МОДНОЕ РАЗВЛЕЧЕНИЕ

МОДНОЕ РАЗВЛЕЧЕНИЕ

Похоже, предупреждать о готовящихся терактах на Бориса Ельцина становится модным развлечением. Вот информация из тульской областной «молод ежки»: накануне приезда президента в Тулу (16-17 ноября 1993 г.) в редакцию позвонил анонимный работник одного из местных заводов и сообщил о готовящемся там покушении на главу государства. Информацию тут же распространила на всю страну телепрограмма «Вести».

В Ярославле накануне визита Ельцина неизвестный позвонил в один из райотделов милиции и сообщил, что намерен совершить покушение на президента. Тут же информация была передана в управление Министерства безопасности. Анонима нашли: 26 лет, ярославец. Звонок сделал в промежутке между первой и второй стопками.

А вот этот случай имел место, скорее всего, после многих стопок. С похмелья. В еще пьяной и сонной Москве, только что завершившей празднование нового, 1993 года, и готовившейся отметить православное Рождество. И не в какой-то там занюханной общаге, а в фешенебельном столичном офисе по Страстному бульвару, дом 5, не далеко от Пушкинской площади.

Четвертого января 1993 года в хорошо обставленном кабинете руководителя офиса сидели двое и разговаривали. Один был с диктофоном, что свидетельствовало о принадлежности к журналистской братии. Второй, вальяжно развалившийся в мягком кресле, отвечал на вопросы изумленного корреспондента.

Серджено Серджи, постоянный представитель итальянской газеты «Унита» в Москве, был ошеломлен уже началом интервью. Недавний первый вице-премьер и министр информации российского правительства, а сейчас руководитель Федерального информационного центра России Михаил Полторанин сразил корреспондента неожиданным заявлением:

— Новый государственный переворот в России был уже почти осуществлен. И во главе был Хасбулатов, председатель Верховного Совета. Я сорвал его.

Заметим, что речь идет не об известном осеннем противостоянии законодательной и исполнительной властей, вылившемся в кровавое столкновение с применением танков. Интервью проходило в первый рабочий день нового года.

Полторанин обрушил на корреспондента поток сенсационной информации:

— Банды вооруженных чеченцев уже собрались в Москве, чтобы выступить по первому приказу Хасбулатова. Президент должен был бы снять министров безопасности и внутренних дел, которые обо всем знали…

Журналистский диктофон записывал разоблачительный монолог директора ФИЦа:

— Мы были в одной команде, мы боролись за Хасбулатова, чтобы избрать его председателем Верховного Совета. Мы рассчитывали, что вместе сможем двигать реформы и развивать демократию…

— Но?..

— Но он вместо этого стал окружать себя сбродом, человеческими отбросами, стал заниматься своими собственными частными делами… Он создал вооруженную группу до пяти тысяч человек со школой специальной подготовки, которая уже подготовила отделение спецназа, отдал распоряжение приобрести еще сорок тысяч автоматов. Одновременно в Москву прибыли вооруженные до зубов группы чеченских боевиков, которые заняли весь гостиничный комплекс близ ВДНХ.

— Да что вы говорите?! — воскликнул изумленный журналист.

— Как что говорю? Они прибыли. Они были там в ожидании приказов. Тем временем Хасбулатов благодаря этим группам берет под свой контроль телевизионный центр «Останкино», Государственный банк, прокуратуру, министерство иностранных дел и так далее. Семьдесят пять объектов. Одним словом, забирает милицию, которая подчиняется министерству внутренних дел, и ставит своих людей.

— А министры безопасности и внутренних дел были согласны с операцией?

— Не только. Они ее поддерживали. Президент все узнал от меня, а не от них.

— Таким образом, министры безопасности и внутренних дел допустили создание этих групп?

— Особенно министр внутренних дел Виктор Ерин, который подписал и сдал объекты под охрану. Не информируя об этом президента.

Словом, путч по всем правилам. Со специальными вооруженными до зубов группами, захватом всех стратегических зданий столицы, от министерств до телекомпании, при молчаливом согласии министров безопасности и внутренних дел. А во главе — Руслан Хасбулатов, председатель Верховного Совета, противник Бориса Ельцина. Спас его, устранив трагическую перспективу, Михаил Полторанин. Когда он понял, что происходит, начал бить тревогу.

