какой мере оно может принять эти предложения, после чего я готов буду вернуться в Берлин в тот же день и изложить точку зрения англичан Гитлеру и Герингу. Они должны задержать Гендерсона в Берлине до понедельника с тем, чтобы дать ответ, предварительно узнав мнение Гитлера о точке зрения англичан.

Штамер: В этот день Вы совещались еще с сэром Александром Кадоганом?

Далерус: После встречи с членами правительства, фамилии которых я упомянул выше, я имел длительную беседу с Кадоганом.

Штамер: Вы получили от него определенные предложения?

Далерус: Да.

Штамер: Каково было их содержание?

Далерус: Я должен сказать, что правительство. Великобритании приняло все меры для того, чтобы самым корректным образом ответить на пункты германских предложений. Естественно, что пункт 6 — предложение о защите Британской империи — был отклонен. Также они отказались обсуждать вопрос о колониях до тех пор, пока Германия не проведет демобилизацию. Что касается границ Польши, то они желали, чтобы эти границы были гарантированы пятью великими державами: Россией, Германией, Англией, Францией и Италией. Что касается коридора, то они рекомендовали начать немедленные переговоры с Польшей. Что касается пункта первого, то Англия в принципе готова была прийти к соглашению с Германией.

Штамер: Вы возвратились в Германию с этими предложениями?

Далерус: Да, англичане обещали послать Гендерсона обратно в тот же день. Но я связался по телефону с Берлином, откуда мне дали согласие на то, чтобы Гендерсон вернулся лишь в понедельник. В тот же вечер я вылетел из Англии и около полуночи прибыл в Берлин.

Штамер: Вы совещались с Герингом после этого?

Далерус: Я встретился с Герингом приблизительно в 11 ч. 30 м. в воскресенье вечером и сообщил ему о результатах своей поездки.

Штамер: Можете ли Вы несколько подробнее рассказать нам об этой беседе?

Далерус: Он рассматривал этот ответ не очень благоприятным. Но я объяснил ему, что, учитывая ход событий в последние годы, вряд ли можно было ожидать, чтобы Великобритания согласилась с тем, чтобы одна Германия давала гарантию в отношении границ Польши. Что касается вопроса о колониях, то я объяснил ему, что любое английское правительство, которое попытается провести этот вопрос в парламенте в тот период, когда германские войска мобилизованы, несомненно, потерпит неудачу.

Что касается шестого пункта, я попытался дать ему ясно понять, что Великобритания, или Британская империя, предпочтет защищать сама свои собственные интересы.

В конце он сказал, что будет лучше, если он один встретится с Гитлером. Он отправился в имперскую канцелярию, а я вернулся в гостиницу. Приблизительно в час утра в понедельник, 28-го числа, мне позвонили и сообщили, что Гитлер согласен с точкой зрения англичан при условии, если ожидаемый от Гендерсона ответ будет таким же, каким его передал я.

Штамер: Вы в ту же ночь пошли в английское посольство?

Далерус: Я немедленно отправился в английское посольство и сообщил сэру Джорджу Форбсу о результатах беседы с Герингом, а он послал телеграмму в Лондон.

Штамер: Вы сообщили Герингу содержание этой беседы с Форбсом?

Далерус: Конечно, я действовал совершенно открыто.

Я сказал Герингу, что я намереваюсь делать. И германскому правительству была прекрасно известна моя беседа с Форбсом.

Штамер: Когда Вы опять затем встретились с Герингом?

Далерус: Я встретился с Герингом в понедельник 28-го утром, в его ставке.

Штамер: Я думаю, что это было уже во вторник утром?

Далерус: Нет, в понедельник утром, 28 августа.

Штамер: Каково было содержание этой беседы с Герингом?

Далерус: В общем и целом мы говорили о положении вещей, и он как будто бы был удовлетворен тем фактом, что Форбс послал телеграмму в Лондон.

Штамер: Вы опять потом посетили Форбса?

Далерус: Да, я впоследствии видел Форбса, но эта встреча не имела особого значения.

Штамер: И Вы потом опять встретились с Герингом во вторник, — не правда ли, — во вторник утром?

Далерус: Самое важное произошло во вторник утром или, вернее, в 1.15 утра 29-го числа, когда мне, по просьбе Геринга, позвонил подполковник Конрад из имперской канцелярии. Он сообщил мне, что Гендерсон вручил свой ответ в письменной форме, который был весьма удовлетворительным, и имеется надежда на то, что угроза войны миновала...

Штамер: 29 августа Вам еще раз позвонил Геринг, — не так ли? По какому поводу он Вам позвонил?

