7

7

Планы войны со Швецией, разработанные русским командованием, отличались большой реалистичностью. Было принято решение просто вытеснить шведские войска из Лифляндии и северных областей Великого княжества Литовского, а также вернуть захваченные шведами после «Смутного времени» земли и города у Финского залива и в Карелии. Предполагалось, что главные силы русского войска из Смоленска через Витебск и Полоцк, где сидели русские гарнизоны, пойдут походом на Динабург и Ригу. Это была та центральная группировка русской армии, которая давно уже сложилась в ходе войны с Речью Посполитой, имела опорные крепости, необходимые запасы, хорошо налаженные коммуникации, давно назначенных воевод (во главе остался князь Черкасский). Сколько-нибудь значительной подготовки для новой кампании здесь не требовалось, да и район будущих военных действий вплотную примыкал к линии русских крепостей в Витебске, Полоцке, Невеле и Друв.

Иное дело, северная группировка, предназначенная для военных действий в восточной Лифляндии, у Финского залива, в Карелии и Ижорской земле. Здесь все приходилось создавать заново, так как Новгород уже стал тыловым городом, войска и военные запасы были вывезены в Великие Луки и дальше на запад. На командование будущей северной группировкой армии возлагались сложные и, главное, зачастую самостоятельные задачи. Понятно, что «большого воеводу» для будущего похода «на свейского короля, на немецкие городы» выбирали особенно придирчиво — он должен был действовать совершенно отдельно от главных сил, с которыми находился царь Алексей Михайлович.

12 февраля 1656 года «большим воеводой» в Новгород назначили князя Трубецкого, а в «товарищи» к нему — князей Долгорукова, Чоглокова, Измайлова. С ними было велено идти «служилым людям Новгородского разряду полку». Кроме того, в Пскове в «прибылом полку» должен быть князь Ромодановский.

Еще раньше в Новгород и Псков, по рассказу Павла Алепского, направили многочисленные обозы с боеприпасами и продовольствием; продовольствие доставлялось даже из Сибири. На Каспле и Белой строились флотилии мелких судов для армии.

Известно, что патриарх Никон предлагал послать Трубецкому донских казаков, чтобы они на своих стругах выходили в Финский залив и Балтийское море, громили и опустошали прибрежные города в Финляндии и Швеции, как они это делали на Азовском и Черном морях. По каким-то причинам этот фантастический план, несмотря на высокий тогда авторитет патриарха, не был принят.

15 мая 1656 года царь Алексей Михайлович выступил из Москвы в Полоцк, где собрались полки для похода на Ригу. Взятие Риги отрезало бы группировку шведских войск, занявшую Лифляндию, от главных сил короля Карла X и поставило бы ее под двойной удар — с запада, от Риги, и с востока армией Трубецкого.

17 мая 1656 года Россия объявила войну Швеции.

Русская армия двигалась медленно, отягощенная большими обозами, а главное, тяжелой осадной артиллерией, предназначенной для штурма крепких каменных стен ливонских городов-крепостей. Первой такой крепостью стал Динабург, закрывавший речной путь по Западной Двине к Риге — по воде было легче всего доставить к Риге «стенобитный наряд».

Осада Динабурга началась 20 июля 1656 года. Тактика «градного взятия» была давно отработана русскими воеводами. Город заключили в тесное кольцо осады, к стенам и башням протянули шанцы, поставили батареи, и тяжелые пушки начали бомбардировку. Шведский гарнизон ничего не мог противопоставить умелым действиям осаждавших, и 31 июля Динабург был взят штурмом. По приказу царя город переименовали в Борисоглебск, как бы подчеркивая этим, что отныне он становится навсегда русским «градом». Ровно через две недели, 14 августа, русские полки взяли Кокенгаузен, другую сильную крепость на Западной Двине, на полпути к Риге, переименовав его в Дмитров. 21 августа 1656 года царское войско подошло к Риге.

Наступление русской армии застало врасплох шведского коменданта графа Магнуса Делагарди. Он даже не успел вырубить густые сады, окружавшие городские укрепления, что являлось непременным условием подготовки крепости к осаде: для эффективного огня крепостных пушек необходим был свободный сектор обстрела. Оплошностью коменданта немедленно воспользовались русские воеводы. Под прикрытием садов они почти без потерь рыли шанцы под самыми стенами и устанавливали осадные батареи.

1 сентября 1656 года начался обстрел Риги из шести батарей, который велся непрерывно, день и ночь. Немногочисленные вылазки шведов отражались с большими для них потерями. По существу, Делагарди посылал отряды своих солдат на верную смерть. При полном превосходстве русской армии в кавалерии лишь немногие успевали вернуться в крепость.

