«Доклад Наркома государственной безопасности БССР Л.Ф. Цанавы первому секретарю ЦК КП(б)Б П.K. Пономаренко об итогах проведенной в западных областях БССР операции по аресту участников контрреволюционных организаций и выселению членов их семей

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

«Доклад Наркома государственной безопасности БССР Л.Ф. Цанавы первому секретарю ЦК КП(б)Б П.K. Пономаренко об итогах проведенной в западных областях БССР операции по аресту участников контрреволюционных организаций и выселению членов их семей

21 июня 1941 г.

Сов. секретно

г. Минск

Доношу итоговые данные проведенной операции по аресту участников к-р (контрреволюционных) организаций и формирований и выселению членов их семей и другого контингента, подлежащих выселению:

I. Операция, по заранее утвержденным планам, была начата в ночь с 19-го на 20-е июня одновременно по всем западным областям Белорусской ССР и, в основном, закончена в тот же день — 20 июня до 15 часов дня.

II. В результате проведенной операции всего репрессировано — 24412 душ. В том числе:

1. Арестовано и заключено в тюрьмы руководителей и членов различных польских, белорусских, украинских, русских и еврейских к-р организаций и формирований, чиновников быв. польского государства, белогвардейских офицеров, бежавших из Советского Союза, и другого к-р элемента — 2059 чел.

2. Выселено — 22 353 душ. В том числе:

(Далее перечисляется количественный состав семей. — В.М.)

III. В разрезе областей вышеуказанный контингент репрессированных распределяется следующим образом:

1. БЕЛОСТОКСКАЯ ОБЛАСТЬ:

Всего репрессировано — 11905 душ.

В том числе:

1. Арестовано и заключено в тюрьмы руководителей и членов различных польских, белорусских, украинских, русских и еврейских к-р организаций и формирований, чиновников быв. польского государства, белогвардейских офицеров, бежавших из Советского Союза, и другого к-р элемента — 500 чел.

2. Выселено — 11405 душ. В том числе:

(Далее перечисляется количественный состав семей).

2. БРЕСТСКАЯ ОБЛАСТЬ: Всего репрессировано — 3339 душ. В том числе:

1. Арестовано и заключено в тюрьмы руководителей и членов различных польских, белорусских, украинских, русских и еврейских к-р организаций и формирований, чиновников быв. польского государства, белогвардейских офицеров, бежавших из Советского Союза, и другого к-р элемента — 300 чел.

2. Выселено — 3039 душ. В том числе:

(Далее перечисляется количественный состав семей)

3. БАРАНОВИЧСКАЯ ОБЛАСТЬ:

Всего репрессировано — 3199 душ.

В том числе:

1. Арестовано и заключено в тюрьмы руководителей и членов различных польских, белорусских, украинских, русских и еврейских к-р организаций и формирований, чиновников быв. польского государства, белогвардейских офицеров, бежавших из Советского Союза, и другого к-р элемента — 476 чел.

(Далее перечисляется количественный состав семей)

4. ПИНСКАЯ ОБЛАСТЬ: Всего репрессировано — 2662 душ. В том числе:

1. Арестовано и заключено в тюрьмы руководителей и членов различных польских, белорусских, украинских, русских и еврейских к-р организаций и формирований, чиновников быв. польского государства, белогвардейских офицеров, бежавших из Советского Союза, и другого к-р элемента — 363 чел.

2. Выселено — 2299 душ. В том числе:

(Далее перечисляется количественный состав семей)

5. ВИЛЕЙСКАЯ ОБЛАСТЬ: Всего репрессировано — 3307 душ. В том числе:

1. Арестовано и заключено в тюрьмы руководителей и членов различных польских, белорусских, украинских, русских и еврейских к-р организаций и формирований, чиновников быв. польского государства, белогвардейских офицеров, бежавших из Советского Союза, и другого к-р элемента — 420 чел.