Далерус: Поздно вечером, приблизительно в 10.30 вечера, когда я был в своем номере в гостинице, мне позвонил Форбс, который заявил, что он должен немедленно встретиться со мной; он приехал в гостиницу и объяснил, что встреча Гитлера с Гендерсоном во вторник вечером была чрезвычайно неудачной. Между ними произошел спор, после чего они разошлись. Он спросил меня, что я могу посоветовать при данном положении вещей? Во время нашей беседы мне позвонил Геринг и попросил меня приехать к нему домой в Берлин. Он сказал мне то же самое и казался очень расстроенным по поводу того, что произошло. Он показал мне ответ Германии на английскую ноту и тщательно ее просмотрел, пытаясь объяснить причину почему нота была сформулирована таким образом. В конце он попросил меня вновь немедленно отправиться в Лондон и попытаться дать объяснения по поводу этого злополучного инцидента английскому правительству, а также передать, что Гитлер подготавливает предложения Польше, которые, очевидно, будут готовы на следующий день. Затем, договорившись с сэром Кингсли Вудом, министром авиации, о моем новом посещении Англии, я вылетел в среду в 5 часов утра. Немедленно после прибытия в Лондон я встретился с теми же членами правительства Его Величества.

Штамер: С кем Вы встретились там? Кто это был?

Далерус: С теми же людьми — господином Чемберленом, лордом Галифаксом, господином Горасом Вильсоном и Кадоганом.

Штамер: Каково было содержание этого совещания?

Далерус: Было очевидно, что в то время английское правительство с большим недоверием относилось к Германии. Оно было склонно думать, что какие бы меры ни предпринимались с их стороны, ничто не сможет удержать Гитлера от объявления войны Польше. Правительство Великобритании сделало все возможное. Оно послало своему послу в Варшаве просьбу для передачи польскому правительству, чтобы оно делало все возможное для того, чтобы избежать инцидентов на границе. Члены английского правительства сказали мне, что вряд ли можно ожидать от польского правительства, чтобы оно послало своих представителей в Берлин для ведения переговоров после того, что произошло с другими странами в последние годы, когда они также посылали подобные миссии в Берлин.

Я позвонил в Берлин и хотел установить связь с Герингом с целью попытаться убедить его организовать встречу представителей вне Германии. Он ответил, что это невозможно, что Гитлер в Берлине и что эта встреча должна состояться только в Берлине; что касается предложений Польше, то члены английского правительства с большим недоверием относятся к ним. Днем польское правительство созовет совещание и результаты передаст в Берлин. Тем временем я сам вернулся в Берлин.

Штамер: Когда Вы встретили там Геринга?

Далерус: Я встретился с Герингом вскоре после полуночи в среду. Во-первых, он сообщил мне о предложениях, сделанных Польше, и показал мне ноту. Я позвонил Форбсу и передал ему это сообщение. Затем он сообщил мне, что Риббентроп отказался передать английскому послу эту ноту после того, как он быстро прочитал ее. Я немедленно передал Герингу, что невозможно так обращаться с послом британской империи, и предложил, чтобы он разрешил мне позвонить Форбсу и передать ему содержание этой ноты по телефону. Я сделал это приблизительно в час утра в четверг...

Штамер: На следующее утро Вы пошли в английское посольство для того, чтобы убедиться, правильно ли понята Ваша телефонная передача?

Далерус: Да. Я встретился с Гендерсоном в четверг, 31 числа, в 10 час. утра и обсудил вопрос относительно ноты. Затем он попросил меня немедленно поехать к Липскому — польскому послу в Берлине и передать ему копию этой ноты.

Штамер: И это произошло?

Далерус: К Липскому вместе со мной он послал Форбса. Я зачитал Липскому эту ноту, но казалось, что он не понял ее содержания, поэтому я ушел из комнаты, продиктовал ноту секретарю и вручил текст Липскому. Тем временем Липский заявил Форбсу, что он не намерен обсуждать эту ноту с германским правительством.

Штамер: Не могли бы Вы как можно точнее передать его слова? Мне кажется, — это особенно важный момент.

Далерус: Он сказал, что у него нет полномочий вести переговоры с германским правительством...

Штамер: Вы передали содержание этой беседы в Лондон по телефону?

Далерус: Я немедленно позвонил из английского посольства и сообщил сэру Горасу Вильсону об этом совещании.

Штамер: Не состоялась ли еще одна беседа после обеда у Геринга?

Далерус: Я встретился с Герингом в час дня. Он получил копию телеграммы, посланной польским правительством Липскому, в которой говорилось о том, что Липский не должен без особых указаний из Варшавы вести переговоры с германским правительством. Было очевидно, что поляки при существовавших обстоятельствах боялись предпринимать какие-либо действия, однако германское правительство было очень раздражено этой телеграммой.

Штамер: Затем Вы еще раз встретились у Геринга с английским послом в тот же день после обеда?