Но Рига имела мощные укрепления, и Магнус Делагарди рассчитывал отбиться. Шведский дворянин Ганс Айрман, проезжавший через Ригу спустя десять лет после осады, писал:

«Этот город имеет прекрасный вал, и ров с водой, и отличные бастионы… На стене имеется страшная башня, расположенная в сторону суши, которая может подвергнуть обстрелу вокруг всего города, особенно там, где можно приблизиться к нему с суши; и действительно, она могущественно помогала городу в последней Московитской войне, тем более, что до сих пор заметно, какими огромными ядрами неприятель обстреливал эту башню и намеревался ее разрушить; но все было тщетно, и он не причинил ей вреда; с этой башни можно настигать далеко в поле, что русские, вероятно, хорошо испытали…»

Пробить бреши в городских стенах не удавалось, русское осадное войско несло потери. Начались измены иноземных офицеров, которые пробирались в Ригу и сообщали о намерениях осаждавших. Осень оказалась холодной, дождливой. Не хватало продовольствия.

Все эти трудности были преодолимы, если бы их не усугубило одно важное обстоятельство, обеспечившее решающее преимущество Магнусу Делагарди. Ригу плотно закрыли с суши, но море принадлежало шведам. В середине сентября король Карл X на многих кораблях прислал в город подкрепление, боеприпасы, которых гарнизону уже не хватало, продовольствие. (Подобная ситуация повторится во время Первого Азовского похода 1695 года, когда осажденный турецкий гарнизон получал с моря непрерывные подкрепления, что в конце концов вынудило Петра I снять осаду Азова…) Престарелый генерал Лесли, руководивший осадными работами, советовал после прибытия шведских подкреплений отступить от Риги. Но царь был непреклонен: только штурм!

Началась подготовка к приступу. Солдатские полки и стрелецкие «приказы» тайно подтягивались к стенам. Назначили и день приступа — 2 октября. Но шведы, предупрежденные перебежчиками-иноземцами, опередили. Рано утром 2 октября они устроили неожиданную вылазку, точно направив удары своих солдат и рейтар на полки, которыми командовали полковники-иноземцы. Успех неожиданной вылазки, в которой приняла участие большая часть шведского гарнизона, был ошеломляющим. Разбитыми оказались полки Циклера, Ненарта, Англера, Юнгмана. Большие потери понес кинувшийся им на выручку «приказ» русских стрельцов. Шведы взяли семнадцать русских знамен, а потеря знамени всегда считалась великим позором. Русским воеводам удалось загнать шведов обратно в крепость, но штурм был сорван…

Русско шведская война (1656–1661)

5 октября 1656 года царь приказал снять осаду Риги.

12 октября русское осадное войско возвратилось в Полоцк.

Русские воеводы удержали сильные крепости на Западной Двине — Кокенгаузен и Динабург, но главная цель похода не была достигнута — Рига осталась за шведами.

Неблагоприятное впечатление от рижского похода было скрашено успешными действиями северной группировки под командованием Алексея Никитича Трубецкого и Юрия Алексеевича Долгорукова. Из Пскова они двинулись на Юрьев (Дерпт), самую сильную крепость на восточных рубежах Ливонии. Шведский дворянин Айрман писал, что Дерпт «собственно, центр всей Лифляндии и некогда был великолепным епископским престолом, знамениты» и великолепным местом, что в городе был «замок» и «красивая крепкая стена с мощными башнями».

В начале августа 1656 года полки Трубецкого и Долгорукова подошли к Юрьеву и осадили город. Предстояла длительная и трудная осада. За речкой Мовжей воеводы начали строить укрепленный лагерь и «городок земляной против города зделали».

Следует обратить внимание на активный, наступательный характер действий Трубецкого. Начав осадные работы у Юрьева, он послал отряды дворянской конницы и рейтарские полки в глубь Лифляндии, всюду тесня шведов и разрушая их замки. Один из русских отрядов даже ходил к Колывани (Ревелю), «к морю».

25 августа «на стан под Ригу», в царскую ставку, приехали «из-под Юрьева Ливонского» гонцы от Трубецкого с известиями об успешных военных действиях в Лифляндии: «Генерала и немецких людей побили и языки поимали, а посылал на генерала и немецких людей товарища своего, окольничего и воеводу Семена Артемьевича Измайлова. Да он же боярин и воевода посылал на немецкий город Кастер голов с сотнями, и город Кастер взяли».

12 октября, после десятинеделыюй осады, пал Юрьев, хотя шведы и пытались оказать ему помощь. Но шведское войско, направлявшееся к Юрьеву, было разбито. «Сеунщики» от Трубецкого и Долгорукова сообщали об этих событиях кратко: «Город Юрьев Ливонский сдался, и которые немцы приходили к Юрьеву на выручку, и тех немец многих побили и языки поимали».