Сенсационное интервью Полторанина «Унита» опубликовала девятого января. А двенадцатого его перепечатала «Российская газета». Тогдашний официальный орган парламента сопроводил перепечатку своим комментарием: «Ну что тут скажешь?.. Очевидно, Михаил Никифорович, давая это интервью, находился в том же состоянии, в каком пребывала посленовогодняя Москва…»

Много шума было и вокруг опубликованной в марте 1994 года в «Общей газете» так называемой «Версии номер один». Генеральная прокуратура России по указанию тогдашнего и, о, генерального прокурора Алексея Ильюшенко даже начала проверку изложенных в статье сведений о «группе государственных деятелей, которая намерена осуществить попытку отстранения Бориса Ельцина от власти».

Главную роль в путче должен был якобы сыграть вицепремьер Олег Сосковец. Однако он не замедлил сделать заявление о своей непричастности к якобы готовящемуся перевороту. Московский мэр Лужков, чье имя тоже фигурировало в «Версии», счел необходимым дать пространные объяснения по телевидению. Всех переплюнул премьер Черномырдин, бросивший в Москве буксовавшие переговоры с Международным валютным фондом и срочно навестивший отдыхавшего президента в Сочи, где заверил его в своем исключительном почтении.

Контрразведке не пришлось долго искать автора «Версии номер один», который сначала в «Общей газете», а затем и в «Комсомольской правде» рассказал о кознях номенклатурных реваншистов за спиной президента России. Автор сам явился в редакцию «Общей газеты» и оказался… членом ее редсовета Глебом Павловским.

По словам сочинителя-одиночки, опубликованное является рабочим текстом, принадлежавшим ему лично, и представляет рутинную производственную справкукомпиляцию открытых данных, а жужжание всегдашних слов о «заговоре» связано с упорхнувшей от него черновой бумагой, помеченной «Версия номер один».

В тот день, когда Павловский шокировал прогорбачевскую «Общую газету» своим явлением народу с повинной, помощник президента по национальной безопасности Юрий Батурин торжественно заявил:

— Делается все, что надо: спецслужбы, правоохранительные органы занимаются поиском анонима. После того как он будет найден, можно будет ставить вопрос о возбуждении уголовного дела с обвинением в совершении тяжкого государственного преступления.

А в день, когда вышел номер «Общей газеты» с объяснениями Павловского, директор Федеральной службы контрразведки Сергей Степашин уведомил общественность, что созданной ФСК совместно с прокуратурой небольшой группе удалось выявить конкретные персоналии. По его словам, злоумышленников установлено уже четверо.

Кабинетно-политологическая версия «переворота» была воспринята настолько всерьез и без сомнений, что даже Ельцин, осведомленный об успехах своих спецслужб, не стал высмеивать незадачливого аналитика, а сурово предостерег всех, что он хорошо проинформирован о желании некоторых политических кругов искусственно дестабилизировать обстановку в стране, «а если назвать вещи своими именами, любой ценой свалить президента».

После всполошившей первой «версии» появилась вторая и третья. «Как сообщили источники, близкие к информированным…» И далее — по канону. Сюжет — бродячий: грядет государственный переворот.

Финал этих историй, как правило, во всех случаях один: сенсационная информация оказывалась обыкновенной мистификацией. И пекутся эти сенсации по одному шаблону — в их основе некая аналитическая записка, отсутствие авторов и ссылок на то, как сей труд попал в газеты, копирование стиля политологических разработок, имеющих хождение в коридорах Кремля, Старой площади и Белого дома.

Каждый получает свое. Журналисты — работу, политики — допинг, общество — чтиво.

Даже самое заурядное криминальное происшествие экстраполируется на высшие политические сферы. В начале апреля 1996 года неизвестный в маске, подъехавший на грузовике «ГАЗ-66» к дому 10/1 по Осеннему бульвару, произвел три выстрела из снайперской винтовки с оптическим прицелом. С кем он сводил счеты, неизвестно.