2. Выселено — 2887 душ. В том числе:

(Далее перечисляется количественный состав семей)

IV. При проведении операции имели место следующие происшествия:

а) в Белостокской области два арестованных участника контрреволюционных организаций во время конвоирования бросились бежать. Сопровождавший их конвой, после неоднократных предупреждений, произвел несколько выстрелов, в результате чего оба арестованных были убиты.

б) в местечке Скидель Белостокской области жена полковника быв. польской, царской и белой армий Имижук Анна, 44-х лет, в момент прихода в ее квартиру оперативной группы, бритвой перерезала себе горло и тут же умерла.

в) в Столинском районе Пинской области жена арестованного участника к-р организации Баркевич, будучи доставлена на пункт погрузки, приняла сулиму. Баркевич была доставлена в больницу, где и умерла.

г) на хуторе Мервин Клейкого района Барановичской области оперативной группой вблизи дома бандита Сидорчика был обнаружен руководитель банды Мател, который пытался скрыться в лесу. Во время преследования Мател ранен и арестован.

д) в городе Белостоке при выселении Гужиудовской Ядвиги в ее квартире на чердаке изъят набор шрифта польского алфавита весом в 10 кгр. Со слов Гужиудовской, набор шрифта принадлежит ее брату — Тельману Г.И. (находится на нелегальном положении).

е) в городе Гродно оперативной группой арестован подлежащий выселению быв. польский постерунковый полицейский Станкевич П.А., у которого в квартире обнаружено и изъято: топографическая карта Белорусской ССР, на которой нанесены дислокация войск вокруг города Минска и остальной территории западных областей БССР, с указанием частей по роду войск.

ж) в Вилейской области в Свирском районе при выселении семьи участника к-р повстанческой организации Пашунас, последний вышел из леса и произвел два выстрела по дочери депутата сельского совета, участвовавшей в операции, и скрылся, однако, от выстрелов никаких последствий не последовало.

Других происшествий не было.

V. Выселенные погружены в эшелоны и направляются к местам назначения.

Народный комиссар государственной безопасности

Белорусской ССР

Л.Ф.Цанава»

Что означает сей документ? Внутренними органами республики накануне войны была своевременно проведена «зачистка» западных областей республики от враждебных элементов, которые относились к местной «пятой колонне». При нападении Германии они могли бы представлять собой прямую угрозу нашим войскам. В соответствии с приведением в полную боевую готовность регулярных частей Красной Армии от 18 июня, на следующий день НКВД Белоруссии оперативно начал зачищать тылы войск образовавшегося Западного фронта, особенно его приграничных областей. Как видит читатель, документ был направлен республиканскому руководству в лице П.К.Пономаренко. Второй адресат в документе, видимо, был союзный НКВД под руководством Л.П.Берия. Но Москву, как видите, решили к этому делу «не привлекать».

Поэтому с улыбкой и читаем иногда мемуары высоких партийных, и иных чиновников, которые наивно утверждают, что о войне узнали, когда она началась. А до этого, дескать, ярко светило солнце и на небе ни облачка. Кругом тишь, да благодать и птички пели. Вдруг откуда ни возмись появились немцы, и началась война.

Нет, уважаемые мои, в том числе и заредактированный «Пантелеймон Кондратьевич»! Всё вы знали заранее и данный документ, самое верное тому подтверждение. Зачистка тылов Красной Армии и выход ее частей к госгранице с занятием укрепрайонов, вот два основных компонента при отражении вражеской агрессии. Первый этап был выполнен войсками НКВД. Почему был сорван второй этап, об этом мы уже говорим не в одной главе.