Далерус: Положение казалось безвыходным. Гитлер вызвал сэра Гендерсона. У них произошла ссора. Риббентроп также поссорился с ним, и мне казалось, что единственный выход был в том, чтобы между Герингом и Гендерсоном было достигнуто соглашение. Я предложил, чтобы между ними состоялась встреча. Эта встреча состоялась в 4 ч, 50 м. дня в доме Геринга. Кроме них присутствовали Форбс и я.

Штамер: Каково было содержание этой беседы?

Далерус: Еще до встречи Гендерсон высказал свои подозрения по поводу того, что германское правительство попытается пойти на уступки Англии и внести раскол во взаимоотношения между Польшей и Англией. Поэтому Гендерсон вел себя очень осторожно в течение всей двухчасовой беседы, и в результате обе стороны согласились с тем, что необходимо созвать совещание представителей двух стран, и рассматривали это как единственный путь избежать войны.

Штамер: И Вы предложили, чтобы Геринг немедленно встретился с английскими представителями?

Далерус: Я предложил, чтобы эта встреча немедленно состоялась в Голландии и чтобы Геринг представлял Германию.

Штамер: Каково было мнение Гендерсона по поводу этого предложения?

Далерус: Гендерсон обещал передать это предложении своему правительству, но у меня создалось впечатление, что он уже знал о том, что германские вооруженные силы готовы к выступлению и казалось, что он не особенно верил в какие-либо возможности.

Штамер: Известно ли Вам высказывание Геринга следующего содержания:

«Если поляки не уступят, то Германия раздавит их, как вшей, но будет очень жаль, если Британия решится объявить войну. Это было бы очень неумно с ее стороны»?

Далерус: Я не могу припомнить эти слова, но вполне возможно, что во время двухчасовой беседы эти слова были произнесены им.

Штамер: Как закончилось это совещание?

Далерус: В 7 часов вечера мы расстались. Обе стороны согласились принять меры к тому, чтобы в Голландии состоялась встреча.

Штамер: Затем Вы 1 сентября встретились еще раз с Герингом?

Далерус: Я встретился с Герингом 1 сентября в 8 часов вечера в его ставке. После некоторого колебания он сказал мне, что война началась потому, что поляки напали на радиостанцию в Глейвице и взорвали мост близ Диршау. Позднее он изложил другие детали, из которых я заключил, что все силы германской армии направлены на Польшу.

Штамер: Затем, 3 сентября, Вы встретились еще раз с Герингом и при этом Вы предложили, чтобы Геринг сейчас же полетел в Лондон для непосредственных переговоров?

Далерус: Прежде чем я перейду к тому, что произошло позже, мне кажется, следует сказать, что я встретился с Гитлером в имперской канцелярии 1 сентября как раз после того, как он произнес свою речь в рейхстаге. Он страшно нервничал и был очень взволнован. Он сказал мне, что он всегда подозревал англичан в том, что они хотят войны. Затем он заявил, что он разобьет Польшу и захватит всю страну. Затем Гитлер окончательно вышел из себя и стал кричать, что, если нужно, они будут воевать год, два и даже десять лет.

Затем в воскресенье, 3 сентября, рано утром я получил сообщение от Форбса о том, что в 9 часов будет послан ультиматум. Условия этого ультиматума будут заключаться в немедленном прекращении военных действий и отводе Германских войск к немецкой границе.

Я немедленно отправился в ставку Геринга близ Потсдама. Он был там, а не у Гитлера. Я попросил его по крайней мире попытаться добиться того, чтобы на этот ультиматум был послан какой-нибудь разумный ответ. У меня создалось впечатление, что некоторые члены германского правительства стояли за войну, и я боялся, что если будет послан ответ в письменной форме, то он не будет составлен таким образом, чтобы избежать войны с Англией. Поэтому я предложил Герингу, чтобы он отправился в Англию до 11 часов, для переговоров.

Штамер: Каково было отношение Геринга к этому предложению?

Далерус: Он принял это предложение и позвонил Гитлеру. Гитлер согласился.

Штамер: Вы затем позвонили в Лондон?

Далерус: Да, я позвонил в Лондон, установил связь с министерством иностранных дел, которое ответило, что оно не может рассматривать это предложение до тех пор, пока не будет получен ответ в письменной форме на ультиматум.

Штамер: Это сообщение Вы передали Герингу?

Далерус: Да...

Штамер: 4 сентября Вы еще раз говорили с Герингом?

Далерус: Да, 4 сентября я имел краткую беседу с Герингом, но эта беседа не имеет большого значения.

Штамер: Не заявлял ли Вам Геринг при этом, что он, что бы ни случилось, будет стремиться вести войну по возможности гуманнее и что Германия ни при каких условиях первая не предпримет военных действий против Англии, но, если оттуда начнут стрелять, ответ не заставит себя долго ждать?

Далерус: Да, это правильно...

Штамер: Вы 24 сентября 1939 г. в Стокгольме говорили с Форбсом?

