3

3

О предстоящем походе было объявлено в сентябре 1686 года. Всем «ратным людям» приказано готовиться и ждать указа о выступлении на сборные пункты. В октябре прошло назначение воевод в полки. Главнокомандующим стал князь Голицын с громким титулом «Большого полка дворового воеводы, царственные большие и государственных великих дел оберегателя и наместника Новгородского». В «товарищах» у него оказались воеводы А. С. Шеин, князь В. Д. Долгоруков и окольничий Л. Р. Неплюев. «Ратные люди» получили приказ собираться в полки в Ахтырке, Сумах, Хотмышске, Красном Куте. Посланы были грамоты на Дон и в Запорожскую Сечь: казачьи полки должны были действовать на флангах.

Русская армия состояла из большого полка и четырех разрядных полков: Севского, Низового (Казанского), Новгородского и Рязанского.

Новгородским разрядным полком, состоявшим из нескольких солдатских, драгунских, рейтарских и стрелецких полков, а также сотенной дворянской конницы, командовали боярин и воевода А. С. Шеин и князь Д. А. Барятинский.

Де ла Невиль сообщает в своем «Известии»:

«Всем отрядам было велено явиться на сборное место 1 марта, всю зиму 1686 года продолжалось движение войск; 1 мая отряды соединились и составили ополчение в 300000 пехоты и 100000 конницы, образовав лагерь за рекою Мерло».

Здесь де ла Невиль явно ошибается, хотя и настаивает на достоверности своих записей: «Все рассказанное здесь я слышал от посланников польского короля, бывших при московском дворе и находившихся при войске московском во всех походах со времени кончины царя Федора до настоящего времени». Даже очевидцы не всегда бывают точны!

Сохранилась разрядная запись на этот поход, которую приводит военный историк Е. А. Разин:

Московские чины, дворяне и «дети боярские» — 8712

Солдаты — 49363

Копейщики, рейтары и гусары — 26096

Стрельцы — 11262

Черкасы — 15505

Прочие — 1964

Итого: — 112902

Но и эти цифры представляются завышенными. «Ратные люди» собирались крайне медленно, много оказалось «нетчиков» (не явившиеся на службу), и, вероятно, более прав Патрик Гордон, определивший русскую армию в сорок тысяч конницы и двадцать тысяч пехоты. Уже во время похода к ней присоединились казачьи полки гетмана Ивана Самойловича, насчитывавшие до пятидесяти тысяч человек. Тем не менее разрядная запись интересна прежде всего тем, что показывает состав русской армии. Около семидесяти процентов ее составляли полки нового строя: солдатские, рейтарские, гусарские. А в дворянской коннице оказалось менее восьми процентов «ратных людей», немногим больше (десять процентов) стрельцов. Половину армии составляла пехота, вооруженная мушкетами, обученная сражаться в строю. Даже в авангард были выделены не рейтары и гусары, а несколько солдатских и стрелецких полков.

Главную трудность похода русские воеводы видели в преодолении армией широкой полосы безлюдных степей, в которых господствовали быстрые отряды крымской конницы; нападений можно было ожидать с любой стороны и в любой момент. Против этой опасности воеводы нашли противодействие: особый походный строй.

Двадцать тысяч повозок были составлены огромным прямоугольником, более одного километра по фронту и до двух километров в глубину. Внутри этой подвижной крепости шла пехота; рядом с повозками — пушки, всегда готовые развернуться в боевое положение и встретить противника ядрами и картечью; по внешнему обводу — конница, высылавшая во все стороны сторожевые разъезды.

Движение по степи огромного четырехугольника было медленным (в среднем десять километров в сутки), но неодолимым. Крымские татары так и не решились напасть на русскую армию, хотя их разъезды постоянно следили за ее движением.

Поход был трудным: лето выдалось жаркое, сухое, нё хватало воды, корма для коней. Много времени отнимали переправы через реки: Коломак, приток Ворсклы, Орель, Самару.

Чтобы оттянуть часть крымской конницы от Перекопа, с Дона шли казачьи полки атамана Фрола Минаева. Под Овечьими водами они встретили и разгромили сильный татарский заслон.

В Запорожскую Сечь отправили с полками генерала Косагорова. Солдаты и запорожцы на лодках поплыли вниз по Днепру, к турецкой крепости Кызы-Кермену, прикрыв, таким образом, с этой стороны главные силы.

В середине июня русская армия уже была «к Крыму за сто, а к Сече Запорожской за тридцать или тридцать за пять верст за речку Карачакрак», и, казалось, не было силы, способной остановить это грозное движение.

Тогда крымский хан решился на крайнюю, отчаянную меру: он приказал поджечь степь перед наступающей русской армией. Сухая трава быстро выгорела, «почав от Конских Вод до самого Крыму пожарами». В сплошном дыму, по горячей, черной от пепла земле шли теперь русские ратники. Траурным платом ложился черный пепел на повозки, на лафеты пушек, на мундиры и шапки солдат. Ржали голодные лошади. У редких колодцев собирались толпы измученных жаждой людей. Даже хорошие вести с Днепра не радовали (там, против урочища Каратебеня, генерал Косагов разбил сильный турецкий отряд). Впереди воинов ждал хорошо укрепленный Перекоп. Как осаждать его, как поднять измученное войско на приступы?