Теперь что касается расстрелов, щемящих сердце слов — «политических узников», то с данным контингентом читатель познакомился в первом разделе документа. Начинается война и всякие сентименты приходится оставлять в стороне. Жалко? А что прикажите делать? Речь идет о судьбе государства, и крайние меры являются суровой необходимостью в реалиях войны. С врагом не миндальничают, а его уничтожают. В противном случае враг уничтожит тебя. Что вытворяли на оккупированной территории Белоруссии все эти зондеркоманды из подобных элементов, перечисленных выше, думаю, говорить не стоит. Эти факты известны и особых комментариев не требуют. Так что всхлипывать по невинным жертвам, якобы, политических узников, думаю, не совсем уместно и корректно.

С другой стороны, можно же, конечно выразить, по-человечески, и сожаление по тем лицам, которые могли случайно попасть под топор войны. Не повезло. Такая судьба. Но, надо заметить, что семьи «КРов» не были осуждены к ВМН, а были, по возможности, вывезены в глубины России — Сибирь, Казахстан и прочее.

Думается, больший интерес должно представлять сообщение о еврейских контрреволюционных организациях. Скорее всего, это были сионистские организации, но все равно, забавно читать, что еврейские контрреволюционные организации готовят в тылу Красной Армии подлянки в пользу Гитлера. А через пару месяцев, когда уляжется пыль от немецкой техники, ушедшей на восток, на оккупированных западных территориях Советского Союза, начнется массовая зачистка от еврейского населения. Очень интересный, и крайне запутанный вопрос, который требует отдельного разбирательства и, который, напрямую связан с нашей «пятой колонной» в верхах.

Да, не удивляйтесь этому, уважаемый читатель. Вот такими они бывают, иногда — зигзаги истории.

Возвращаемся к нашему Пантелеймону Кондратьевичу. Тут к нему самому, как видите, накопилось немало вопросов, а мы хотели от него получить точные сведения о Сталине и первых дня войны.

Все же представляется очень маловероятным, все эти телефонные разговоры Пантелеймона Кондратьевича с Иосифом Виссарионовичем, к тому же, и к этим записям бесед Пономаренко с историком Куманевым, надо относиться более сдержанно. Это все же, не стенограммы переговоров Сталина, а вольный пересказ самого Пантелеймона Кондратьевича, к тому же, как видите, сильно заредактированный. Более того, все это было издано после смерти Пономаренко, а покойники, как известно — не возражают против того, что написано от их имени. Ведь с его мемуарами, еще при жизни, тоже вышла целая история. Вот как об этом рассказывает уже сам, Георгий Александрович Куманев.

«Мое личное знакомство с П.К. Пономаренко состоялось в ЦДСА 15 апреля 1965 г. на Международной научной конференции посвященной 20-летию Победы в Великой Отечественной войне, на которой он выступил на второй день её работы с интересным сообщением «Некоторые вопросы организации руководства партизанским движением».

Потом были встречи еще на нескольких конференциях и совещаниях в 1966, 1970 гг. 11 мая 1972 года мне удалось «сагитировать» П.К.Пономаренко и генерала армии А.В.Горбатова побывать в гостях у коллектива нашего Института истории СССР АН СССР на торжественном заседании, посвященном 27-й годовщине Победы Советского Союза над фашистским блоком. И все же основные творческие контакты между нами ограничивались тогда телефонной связью.

Однако наши встречи стали особенно частыми, а отношения весьма теплыми и доверительными в последующие годы. В 1974 году Пантелеймон Кондратьевич обратился в институт с просьбой помочь в переработке рукописи его мемуаров о войне. Дело в том, что именно в это время бдительный «серый кардинал» М. А. Суслов провел в ЦК КПСС решение, согласно которому воспоминания политических деятелей страны отныне должны издаваться исключительно в Политиздате, а военных — в Воениздате.

Находившаяся в издательстве «Наука»рукопись мемуаров П. К. Пономаренко оказалась под угрозой исключения из издательского плана. Чтобы спасти положение, дирекция издательства предложила автору переработать текст воспоминаний в научно-исследовательский труд. В свою очередь руководство нашего института, поручило коллективу возглавляемого мною сектора истории СССР периода Великой Отечественной войны оказать необходимую помощь автору в этом деле.