Далерус: Нет, я встретился с Форбсом 24 сентября в Осло после оккупации Польши. Это была попытка установить, имелась ли возможность предотвратить мировую войну. Он передал мне в письменной форме точку зрения английского правительства, состоявшую из следующих пунктов:

«Правительство Великобритании должно освободить Европу от постоянно повторяющейся угрозы германской агрессии и дать возможность народам Европы...».

Председатель: Одну минуту. Какое отношение имеет к Герингу письмо, написанное Форбсом?

Штамер: Содержание этого письма Далерус 26 сентября обсуждал с Герингом и попытался на этой базе добиться какого-либо соглашения.

Председатель: Пусть свидетель расскажет о своей беседе с Герингом.

Штамер: Господин Далерус, Вы 26 сентября посетили Геринга в Берлине, — не так ли?

Далерус: Я встретился там с Герингом и Гитлером 26 сентября.

Штамер: Вы уведомили Геринга о тех предложениях, которые Вам сделал Форбс?

Далерус: Я обсудил с Гитлером вопрос о том, на каких условиях он готов был возместить тот ущерб, который он причинил Польше, и восстановить мир. И, к моему великому сожалению, он решительно заявил, что он не собирался вообще обсуждать вопрос о Польше. Польша оккупирована, и этот вопрос более не касается Великобритании. После этого я понял, что его цель заключалась в том, чтобы внести раскол между Польшей и Англией и, с согласия Великобритании, иметь возможность оккупировать Польшу без риска войны с Великобританией и Францией.

Штамер: В июле 1940 года Вы еще раз встретились с Герингом?

Далерус: Да, Геринг предложил в июле 1940 года, чтобы его Величество король Швеции попытался предложить различным державам переговоры о мире.

Штамер: У меня нет больше вопросов.

(К микрофону подходит сэр Дэвид Максуэлл-Файф.)

Файф: Скажите, правильно ли я понял Ваш последний ответ? Сказали ли Вы:

«Я тогда понял, это было 26 сентября что его, то есть Геринга, цель заключалась в том, чтобы внести раскол в отношения между Польшей и Великобританией и оккупировать Польшу с согласия Великобритании»?

Это правильно?

Далерус: Да, это правильно, но я хотел сказать, что это было целью германского правительства, включая Геринга.

Файф: Сейчас я хочу, чтобы Вы объяснили Трибуналу, почему Вы в то время не поняли сущности этой цели?

Ваша первоначальная цель встречи с Герингом в начале июля заключалась в том, чтобы сообщить ему, что английское общественное мнение ожесточилось и не потерпит нового акта агрессии. Это правильно, не так ли?

Далерус: Да.

Файф: Цель Вашей встречи с Герингом изложена на странице восьмой Вашей книги[313]?

Далерус: Да.

Файф: Я хочу, чтобы Вы были абсолютно уверены в том, что, когда я цитирую Вашу книгу, я ничего не выпускаю. На странице восьмой Вы говорите следующее:

«Национал-социализм в сути своей был воинственным и агрессивным и полностью лишенным всяких моральных колебаний в отношениях с другими странами. Гитлер и его протеже Риббентроп жаждали завоеваний. Говорилось, что Геринг энергично стремился к мирному разрешению мюнхенского кризиса и это уменьшило его популярность в германском правительстве».

По этой причине Вы направились к Герингу?

Далерус: Да.

Файф: И когда Вы высказали свою точку зрения Герингу, его первая реакция выразилась в том, что британское правительство блефует в вопросе о Данциге и Польше?

Далерус: Да.

Файф: А Вы хотели этой встречи и добились ее для того, чтобы убедить Геринга в том, что, судя по британскому общественному мнению, их правительство не блефует, это правильно?

Далерус: Да, это правильно.

Файф: Теперь я хочу, чтобы Вы обратились к странице 29 своей книги, где описывается конец вашей беседы с подсудимым Герингом в поезде перед совещанием в начале августа. Вы помните?

Далерус: Да.

Файф: Геринг объяснял, какова была его цель. «Это было взаимное соглашение относительно созыва англо-германской конференции...». Обратите внимание на следующие слова: «с полномочными представителями от обоих правительств».

«Один вопрос, который Геринг всегда ясно ставил, — это то, что он будет требовать возвращения Данцига и некоторых прав в отношении польского коридора».

Это правильно?

Далерус: Да.

Файф: С самого начала он хотел, чтобы состоялась конференция полномочных представителей, которая вынесла бы решение, если это понадобится, о том, чтобы это территория была передана Германии, — не так ли?

Далерус: Очевидно...

Файф: Вы помните тот день, когда Вы беседовали с ним и когда он позднее позвонил Вам в 11.30 перед встречей?

Далерус: Да.