Но Осенний бульвар — это Крылатское, где расположен престижный дом, в котором живет Ельцин. Если киллер там стрелял, то не в президента ли? Целый день радио держало слушателей в напряжении, передавая сообщение о найденной винтовке, брошенной преступником, двух гильзах калибра 7,62, шапке, маске и перчатках. Стрелявший якобы скрылся на «Жигулях».

Увы, снова ложная тревога. Выстрелы на Осеннем бульваре гремели не у дома Ельцина, как, задыхаясь от волнения, сообщали ведущие радиоканалов, а на довольно приличном расстоянии, в квартале, который не входит в зону ответственности службы безопасности президента.

Снова Ярославль. Четвертого ноября 1995 года на трибуну межрегиональной конференции чеченских диаспор поднимается некий гражданин и заявляет, что он представитель «Совета подпольных освободительных сил России».

Названия этой организации никто в зале до того не слышал. Чем она занимается — тоже. Оратор снисходительно просвещает публику:

— Наше движение вынесло смертные приговоры ряду высших должностных лиц страны, виновных в чеченской войне. Мне поручено сообщить высокому собранию, что эти приговоры в скором времени будут приведены в исполнение…

Изумленная публика узнает, что среди прочих приговоренных к смерти — президент Борис Ельцин.

Когда об этом чрезвычайно смелом заявлении стало известно в Ярославской прокуратуре, там сразу же вынесли решение о возбуждении уголовного дела по признакам статей 15 и 66 уголовного кодекса — приготовление к преступлению и убийству государственного или общественного деятеля (теракт).

Оратор к тому времени благополучно вернулся в Москву, где он имел постоянное место жительства. Правда, он нигде не работал, хотя имел вполне трудоспособный возраст — 55 лет. Задержали его работники Федеральной службы безопасности в Реутове, откуда он был этапирован в Ярославль. Там его поместили в местный СИЗО.

По документам он значился Михаилом Киселевым. Сотрудники службы безопасности президента покопались в своих компьютерных файлах и выяснили, что фамилия этого человека уже была зафиксирована год назад. Некий Михаил Киселев шумно витийствовал на многолюдных митингах в Москве, представляясь функционером тереховского «Союза офицеров». Народный трибун уверял, что не менее семи-восьми бригад спецназа Главного разведуправления Генштаба готовы выступить по первой же команде «Союза офицеров» и взять власть в Кремле, свергнув антинародный режим.

Потрясенные невероятной наглостью самозванца, руководители «Союза офицеров» поспешили откреститься и от агитатора-горлана, и от сделанного им заявления. Так, мол, и так, гражданин Киселев Михаил к их движению никакого отношения не имеет и в их сплоченных рядах никогда не состоял.

И вот прошлогодняя история повторилась. Да еще в более мрачном варианте.

— Ваш человек? — спросили сотрудники службы безопасности президента устроителей конференции.

Те поклялись, что никогда прежде его не видели и представления не имеют, кто он такой. На конференцию его не приглашали, в списках выступающих он не значился — пожалуйста, посмотрите. Сам на трибуну вылез.

Похоже, чеченцы говорили правду. В этом сотрудники службы безопасности убедились в ходе проверки сделанного Киселевым заявления. Выяснилось, что никакого «Совета подпольных освободительных сил России» не существует в природе. А категорическое обещание «цареубийства» — чистейшей воды вздор. Просто ляпнул «от балды» — и все. «Ныне свобода слова, каждый имеет право говорить все, что хочет», — гордо блеснул знанием своеобразия текущего момента гражданин Киселев на допросе.

Ярославская прокуратура тоже пришла к выводу, что у задержанного нет никаких реальных возможностей для осуществления его зловредного плана. Незадачливому «террористу» изменили меру пресечения и выпустили на свободу под подписку о невыезде. Вскоре и это ограничение с несостоявшегося главы новоявленного «Союза меча и орала» было снято — как предполагают, после медицинского освидетельствования.

Мысли о Ельцине как о мишени приходят в головы не только людям простого звания. Иногда они посещают даже высоколобую военную элиту из мозгового центра российской армии — ее Генерального штаба.

