66. Мальме — Стокгольм, начало апреля 1917 года

66. Мальме — Стокгольм, начало апреля 1917 года

Мальме — большой портовый и промышленный город, широко раскинувшийся на южном побережье Швеции. Здесь много высоких добротных домов, оживленные улицы центра, каналы, мосты… Неподалеку от вокзала, в пяти минутах хода роскошная гостиница «Савой». Заранее Отто Гримлюнд заказал ужин на всю группу. Усталые от четырехдневного путешествия, проголодавшиеся эмигранты с удовольствием поглощали шведские сморгосы — закуски на бутербродах. Кто-то из них бросает замечание: "Теперь я верю, что в России революция, раз эмигрантов можно так угощать…"

После ужина надо было спешить на вокзал, ибо поезд отходит в 22. 20. Спальный вагон заранее заказан Ганецким. Едва разместились в нем, как поезд тронулся.

Отдельное купе заняли Владимир Ильич, Надежда Константиновна, Платтен, Ганецкий, Гримлюнд. Никто здесь в эту ночь не спал. Сначала Ленин рассказывал о трудностях переезда, потом красочно описывал, как ехали через Германию и как немецкий социал-шовинист Вильгельм Янсон, деятель германского профсоюзного движения, пытался на одной из станций проникнуть в вагон с эмигрантами, чтобы поговорить с Лениным, и как был изгнан из него Платтеном…

Затем Ленин снова расспрашивал о последних новостях из России, говорил о перспективах развивающейся революции. Слушатели чувствовали, как много передумал Владимир Ильич за долгий путь. Его тезисы, которые он сжато формулировал, были остры и отточены. Он указал на опасность, которую представлял собой демагог Керенский, хотя министр юстиции Временного правительства еще не играл в нем видимой особой роли. Ленин подчеркнул необходимость создания за границей партийной ячейки для связи партии с внешним миром и вообще "на всякий случай". Потом он принялся за Гримлюнда.

Ленин засыпал шведского товарища градом вопросов: какова позиция лидера правой социал-демократии Швеции Брантинга и его влияние? Положение левой социал-демократии, ее численность и воля к борьбе? Сколько членов партии в риксдаге (парламенте)? Что они сделали? Профсоюзы, их отношение к политическим течениям, их кассы, их вожди, отношение к политической стачке? Молодежный союз, как велик, каково его значение, какова тактика?..

Около часа Отто Гримлюнд отвечал Владимиру Ильичу, а затем вспомнил и о своей профессии газетчика. Он достал блокнот и попросил у Ленина интервью для левой шведской печати. Владимир Ильич согласился.

Только под утро удалось уговорить Владимира Ильича немножко поспать. Но в восемь утра на станции Седертелье в вагон ворвалась ватага шведских репортеров, которые узнали от коллег в Мальме, что сегодня Ленин прибывает в Стокгольм. Каждый хотел взять интервью, но отказали всем. Обещали в Стокгольме сделать заявление для прессы…

Половина десятого утра. Поезд подходит к платформе стокгольмского вокзала «Сентрален». Газетчики, фото- и кинорепортеры ждут и здесь. Они фотографируют группу, Ленина. Выходят вместе с группой эмигрантов и встречающими их бургомистром Стокгольма Карлом Линхагеном, депутатом Фредериком Стремом, на улицу.

В центре группы, рядом с Карлом Линдхагеном, идет Владимир Ильич. Неподалеку от вокзала, в гостинице «Регина», Фредерик Стрем снял восемнадцать комнат для отдыха гостей. Но когда группа явилась в отель, портье не захотел пускать этих людей, выглядевших совсем не так, как следовало респектабельным путешественникам. Они были бедно одеты, тащили узлы и потертые чемоданы. Лишь после того, как Стрем подтвердил заказ и гарантировал оплату номеров, путники вошли внутрь.

Ленин ответил категорическим отказом остаться отдохнуть в Стокгольме хотя бы на сутки. Он настоятельно просил взять билеты на вечерний поезд того же дня, следующий к русской границе в Торнео. Здесь же, в гостинице «Регина», Владимир Ильич около часа беседовал с Фредериком Стремом, с видными шведскими деятелями социал-демократии. Шведы подписали протокол, где уже стояли подписи социалистов Франции, Германии, Швейцарии и Польши, полученные в Швейцарии перед отъездом.

…Деньги на билеты для группы Ленина были собраны в тот же день среди депутатов риксдага по подписке. В числе тех, кто дал деньги, был и министр иностранных дел Швеции Линдман. Он сказал при этом: "Я подпишусь охотно на сто крон, только бы Ленин уехал сегодня…" Подписались также и несколько буржуазных депутатов риксдага, так как депутат Монссон, проводивший сбор денег, сказал во всеуслышание о гостях, что завтра они будут править Россией.

…В шесть часов вечера человек сто русских и шведов снова собрались на вокзале «Сентрален». У всех — прекрасное настроение. На груди у многих приколоты красные революционные банты. До последнего момента идут горячие беседы. Но вот вся группа зашла в вагон, и сразу центром внимания провожающих стало окно, за которым видна характерная голова Владимира Ильича, блестящие радостью его глаза. За минуту до отхода поезда отъезжающие и группа на платформе дружно запевают «Интернационал». Он гремит под прокопченными стеклянными сводами, вырывается на улицу. Публика не особенно удивлена — ведь газеты уже опубликовали сенсацию, что именно сегодня через шведскую столицу проследует Ленин и группа русских эмигрантов.

Среди провожающих стоят Отто Гримлюнд, Яков Ганецкий, Карл Линдхаген, Туре Нерман, Карл Чильбум, Фредерик Стрем… У всех грусть прощания мешается с радостью за русских эмигрантов, которые столько выстрадали, прежде чем вот так, свободно отправиться с пением «Интернационала» к себе на родину.

Фредерик Стрем, смотря на удаляющийся вагон, думает о словах Ленина, сказанных в ответ на его вопрос: а как будет с демократией и внутренней свободой? Мы, шведы, любим мир, демократию, и мы большие индивидуалисты.

— Шведы очень организованный и культурный народ, но вы — пацифисты. Даже вы, самые крайние левые, — пацифисты. Ваши крупные буржуа видят это яснее, чем вы. Царская, империалистическая Россия была и остается опасностью для скандинавских народов. Вы не можете встретить царскую армию с молитвами, без оружия. Русская революция освобождает вас от военной опасности… Революционная Россия должна освободить завоеванные царизмом и угнетаемые народы, — ответил Ленин.

— Но как же будет обстоять дело с внутренней демократией? — мучает вопрос Стрема. И снова ясный ленинский ответ:

— Товарищ Стрем, а как обстоит дело с Либкнехтом в Германии, с Маклином в Англии, с Хеглундом в Швеции? Это демократия? Это свобода слова? Это личная безопасность? Буржуазная демократия гнила и формальна. Как обстоят дела с пролетариатом в Швеции? Имеет ли он право голоса, социальную безопасность, гарантии от эксплуатации? А ведь в Швеции наиболее развитая буржуазная демократия в мире. Социалистическая революция принесет действительную свободу и демократию.

Поезд уже скрылся за пакгаузами и домами, разошлись провожающие. А Фредерик Стрем медленно идет по платформе, боясь утратить то свежее чувство почти осязаемого прикосновения к великому делу, к гениальному человеку необычайной судьбы, которое оставила в нем встреча с Владимиром Лениным…