Файф: Я хотел бы, чтобы Вы рассказали Трибуналу об одной-двух вещах, о которых он Вам не сказал в тот день. Он Вам не сказал, — не так ли, — что за два дня до этого, 22 августа, в Оберзальцберге Гитлер сказал ему и другим германским руководителям, что он, то есть Гитлер, весной решил, что неминуемо должен возникнуть конфликт с Польшей. Он это Вам не сказал, — не так ли?

Далерус: Мне никогда ничего не сообщалось о политических намерениях ни 11 апреля, ни 23 мая, ни 22 августа

Файф: Вы сказали нам, что Вы никогда не слышал и о «плане Вейс», который был разработан в апреле. Он никогда Вам не говорил, что в этот день Гитлер сказал ему, что вопрос о Данциге не является предметом спора и что, по словам Гитлера, речь идет «о расширении нашего жизненного пространства на Востоке». И я думаю, что он Вам также не сказал о том, что в тот день Гитлер заявил:

«Наши задача заключается в том, чтобы изолировать Польшу; успех этой изоляции будет иметь решающее значение».

Он никогда не говорил Вам об изоляции Польши?

Далерус: Никогда ничего подобного он не упоминал,

Файф: Но, я думаю, он сказал Вам во время предыдущей беседы, что он собирается встретиться с господином Липским, польским послом?

Далерус: Да.

Файф: Он не сказал Вам, насколько я понял, что он собирался информировать господина Липского о том, что основным препятствием, мешающим ослаблению напряженных отношений между двумя странами, был союз Польши с Великобританией. Он не сказал Вам об этом, — не так ли?

Далерус: Нет.

Файф: Таким образом, в то время, когда он просил Вас отправиться в Англию для переговоров по поводу одной стороны этого вопроса, он также вел переговоры и с господином Липским относительно другой его стороны. Я хочу представить себе ясно обстановку, создавшуюся 24-го числа. Сказал ли он Вам, что было принято решение напасть на Польшу утром 26-го числа?

Далерус: Нет, он совершенно ничего не говорил об этом.

Файф: Итак, Вас просили поехать в этих общих целях, о которых я только что говорил. Теперь Вы знаете, господин Далерус, что на следующий день, 26-го числа, Гитлер вручил сэру Гендерсону вербальную ноту?

Далерус: Да.

Файф: В этой ноте, в противоположность тому, что Вам было сказано позже, в общих чертах говорилось о том, что Польский вопрос должен быть разрешен.

Таким образом, вечером 24-го, когда Геринг Вам позвонил, план был таков, что Вы утром должны были выехать для того, чтобы выразить общее желание достичь мирного решения вопроса. Вербальная нота должна быть вручена сэру Невилю Гендерсону днем 25-го числа, в то время, когда уже был составлен план нападения на Польшу утром 26-го, то есть когда Вы передадите ваше сообщение и сэр Невиль отправит вербальную ноту. Таково было положение?

Далерус: Да.

Файф: Говорил ли когда-либо Вам Геринг, почему осуществление плана нападения было перенесено с 26-го на 31-ое число?

Далерус: Нет, он никогда ничего не упоминал ни о плане нападения, ни о том, что он был изменен.

Файф: Он Вам не говорил о том, что, — я цитирую собственные слова Геринга:

«В тот день, когда Англия дала официальные гарантии Польше, — это было 25-го числа, — фюрер позвонил мне по телефону и сказал, что он приостановил запланированное вторжение в Польшу. Я спросил его: «Это временно или навсегда?» — Он ответил: «Нет, я должен буду посмотреть, сможем ли мы устранить британское вмешательство». — Тогда я его спросил: «Не думаете ли вы, что произойдут какие-либо изменения в течение 4—5 дней?»

Геринг не говорил Вам, когда Вас посылали в Лондон, что желательно было лишь устранить британское вмешательство?

Далерус: Вовсе нет.

Файф: Теперь я бы хотел снова констатировать очень коротко: итак, Вы отправились, а затем вернулись с письмом лорда Галифакса. Я хочу совершенно ясно изложить следующее: письмо лорда Галифакса подтвердило, что Великобритания намеревалась выполнять свои обязательства по отношению к Польше. Не так ли?

Далерус: Да.

Файф: И потом, 27 августа (в ночь с 26-го на 27-ое) в 12.30 у Вас состоялась беседа с Гитлером. Итак, Гитлер впервые дал Вам ясно понять, что его условия сводились к тому, что Великобритания должна была помочь Германии получить Данциг и коридор?

Далерус: Да.

Файф: Помните ли Вы, что, когда Вы сказали об этом господину Чемберлену, он был поражен разницей между Вашим изложением и тем, что было сказано сэру Невилю Гендерсону?

Далерус: Это правильно...