У полковника Виктора Баранца было два варианта физического устранения своего Верховного Главнокомандующего, Президента Российской Федерации.

Угрохать машину Ельцина очень удобно из окна полковничьего кабинета, который расположен в здании на Арбатской площади. К такой мысли Баранец пришел, глядя сквозь давно не мытые оконные стекла на президентский кортеж, несущийся по Знаменке в сторону Кремля.

Гранатомет или граната типа «Ф-1» — вещи для этого отличные. Но у них существенный недостаток — слишком шумные. Да и для прохожих небезопасные — много осколков. У стреляющего нет шансов на спасение, и ему останется только застрелиться самому — сразу после того, как разлетятся на куски президент и его длинный сверкающе-черный «членовоз».

Есть еще один способ отправить Ельцина на тот свет. Для этого следует установить радиоуправляемую мину на дороге в люке канализации, над которым регулярно проезжает Верховный Главнокомандующий. Мину можно купить в Москве почти на любой толкучке за 500 баксов.

Но вот туг-то и начинаются проблемы. Где взять эти самые 500 баксов? Это примерно две месячные зарплаты полковника Генштаба. Беда в том, что государство вот уже три месяца не отдает армии долги.

Мысли генштабиста, изложенные в дневнике, опубликованном ежемесячником «Совершенно секретно» в февральском номере за 1997 год, вызвали в Министерстве обороны и Генштабе настоящий переполох. Это вам не какой-то там анонимный авантюрист, а вполне реальное лицо. Да еще какое — полковник Баранец на фотографиях стоит рядом с министром Родионовым, сопровождает его в поездках в войска и за границу. Участник афганской войны, награжден орденом, медалями. Руководитель целого управления центрального аппарата Минобороны, под началом которого служат десятки офицеров.

И вдруг этот человек трубит на весь мир, что он хотел бы взорвать своего Верховного Главнокомандующего, но не хватило денег на мину.

Несмотря на то что было воскресенье, безумца рано утром вызвали к министру обороны. Разговор был крайне тяжелый. Пришлось писать объяснительную начальству и спецслужбам.

Баранец оправдывался тем, что публикация в «Совершенно секретно» — это фрагмент из его дневника генштабиста, который он вел в течение 1991 — 1996 годов. Всего почти две тысячи страниц. Честно писал, что думал. Конечно, все мысли о «покушении» — не более чем всплеск эмоций: когда видишь, как на твоих глазах разваливают армию, унижают офицеров и генералов, как нищенствуют их семьи, а воры в погонах процветают, и понимаешь, что ты не в силах ничего изменить, охватывает отчаяние. Но, как видно из текста, он напрочь гнал от себя эти мысли и, конечно, в практическом плане ничего не предпринимал.

Корреспондент одной из газет, взявший у полковника Баранца интервью, прямо спросил, есть ли у него справка о состоянии здоровья?

— Я предвидел, что меня могут попытаться упрятать в психушку, — ответил Баранец. — Но у меня на руках результаты последней диспансеризации, где есть и заключение психиатра.

После той скандальной публикации на военной карьере полковника Баранца была поставлена точка.

Впрочем, появлению в печати дневника генштабиста предшествовала такая вот предыстория. Полковник Виктор Николаевич Баранец при министре обороны Грачеве был в опале — одно время работал даже в «Правде». С приходом Родионова некоторым бывшим сотрудникам центрального аппарата Минобороны было предложено вернуться на военную службу. Баранец стал пресс-секретарем министра — начальником пресс-службы Минобороны.

Однако его пребывание на военном Олимпе на первых ролях оказалось недолгим. В результате «войны» прессслужб президента и министерства обороны по поводу скандала с Главкомом сухопутных войск Семеновым Родионов сместил Баранца с должности. По словам Баранца, его сделали козлом отпущения, обвинив в том, что он сообщил журналистам точную формулировку решения, принятого президентом по генералу Семенову.

Баранец остался заместителем начальника пресс-службы, имевшей статус министерского управления. Однако вскоре управление расформировали. Дальнейшая служба в армии полковника оказалась под вопросом. И тогда в популярном издании появились черные мысли о черном лимузине.