Мы с интересом откликнулись на указанную просьбу. Вскоре состоялась встреча сотрудников сектора с П. К. Пономаренко с его выступлением на нашем заседании, рукопись воспоминаний была обсуждена, отрецензирована, прошла первичное редактирование.

Но основная работа была еще впереди. Пантелеймон Кондратьевич трудился не покладая рук. В течение многих месяцев примерно два раза в неделю я ездил к нему на дачу во Внуково, где мы вдвоем (а иногда втроем с издательским редактором В. М Черемных) просматривали и нередко в горячих спорах обсуждали переработанные автором разделы, главы, а позднее — корректуру.

По ходу наших дискуссий или во время перерывов П.К.Пономаренко аргументировал те или иные авторские положения, комментировал затронутые сюжеты, рассказывал любопытные эпизоды, охотно отвечал на наши вопросы».

Как следует из выше упомянутого текста, Пантелеймон Кондратьевич решил написать мемуары о своей жизнедеятельности, разумеется, осветив события и на посту Первого секретаря Компартии Белоруссии. Не оставил он без внимания, судя по всему, и события начального периода войны. И что из всего этого получилось? Его мемуары, как видно, не попадали в официальную «струю». В Хрущевский период, о чем я говорил ранее в своих главах, официальная точка зрения на место Сталина в начальный период войны была такая: Сталин был в «прострации» и его не было в Кремле. Затем при Брежневе Сталин вновь был возвращен в Кремль, чтобы было на кого «повесить» все то, что «открылось нового» о Великой Отечественной войне в военной исторической науке. А, «открылись», разумеется, частично, некоторые безобразия, которым нужно было дать оценку. Она, к сожалению, однозначно была негативной. Кто виноват в этом случае? Естественно Сталин. Но если одни деятели его убирают из Кремля, другие возвращают в Кремль, то, где же, был Сталин на самом деле?

Обратите внимание на то, как пришедшие к власти хрущевцы и их последователи обеспокоились теми обстоятельствами, что мемуары видных политических деятелей страны, особенно тех, кто работал бок о бок, со Сталиным, могут выпасть из-под их контроля, если будут издаваться в разных издательствах. Поэтому было решено ограничить их возможность быть изданными без должной проверки по официальной линии, будь то партийный деятель или крупный военачальник. Опасались, что излагаемые в мемуарах события не состыкуются с официальной точкой зрения.

А тут, не к месту, подвернулся П.К.Пономаренко со своими воспоминаниями, которые, тут и нечего гадать, портили всю ту «красочную» картину, которые нарисовали военные историки той поры. Поэтому перед этими воспоминаниям и загорелся красный свет. Но, стараниями друзей и сочувствующих, как видите, решили выкрутиться, издав их в другом формате.

«Работа над книгой П.К.Пономаренко «Всенародная борьба в тылу немецко-фашистских захватчиков 1941–1944» объемом более 40 п.л. продолжалась несколько лет. Последний вариант доработанной и отредактированной рукописи неоднократно рецензировался в научных учреждениях, партийных инстанциях, посылался на апробацию в Белоруссию, на Украину, Северный Кавказ. Отзывы приходили весьма положительные, хотя и содержали ряд конструктивных рекомендаций и замечаний, связанных с некоторыми неточностями и пробелами. Все принципиальные предложения Пантелеймон Кондратьевич стремился учесть, и необходимые исправления быстро вносились в текст. По его просьбе, которую он счел необходимым даже согласовать с секретарем ЦК КПСС М.В.Зимяниным, мною было написано небольшое предисловие к книге. В июле 1981 года рукопись была сдана в набор, и к концу года поступила первая корректура. Казалось, еще два-три месяца и долгожданный труд, наконец, выйдет в свет».