Файф: Теперь я хотел бы, чтобы Вы обратились к странице 100, поскольку я хочу увязать все вместе. Это описание событий 1 сентября, к вечеру того дня, когда совершилось нападение на Польшу и когда Вы встретились с подсудимым Герингом, мне кажется, в министерстве авиации или в одном из его учреждений. Вы видите это, — это предшествует второму абзацу:

«Для него, то есть для Геринга, все было предусмотрено планом, который ничто не могло нарушить. Наконец, он вызвал статс-секретарей Кернера и Гритцбаха, беседовал с ними долго и преподнес каждому почетный меч, который, как он надеялся, они должны были со славой пронести через войну. Казалось, что все эти люди находились в каком-то безумном состоянии опьянения».

Это ваши слова?

Далерус: Да.

Файф: Таково было Ваше впечатление? Конечно, Вы имели в виду, что они были духовно опьянены идеей войны.

Далерус: Очень скоро их настроение изменилось.

Файф: Таким образом, из трех главных руководителем Германии — канцлер был ненормальный, рейхсмаршал, или фельдмаршал, каковым Геринг был тогда, находился в состоянии безумного опьянения и, согласно показаниям подсудимого Геринга, министр иностранных дел был убийцей, который хотел устроить Вам авиакатастрофу?

Далерус: (Свидетель кивает головой.)

Файф: На субботу и воскресенье, то есть на 26 и 27 августа, Вы отправились в Англию. Вы сказали мне, что Вы не знали о том, что нападение на Польшу, которое должна было иметь место утром 26-го числа, было отменено, и Вы не знали, что намерения Гитлера заключались в том, чтобы устранить британское вмешательство. Таким образом, Вы вернулись из Англии 27-го числа с этими более полными условиями, и английский ответ заключался в том, что в то время, как Англия будет соблюдать свои обязательства, она надеется и рекомендует, чтобы германское и польское правительства начали переговоры между собой по этому вопросу?

Далерус: Да.

Файф: Такой ответ Вы привезли с собой.

Теперь я хотел бы, чтобы Вы припомнили беседу с Герингом во время завтрака, которая происходила, как мне кажется, в поезде или его ставке 28 августа.

В то время Геринг разве не пытался убедить Вас в том, что возвращение Данцига и коридора не меняет военного положения Польши?

Далерус: Да.

Файф: Теперь я хотел бы, чтобы Вы перешли к заседанию, на котором сэру Невилю Гендерсону были вручены условия. Оно началось в 7 ч. 15 м. вечера 29 августа и продолжалось довольно долго. Вы помните это заседание?

Далерус: Да.

Файф: А затем, как Вы ответили одному из обвинителей, возникла трудность в связи с требованием о присылке полномочного представителя в течение 24 часов?

Далерус: Да.

Файф: Далее, я полагаю, сэр Джордж Огилви Форбс сказал Вам, что это заседание закончилось очень плохо, и в 11.30 Вы видели Геринга, который сказал почти то же самое, что и сэр Огилви Форбс в отношении этого совещания?

Далерус: Да.

Файф: И он сказал, что канцлера очень расстроило, что сэр Невиль Гендерсон сказал, что это требование о присылке полномочного представителя в течение 24 часов было равносильно ультиматуму?

Далерус: Да...

Файф: Утром 1 сентября Вы, кажется, встретились с Герингом в 8 часов. Правильно ли будет описать его поведение, когда он сообщил Вам о нападении на Польшу, если сказать, что он был весьма медлителен и прибегал к отступлениям, сообщая Вам новость о том, что нападение уже имело место?

Далерус: Да, настолько, что я немедленно позвонил в Лондон, связался с министерством иностранных дел и сообщил одному лицу, что, согласно полученным мной сведениям, на Польшу напали, и, естественно, они поинтересовались тем, что теперь произойдет со мной, когда я передавал по сообщение.

Файф: Да, но он, в конце концов, признал, что они напали на Польшу. Затем Вы имели еще одну беседу с Гитлером. Теперь я хотел бы, чтобы Вы выяснили еще один вопрос.

После того, как Гитлер сказал: «Я буду воевать хоть десять лет», — он начал размахивать кулаком и согнулся настолько, что кулак почти коснулся пола?

Далерус: Да.

Файф: Значит, он был в таком же состоянии, как и во время Вашей предыдущей беседы?

Далерус: Он, возможно, был в еще более нервном состоянии.

Файф: Я прошу сказать, основываясь на фактах, которые я Вам назвал и с которыми Вы согласились, составили ли Вы свое мнение о том, что цель германского правительства, включая Геринга, заключалась в том, чтобы расколоть Польшу и Великобританию и оккупировать Польшу с согласия Великобритании?

Далерус: Если бы я знал факты, о которых я услышал позднее...

Штамер: Я считаю, что этот вопрос заходит слишком далеко. Поэтому я возражаю против этого вопроса. Он относится ко всему правительству в целом и к определенному числу лиц. Кроме того, это высказывание — оценочное заключение, а не факт, о котором должен рассказывать свидетель.