Крымские походы русского войска (1687 и 1689)

Но передадим слово де ла Невилю, вернее, его польским «информаторам», участникам похода:

«15 июня достигли реки Самары, которая впадает в Днепр. Тут устроили мосты, по которым и перешла вся армия. 20 июня оставили Самару, имея Днепр направо, и остановились на Татарке, от Татарки шли до реки Московки, потом до р. Каменки, Конских Вод и Карачакрака. Отсюда войско не могло идти дальше по причине засухи, которая была так велика, что, по собранным известиям, все поля и луга выгорели на 50 миль кругом. И невозможно было никоим образом достать фуража. Изумленный таким неожиданным событием, главнокомандующий, переменил намерение и решился на поспешное отступление. Он обратился к Карачакраку и остановился на берегу Днепра, чтобы собрать фураж, сохранившийся от огня и засухи разливами этой реки…»

Фактически это было признанием неудачи Первого Крымского похода, хотя военные действия в степях еще не закончились. На правый берег Днепра, к Кызы-Кермену, был направлен корпус Неплюева (пятнадцать-двадцать тысяч солдат и рейтар) и восемь казачьих полков под командованием черниговского полковника Григория Самойловича, сына гетмана.

Де ла Невиль так комментирует это решение:

«Отряд из 30000 человек под начальством Леонтия Романовича Неплюева, начальника Севских войск, отправлен был к Запорожью, с целью заставить татар думать, что кроме этого отряда другого войска не было.

Остаток армии перешел к реке Самаре, где Голицын решил построить город, чтобы держать из него казаков и стеречь татар, хотя последние и вторгаются в Московию с разных сторон. В следующем году этот город был уже готов…»

14 августа 1687 года полки Голицына возвратились на реку Мерло, откуда начинался поход. «Ратные люди» были распущены по домам — до следующего лета.

Как неоднократно случалось в прошлом, стали искать виновника неудачи и конечно же нашли его. Таким виновником объявили гетмана Ивана Самойловича, которым давно были недовольны казачьи старшины. Его обвинили «в сношениях с ханом и в приказании тайно жечь траву на степях». Это мало похоже на правду, но на кого-то надо же возложить вину за такой неблагополучный исход похода?

Ивана Самойловича сместили и отправили в ссылку в Сибирь, а новым гетманом «Большого полка дворцовый воевода, государственных великий посольских дел оберегатель и наместник Новгородский» Василий Васильевич Голицын самовластно назначил Мазепу, хотя; многие старшины «проявили несогласие». Но Голицын «дал ему 3000 человек из смоленских полков и 1000 конных, для того чтобы они проводили его до Батурина, обычной резиденции гетмана». Перед такими аргументами противники нового гетмана смирились, и Мазепа сумел удержать гетманскую булаву.

Будущее покажет горькую цену необдуманного решения любимца царевны Софьи. Гетман Мазепа изменит в самое трудное для России время — в годину похода шведского короля Карла XII на Украину…

А пока Москве следовало оценить происшедшее. Победы не было, Перекоп оказался недосягаемым для русской армии. Но не было и явного поражения. Все боевые эпизоды заканчивались победами русских полков. Крымские татары даже не решились преследовать отходившую армию. Дорога к Крыму проложена, следовало только лучше подготовиться, пораньше, пока не высохла трава в степи, выступить в поход, создать тыловую базу поблизости от театра военных действий, что и делалось сооружением Богородицкой крепости на реке Самаре. Свои союзнические обязательства перед Польшей и Австрией русское правительство выполнило: крымская конница оказалась прочно запертой в Крыму и не могла принять участие в турецком, наступлении. И в Москве решили считать поход удавшимся. По словам де ла Невиля, князь Голицын «встречен был со всеми знаками милости». Участники похода получили щедрые награды. «Каждый генерал получил золотую медаль с изображением обоих царей с одной стороны и царевны с другой стороны для ношения на золотой цепи, из которых каждую следовало оценить в десять червонцев; каждый полковник получил по медали, но без цепи, ценою в червонец; каждый подполковник и майор — медали в полчервонца и каждый солдат и стрелец — золотую копейку».