Пономаренко затянули «играть на чужом поле». Научно- исследовательский труд — это согласитесь, все же не мемуарная литература. Поэтому, в данной работе, тем более посмертном издании, ничего личного, от воспоминаний Пономаренко, практически не осталось. Сухой, казенный язык официоза о партизанском движении на оккупированной территории, слегка разбавленный героическими эпизодами участников партизанских отрядов. И все! Особенно умиляет фраза о «конструктивных рекомендациях». Что под этим подразумевала военная историческая наука, трудно сказать? Понятно, что готовился «научно-исследовательский труд». Но, как мы знаем, по примеру спортсменов, на чужом поле очень трудно одерживать победы, тем более, если ты новичок в подобных соревнованиях.

«…Неожиданно производственный процесс резко застопорился. Два давних, мягко говоря, недоброжелателя П.К.Пономаренко: известный руководитель партизанского движения на Украине дважды Герой Советского Союза А.Ф.Федоров и бывший заместитель по диверсиям начальника Украинского штаба партизанского движения И.Г. Старинов — предприняли очередную, но на этот раз довольно продуманную акцию. В высокие партийные и государственные инстанции из Киева за подписью А.Ф.Федорова было направлено небольшое письмо (и серия его копий), в котором говорилось, что он (А.Ф.Федоров) ознакомился с рукописью книги П.К.Пономаренко и «дал ей добро». Но через некоторое время как истинный патриот своей Родины он задумался: а не явится ли это произведение после опубликования прекрасным пособием для всех диверсантов и террористов в их борьбе против Советского государства. А поэтому не лучше ли издать книгу П.К.Пономаренко ограниченным тиражом «для служебного пользования» или вообще под грифом «Секретно?».

В данном случае, надуманность принятого решения очевидна, а эти люди просто выполняли задание партии. В отношении И.Г. Старинова, сказать что-то определенное сложно, т. к. Илья Григорьевич тоже пострадал при написании собственных мемуаров: цензура нещадно вырезала «правду» о войне из его рукописи. Кроме того, ему «зажали» звание генерала, которое Старинов вполне заслужил своими ратными делами. Что же касается А.Ф.Федорова, то этот партийный деятель был довольно высокого ранга и вполне мог колебаться в соответствии с заданной линией партии.

«Почему Федоров и Старинов так ведут себя, чем вызвано их такое отношение к Вам?» — интересуюсь у Пантелеймона Кондратьевича.

Федоров, как и Хрущев, не мог пережить моего назначения начальником Центрального штаба партизанского движения. Я как-нибудь расскажу Вам, как все это произошло. Что касается Старинова, то причина его такого отношения ко мне тоже уходит в военную пору. В начале осени 1942 года ему удалось подписать у Ворошилова, назначенного 9 сентября Главкомом партизанского движения, распоряжение о массовом изготовлении новых типов мин для подрыва вражеских эшелонов. Главным агитатором этих мин был Старинов. Вскоре после снабжения ими партизанских отрядов в Центральный штаб партизанского движения стали приходить тревожные сообщения: мины не взрываются. Только позднее была выявлена причина такого казуса: мины, которые активно пропагандировал Старинов, были рассчитаны на более тяжеловесные паровозы, какие имелись у нас, но никак не на немецкие. Потом партизаны с этим делом разобрались и приспособили «стариковские мины» к подрыву поездов противника, но большие издержки были налицо. Старинов получил взыскание, хотя заслуживал более строгого наказания…».

Дело, думается не в личностях, нашли бы других исполнителей воли руководителей высшего партийного звена. Цель — скомпрометировать Пономаренко и не дать возможности выпуска его, относительно правдивых мемуаров, а Федоров и Старинов — инструмент, как «фомка» для грабителя. К тому же высокие чины всегда стремятся сохранить видимость объективного судейства.