Файф: Вопрос заключался в том, являются ли эти факты основой Вашего мнения?

Председатель: Трибунал считает, что этот вопрос вполне допустим и вытекает непосредственно из допроса, проведенного защитником...

Файф: Я сформулирую мой вопрос следующим образом: являются ли те факты, о которых Вы слышали и которые Вы подтвердили сегодня, являются ли они основой для формирования Вашей точки зрения, которую Вы изложили в ответе доктору Штамеру сегодня утром?

Далерус: Да. В то время я думал, что я могу сделать что-нибудь для того, чтобы предотвратить новую войну, я мог определенно доказать, что правительство Великобритании сделало все возможное для того, чтобы предотвратить эту войну. Но если бы я знал то, что я знаю сегодня, то я понял бы, что мои усилия никак не могли оказаться успешными.

Файф: Я хочу выяснить еще один вопрос. Доктор Штамер просил, чтобы были названы фамилии английских промышленников[314]. Я как представитель английского правительства очень заинтересован в том, чтобы в этом вопросе не осталось никаких тайн, и поэтому я почтительно прошу, чтобы Вы, милорд, разрешили мне попросить господина Далеруса назвать эти фамилии. 

Председатель: Конечно, если Вы этого желаете.

Файф: Господин Далерус, не назовете ли Вы нам имена тех джентльменов, которых Вы встретили в поместье Вашей жены в Шлезвиг-Гольштейне?

Далерус: Должен ли я зачитать эти фамилии или передать Вам их список?

Файф: Зачитайте, пожалуйста.

Далерус: Достопочтенный Чарльз Мак Ларн, С.В. Россен, А. Гольден, сэр Роберт Рениг, Брайон С. Маунтин, К.Ф. Спенсер, Т. Менсефорд.

Файф: Благодарю Вас.

IMT, vol.9, р.457—487.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Гибель свидетеля

Из книги Великий оболганный Вождь. Ложь и правда о Сталине автора Пыхалов Игорь Васильевич

Гибель свидетеля Рано утром 2 декабря в Ленинград из Москвы приехали Сталин, Ворошилов, Молотов, Жданов, Ягода. Вместе с ними прибыла группа работников ЦК ВКП(б) и НКВД. Прямо с вокзала Сталин, Молотов, Жданов и Ворошилов направились в больницу им. Свердлова, где находилось


Гибель свидетеля

Из книги Самые подлые мифы о Сталине. Клеветникам Вождя автора Пыхалов Игорь Васильевич

Гибель свидетеля Рано утром 2 декабря в Ленинград из Москвы приехали Сталин, Ворошилов, Молотов, Жданов, Ягода. Вместе с ними прибыла группа работников ЦК ВКП(б) и НКВД. Прямо с вокзала Сталин, Молотов, Жданов и Ворошилов направились в больницу им. Свердлова, где находилось


Три главных свидетеля Освенцима

Из книги Великая ложь XX века [с дополнительными иллюстрациями] автора Граф Юрген

Три главных свидетеля Освенцима 15 апреля 1946 года, перед Нюрнбергским трибуналом по делу Кальтенбруннера предстал свидетель защиты Рудольф Франц-Фердинанд Гёсс, комендант лагеря в Освенциме. С 1934 года Гёсс непрерывно служил в лагерях: вначале в Дахау обычным охранником,


П.79. Из допроса свидетеля Е. Бах-Зелевского

Из книги Нюрнбергский процесс, сборник документов (Приложения) автора Борисов Алексей

П.79. Из допроса свидетеля Е. Бах-Зелевского [Стенограмма заседания военного трибунала от 7 января 1946 г.]Председатель: Повторите за мной слова присяги...(Свидетель повторяет слова присяги)Тэйлор (представитель обвинения от США): Вы были членом СС?Бах-Зелевский: Да.Тэйлор:


П.80. Допрос свидетеля Ф. Паулюса

Из книги Нюрнбергский процесс, сборник документов (Приложения) автора Борисов Алексей

П.80. Допрос свидетеля Ф. Паулюса [Стенограмма заседания Международного военного трибунала 11 и 12 февраля 1946 г.]Зоря: Господин председатель! В соответствии с заявлением, сделанным советской делегацией, я прошу разрешения ввести в зал для допроса фельдмаршала бывшей


П.81. Из допроса свидетеля Е. Бушенгагена

Из книги Нюрнбергский процесс, сборник документов (Приложения) автора Борисов Алексей

П.81. Из допроса свидетеля Е. Бушенгагена [Стенограмма заседаний Международного военного трибунала от 12 февраля 1946 г.]Зоря: Господин свидетель, сообщите Трибуналу, где и когда Вы родились.Бушенгаген: Я родился 8 декабря 1895 г. в Страсбурге, в Эльзасе.Зоря: Назовите, пожалуйста,


П.82. Из допроса свидетеля А. Боденшатца

Из книги Нюрнбергский процесс, сборник документов (Приложения) автора Борисов Алексей

П.82. Из допроса свидетеля А. Боденшатца [Стенограмма заседания Международного военного трибунала от 8 марта 1946 г.]Штамер[309]: Господин генерал, с какого времени Вы знаете рейхсмаршала Геринга?Боденшатц: Рейхсмаршала Геринга я знаю с июня 1918 года.Штамер: Какую должность он


Протокол допроса свидетеля по делу фашистской провокации Катынских лесов. (26 августа 1943 г.)