Но награды — наградами, а о новом походе на Крым думать приходилось серьезно. Царевне Софье необходим был громкий военный успех, чтобы окончательно утвердиться у власти. Торопила и международная обстановка. В Москву приходили известия, что в Вене начались переговоры о мире с Турцией. Нанести удар по Крымскому ханству нужно было раньше, чем турецкий султан сможет двинуть высвободившиеся войска на помощь хану. Особые надежды возлагались на новую Богородицкую крепость, откуда армия, снабженная всем необходимым, совершит быстрый марш к Перекопу. Известно было, что хан лихорадочно собирает конницу из всех подвластных ему «улусов» и будто бы численность ее приближается к ста пятидесяти тысячам всадников…

Весь 1688 год прошел в подготовке к новому походу. По всему государству собиралась «десятая деньга» на снаряжение войска. Поспешно строилась Богородицкая крепость. По свидетельству де ла Невиля, «первое предложение, сделанное Голицыным в совете, было относительно пользы, которую должна принести постройка города на берегу реки Самары, где могли быть собраны запасы всякого рода. Предложение было одобрено, и окольничий Леонтий Романович Неплюев был отряжен с 30000 человек с приказом построить город. Гетман со своими войсками должен был следовать за ним, а план крепости составил голландский инженер полковник Вазаль. Посланные войска собрались в Рыльске и в последний день мая были на Самаре. В один месяц город был кончен, так как он состоит только из ретраншемента, который может остановить набеги татар и покушения казаков, его назвали Новобогородицк, т. е. город Богоматери. Оставив в нем гарнизон, остальное войско воротилось; окольничий за свое старание и труды получил чин боярина».

Запись о строительстве Новобогородицка де ла Невиль заключает так: «В походе 1689 г. на опыте узнали, как полезен был этот город, место снабжения войска всеми необходимыми предметами из его магазинов…»

Однако, как показали дальнейшие события, одного опорного пункта для наступления на Крым оказалось недостаточно. Генерал Гордон предлагал для обеспечения тыла через каждые четыре перехода устраивать небольшие земляные городки в степях, позаботиться о штурмовых средствах. Армии понадобятся стенобитные орудия, длинные лестницы, чтобы подняться на укрепления Перекопа. Все это нужно заранее подвезти поближе к театру военных действий, ибо на месте необходимых материалов найти невозможно…

Все эти предложения опытного генерала не приняли в расчет.

Между тем Перекоп был хорошо укреплен. Весь семикилометровый перешеек перерезал глубокий (до тридцати метров!) ров, за которым высился земляной вал с семью каменными башнями. Единственные ворота со стороны степи надежно прикрывала каменная цитадель со множеством пушек; пушки стояли и на всех башнях. Вся равнина перед перекопскими укреплениями простреливалась артиллерией, укрыться от ядер и бомб было негде.

Пожалуй, Голицын недооценил мощь перекопских укреплений. Главным препятствием для русской армии он считал безводные и лишенные фуража степи. Князь надеялся избежать трудностей степного перехода, назначив выступление на раннюю весну. И, надо скачать, дойти до Перекопа ему удалось довольно быстро, несмотря на попытки крымской конницы воспрепятствовать продвижению русской армии. Но вот на Перекопе он споткнулся…

Общая численность русской армии в этот раз определялась в сто семнадцать тысяч четыреста сорок шесть человек; тридцать-сорок тысяч казаков должен был привести гетман Мазепа. «Наряд» насчитывал триста пятьдесят — четыреста легких пушек — вполне достаточно, чтобы отражать крымскую конницу в полевых сражениях, но против перекопских укреплений легкие пушки оказались бессильны.

В 1689 году применили новый походный порядок, двигаясь не одним огромным каре, медлительным и неповоротливым, а шестью отдельными каре: авангард, большой полк и четыре «разряда». Каждое каре включало конные и пехотные полки, имело свою артиллерию. На стоянках строились укрепленные лагеря, устанавливались рогатки и артиллерийские батареи, во все стороны рассылались сильные конные «сторожи» с пушками, передовые разъезды. Татарам ни разу не удалось неожиданно напасть на стоянки русского войска. Такая организация многодневного похода через безлюдные степи была новым словом в военном искусстве.

В. В. Голицын хотел избежать летнего зноя, но, выступив ранней весной, встретился с другими трудностями. Сначала в степи были холода, от которых страдали люди, затем армию настигла оттепель. Разлились степные реки и речки, через них приходилось наводить мосты. Обозные повозки и пушки застревали в грязи. Но армия продолжала двигаться к Перекопу.

На реке Самаре, в Новобогородской крепости, погрузили в обозные повозки заранее приготовленные боеприпасы и продовольствие. Дальнейший путь армии пролегал по левому берегу Днепра, до реки Каирки, а оттуда — прямо по степи к Перекопу.

Русские воеводы еще не знали, что навстречу им выступил крымский хан со всеми своими конными ордами, отряды горских черкесов, янычары и спаги из турецких крепостей в низовьях Днепра и что русским «ратным людям» предстоят тяжелые бои…

Если в Первом Крымском походе, который фактически обошелся без крупных полевых сражений, воевода Алексей Семенович Шеин почти незаметен, как, впрочем, и другие русские воеводы (все они находились при главнокомандующем, внутри подвижной крепости), то иное дело второй поход, когда к Перекопу приходилось пробиваться с боями. И Алексей Семенович Шеин, возглавлявший авангард, и Борис Петрович Шереметев, получивший под свое командование Белгородский «разряд», имели возможность проявить свои полководческие способности. Пожалуй, именно эти полководцы чаще всего упоминались при описаниях похода.