«Между тем письмо «истинного патриота» встревожило адресатов и достигло своей цели: «сверху» была спущена директива — издать работу Пономаренко тиражом не более 2 500 экземпляров под грифом «Для служебного пользования». В таком виде, спустя полтора года, она, наконец, увидела свет и 9 марта 1983 года мне представилась возможность вручить её автору. Пантелеймон Кондратьевич был безмерно рад. На моем экземпляре книги он написал: «Дорогому Г. А. Куманеву на память о работе над книгой и с благодарностью за вложенный в неё труд. Пономаренко. 9.3.85. Внуково».

Создали видимость демократии и свободы слова, а по сути, ограничили доступ к изданной публикации. Есть узкий круг лиц, кому предоставлена возможность прочитать книгу под грифом «Для служебного пользования», а остальные пусть утрутся. А, ведь, надо учитывать, кем по должности, в свое время, был Пономаренко! Правил республикой Беларусь, которая имела самостоятельный статус в Организации Объединенных Наций. Это его, Пантелеймона Кондратьевича, Сталин ввел в 1952 году, в расширенный состав Президиума ЦК партии. Поэтому, в верхах, издания его мемуаров и боялись: много, чего мог, порассказать лишнего.

Но, все же наша общая радость омрачалась тем, что об этой книге ввиду ограничительного грифа нельзя было даже упоминать в исследованиях, библиографических описаниях, не говоря уже об откликах в средствах массовой информации. Словом, налицо парадокс: книга издана, а её вроде бы и нет.

Спустя какое-то время ответственный редактор книги академик А.М. Самсонов и я получили вызов к секретарю ЦК КПСС М. В. Зимянину. Он поручил нам обеспечить подготовку для открытой печати сокращенного варианта издания П.К.Пономаренко и добавил при этом, что освещение всех «партизанских изобретений», тактических методов и других специальных вопросов из произведения Пономаренко следует изъять. В процессе новой работы было сокращено около 5 п.л. Открытый вариант книги был опубликован в 1986 году — через два года после кончины ее автора…»

Вот это, по-нашему, по партийному. Могли бы и на могилку принести книгу, о выходе которой мечтал усопший. Кстати, не надо обольщаться тем обстоятельством, когда говорят, что, дескать, автор не дожил до «светлого дня» и не увидел своего детища. Бывает, даже, лучше, что он этого не увидел, а то, мог бы умереть от разрыва сердца.

Согласитесь, что теперь, после смерти автора, кто же будет согласовывать издаваемую книгу, которая еще не вышла из издательства. Вот теперь-то, после смерти автора, как раз и наступает разгульное время: можно делать с еще не изданной книгой, что хочешь, практически, за руку, никто не схватит. И теперь безбоязненно в нее можно внести всевозможные редакторские правки или изъять те или иные главы, которое было бы немыслимо сделать при живом авторе.

У кого есть сомнения, на этот счет, отсылаю к изданной после смерти Александра Ивановича Покрышкина его книге «Познать себя в бою» изданной в 1986 году. В раннем издании «Небо войны» Александр Иванович написал о некоторых мерзостях, которые творились в частях ВВС во время войны, в том числе и среди, «так называемого», летного командного состава. Как думаете, сохранились ли те эпизоды, в новой книге, после смерти автора?

Конечно, в отношении мемуаров нельзя бросаться в крайности: или полность отметать доводы автора или молиться на книгу, как на икону, в смысле истинной ценности. Лучше подходить к делу изучения воспоминаний участников войны, осторожно, помня, что с ними вытворяла советская цензура, вычищая достоверную информацию и заставляя авторов прогибаться под властью. И заметьте, к сожалению, что, чем дальше по времени, от происходящих событий, тем больше происходит искажение действительности. Поэтому, чтобы приблизиться к истине, необходимо тщательно анализировать предложенный читателю текст, включая в дело логику развития событий.

Да, действительно, много разного мусора натащили на могилу вождя!

Митинг на Московском заводе под лозунгом «Наше дело правое, враг будет разбит!»