В таком виде сохранилась запись о взятии «Юрьева Ливонского» в дворцовых разрядах. Подробностей «градского взятия» разрядные дьяки не сообщают — к огорчению историков. Одно ясно — это событие стало самым значительным в военной кампании 1656 года, хотя русские успехи на севере этим не ограничились. Были захвачены сильные крепости Мариенбург и Нейгаузен. Русские отряды воевали в Ижорской земле и в Карелии. Это являлось частью стратегического плана князя Трубецкого: угрозой шведским владениям у Финского залива и в Финляндии оттянуть туда королевские войска.

На севере у Трубецкого военных сил было немного, действовали преимущественно отдельные отряды, но они опирались на полную поддержку местного русского и карельского населения и наносили шведам ощутимые удары.

В июне 1656 года отряд Петра Пушкина осадил Корелу (Кексгольм). Русские ратники при помощи местного населения быстро построили острожки и «таборы», укрепили их рвами, частоколами и прочно заперли в крепости шведский гарнизон. Под Корелой Петр Пушкин оставался до сентября.

Другой русский отряд совершил смелый рейд в Финляндию, взял и сжег крепость Нейшлот.

Этот рейд и особенно блокада Корелы вызвали большое беспокойство шведского командования. В середине июля комендант Выборга с отрядом в тысячу сто пятьдесят человек пытался пробиться в осажденный город, но неудачно. В конце августа из Выборга же пошел к Кореле шведский полководец Левенгаупт с отрядом в тысячу шестьсот солдат. Немногочисленные ратники заперлись в своих острожках, которые шведы уважительно назвали «фортами», и отразили многочисленные приступы шведских солдат. Левенгаупт вынужден был уйти восвояси, оставив Корелу в блокаде. А Петр Пушкин, простояв под городом еще три недели, спокойно отошел в Олонец.

Другой русский отряд во главе с воеводой Петром Потемкиным успешно воевал на Неве. 3 июня он осадил Нотебург (Орешек), но не стал задерживаться под этой сильной крепостью. Все дороги из Нотебурга были блокированы русскими заставами, а сам воевода со своим полком направился к Ниедшанцу и 6 июня взял его с ходу. В руки русских попали большие запасы хлеба, которые сосредоточили здесь шведы. А ратники Петра Потемкина уже воевали на Финском заливе, где разбили шведский отряд у острова Котлина. Затем Потемкин возвратился к Нотебургу и продолжал осаду до середины ноября.

К этому времени Алексея Трубецкого уже не было на севере. 2 ноября, судя по записи в разрядах, «указал Государь боярину и воеводам Олексею Никитичу Трубецкому с товарищи из Юрьева Ливонского быть к себе (в Полоцк), а в Юрьеве Ливонском велел государь оставить стольника и воеводу Льва Тимофеева сына Измайлова». «Ливонская служба» Трубецкого закончилась.

Как разворачивались здесь события дальше?

Войну со шведами русское правительство рассматривало как досадную помеху в главном деле — в освобождении всей Белоруссии и в гарантиях воссоединения Украины. В феврале 1657 года Боярская Дума постановила: «Промышлять всякими мерами, чтобы привести шведов к миру». Меры были и военные, и дипломатические, причем первые оказались решающими. В начале 1657 года шведы пытались организовать контрнаступление, даже подступали к Пскову, но были отбиты. В сентябре 1657 года Магнус Делагарди с восьмитысячным войском осаждал Гдов. На выручку горожанам пришло войско во главе с воеводой Иваном Хованским. На речке Черми, в трех верстах от Гдова, шведы были разбиты и бежали, побросав в Чудское озеро пушки. Русская конница преследовала их пятнадцать верст. Шведы потеряли убитыми двух генералов, трех полковников, двадцать офицеров, две тысячи семьсот солдат-пехотинцев и восемьсот рейтар. Продолжая преследование остатков воинства Магнуса Делагарди, воевода Иван Хованский переправился через реку Нарову, взял и сжег посады города Нарвы, опустошил Нарвский, Ивангородский и Ямской уезды. Шведское наступление в этом районе провалилось полностью.

А на севере русские воеводы снова осадили Корелу, разгромили шведский отряд из семисот солдат, прибывший из Або, и в декабре 1657 года вторглись в Выборгский уезд, ходили «изгоном» под крепость Канцы.

Неудачи заставили шведского короля Карла X начать переговоры о перемирии. Центр военных событий вновь переместился в Белоруссию и на Украину, где после смерти Богдана Хмельницкого новый гетман Иван Выговской изменил России и признал власть польского короля.

Новая ситуация вызвала перемещение воевод. Алексей Никитич Трубецкой был послан на юг, а Юрий Алексеевич Долгоруков — в Белоруссию, где впервые стал не «товарищем», а самостоятельным воеводой, фактически командующим всей центральной группировкой русской армии. Это был крутой поворот в военной судьбе Долгорукова, выдвинувший его в первый ряд русских полководцев.