Из книги Тайны катынской трагедии [Материалы «круглого стола» по теме «Катынская трагедия: правовые и политические аспекты», проведённого 19 апреля 2010 года в автора Коллектив авторов

Протокол допроса свидетеля по делу фашистской провокации Катынских лесов. (26 августа 1943 г.) СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО Экз. № 3 ПРОТОКОЛ допроса свидетеля по делу фашистской провокации Хатынских лесов[33] Свидетель КАРАСЁВ Михаил Иванович, бывший военнопленный, жил и работал


Смерь главного свидетеля

Из книги Секреты Штази. История знаменитой спецслужбы ГДР автора Келлер Джон

Смерь главного свидетеля Весной 1996 года Виганда известили о том, что его вызывают на судебный процесс по делу о взрыве в дискотеке «Ла Белль» в качестве главного свидетеля обвинения. Однако его участию в процессе не суждено было осуществиться — 17 июня 1996 года Виганд и его


Допрос свидетеля Долгова Н. И.

Из книги Полдень: Дело о демонстрации 25 августа 1968 года на Красной площади автора Горбаневская Наталья

Допрос свидетеля Долгова Н. И. Долгов: 25 августа я договорился встретиться с детьми возле мавзолея Ленина. Смотрел, как шли и сменялись часовые. Оглянулся и на фоне церкви на Лобном месте увидел группу лиц – пять мужчин и женщину с коляской. У женщины с коляской – чешский


Допрос свидетеля Иванова И. Г.

Из книги Полдень: Дело о демонстрации 25 августа 1968 года на Красной площади автора Горбаневская Наталья

Допрос свидетеля Иванова И. Г. Иванов: 25 августа этого года я гулял перед работой на Красной площади. Была смена караула. Я был на углу ГУМа. И вдруг я услышал шум у Лобного места. Я подбежал ускоренным шагом. Там стояла милиция. Я помог Дремлюгу посадить в машину. Из машины я


Допрос свидетеля Федосеева Б. И.

Из книги Полдень: Дело о демонстрации 25 августа 1968 года на Красной площади автора Горбаневская Наталья

Допрос свидетеля Федосеева Б. И. Федосеев: 25 августа я выходил на Красную площадь по улице Куйбышева. У углового дома я сверил часы – было ровно двенадцать. Вижу, мужчины бегут к Лобному месту. Смотрю, сидят двое мужчин и женщина с коляской. Сидящие говорили, обращаясь к


Приложение 6. ПРОТОКОЛ ДОПРОСА СВИДЕТЕЛЯ

Из книги Катынь автора Мацкевич Юзеф

Приложение 6. ПРОТОКОЛ ДОПРОСА СВИДЕТЕЛЯ Военно-полевой суд «3 DSK. L. Sow. M. р.» 8 марта 1945 г.Присутствуют: Военный судья поручик Таргош Томаш и секретарь капрал Конопацкий Александр. Свидетель, согласно 81 статье военного процессуального кодекса предупрежден об


Из допроса свидетеля В. Зиверса

Из книги «Оккультный Рейх». Главный миф XX века автора Жуков Дмитрий Анатольевич

Из допроса свидетеля В. Зиверса Стенограмма заседаний МЕЖДУНАРОДНОГО ВОЕННОГО ТРИБУНАЛА ОТ 8 И 9 АВГУСТА 1946 Г.Председатель: Повторяйте за мной слова присяги…(Свидетель повторяет слова присяги.)Джонс (представитель обвинения от Великобритании): Вы — Вольфрам Зиверс, и с


Фигура свидетеля

Из книги Длинная тень прошлого. Мемориальная культура и историческая политика автора Ассман Алейда


6. Три ключевых свидетеля

Из книги Что говорят ревизионисты автора Брукнер Фридрих

6. Три ключевых свидетеля Позвольте теперь бегло ознакомиться с тремя ключевыми свидетелями предполагаемых газовых убийств в Освенциме: Рудольфом Врбой, Генрихом Таубером и Филиппом Мюллером. Как вы помните, Рудольф Врба, бежавший из Освенцима в апреле 1944 г., дал вместе