1

1

Героическими страницами в летописи борьбы русского народа с польско-шведской интервенцией начала XVII века всегда считались обороны городов. Лучшие нравственные качества русских людей проявились в этих тяжелых осадных боях: мужество, стойкость, верность Отечеству, способность длительное время переносить тягчайшие лишения и не падать духом. Изощренная и тщательно разработанная тактика «городового взятия», теоретические выкладки западноевропейских знатоков военного искусства, совершенная по тем временам военная техника оказывались бессильными перед упорством и мужеством защитников «градов русских».

Почти три года выдерживала осаду Москва, отбивая многочисленные приступы интервентов и тушинцев, и только измена «семибоярщины» позволила полякам войти в Кремль.

Навечно осталась в памяти народной оборона Троице-Сергиева монастыря.

Троице-Сергиев монастырь, основанный в XIV веке Сергием Радонежским в глухих лесах в семидесяти верстах от Москвы (нынешний город Загорск), имел славную историю. Отсюда исходил призыв Сергия Радонежского к всенародной войне с Мамаем, отсюда пришли на Куликово поле в 1380 году богатыри-иноки Пересвет и Ослябя. Троице-Сергиев монастырь являлся крупнейшим центром русской книжности: рукописи, собранные монахами, составили обширную библиотеку. В ризнице монастыря хранились огромные ценности пожертвования и вклады нескольких поколений великих и удельных князей, богатых вотчинников. В монастыре жили и трудились многие книжники того времени, в том числе Авраамий Палицын, подробно описавший в своем «Сказании» осаду монастыря поляками в годы «Смутного времени».

Неудивительно, что именно Троице-Сергиев монастырь стал центром национально-освободительной борьбы против интервентов. Лозунги защиты «православной веры от иноверных латынян» были в то время близки и понятны русским людям, объединяли все сословия России. Стойкость и мужество защитников Троице-Сергиева монастыря вселяли надежду на победу, отсюда по всем русским городам шли страстные призывы подниматься на освободительную войну.

Троице-Сергиев монастырь был сильной крепостью. Каменные стены, постройка которых началась в середине XVI столетия, имели протяженность в шестьсот сорок две сажени (примерно тысяча четыреста метров), высоту от восьми до пятнадцати метров, толщину около шести метров и включали двенадцать башен с верхним, средним и «подошвенным» боем. Перед мощью Троицкой твердыни оказались бессильными осадные пушки иноземных наемников.

У монастыря были свои «военные слуги» — более ста пятидесяти человек, гарнизон из стрельцов, казаков и пушкарей. По описи в монастыре числилось девяносто пушек, затинных (стенных) и полковых пищалей, более шестисот пудов пороха. В случае опасности за оружие брались многочисленная «братия», монастырские слуги и служки, посадские люди из близлежащих слобод и крестьяне окрестных деревень. Богатый монастырь имел возможность хорошо вооружить и снарядить своих защитников. Запасы продовольствия были достаточными для длительного сидения в осаде. По подсчетам военных историков, в 1608 году, накануне нападения интервентов, общее число защитников Троице-Сергиева монастыря достигало двух с половиной тысяч человек.

Но неизмеримо большими оказались силы интервентов, двинувшиеся в сентябре 1608 года на Троице-Сергиев монастырь. Гетман Сапега привел с собой шесть — семь тысяч солдат, пан Лисовский — около шести тысяч. Пятикратное превосходство!

Пехотные роты наемников, гусарские хоругви и казачьи сотни гетмана Сапеги и пана Лисовского подошли к монастырю 23 сентября 1608 года и остановились на Клементьевском поле. Еще до их прихода воеводы Долгоруков-Роща и Голохвастов, возглавившие оборону, сожгли монастырские слободы, чтобы противнику не было где укрыться. Гарнизон заранее разделили на две части: одни ратники были закреплены за стенами и башнями, другие составили «вылазную рать». Эта рать и начала военные действия, неожиданно атаковав на Клементьевском поле передовые отряды гетмана Сапеги. Интервенты понесли большие потери и вынуждены были приступить к строительству укрепленных лагерей, чтобы обезопасить себя от новых вылазок. Гетман Сапега строил лагерь на Клементьевском поле, к западу от монастыря, пан Лисовский — в Терентьевской роще, к юго-востоку. На предложение сдаться защитники Троице-Сергиева монастыря ответили категорическим отказом. Интервентам пришлось начинать длительную осаду.

Оборона Троице-Сергиева монастыря (1608–1609)

В шестистах-семистах метрах от монастырских стен интервенты поставили девять батарей, каждая из которых насчитывала по семь осадных пушек: на Волокушиной горе — четыре батареи, на Красной горе, со стороны лагеря гетмана Сапеги, — пять батарей. Пушки были укрыты от огня монастырского гарнизона турами, сплетенными из прутьев и насыпанными землей. Кроме того, перед батареями на Красной горе был вырыт ров и насыпан земляной вал. В непосредственной близости от стен, метров за сто, выкопаны окопы, в которых укрылись пешие наемники-мушкетеры.

Солдаты пана Лисовского начали рыть минный подкоп к угловой Пятницкой башне. Место подземных работ было надежно прикрыто надолбами из вертикально поставленных бревен.

Одновременно шла подготовка к штурму. Сколачивали длинные штурмовые лестницы, рубили из бревен щиты с бойницами; поставленные на колеса, эти щиты придвигали к крепостным стенам, прикрывая прятавшихся за ними пехотинцев.

Подготовка к штурму велась по всем правилам тогдашнего западноевропейского военного искусства!

Что могли противопоставить защитники Троице-Сергиева монастыря?

Мощь крепостных стен, сложенных на века. Уничтожающий огонь многочисленных пушек и ручных пищалей. Стародавние средства отражения приступов: большие камни и бревна, которые можно было сбросить на головы столпившихся под стеной врагов, котлы с кипящей смолой, песок и золу, чтобы слепить глаза. И, конечно, мужество и стойкость воинов на стенах и в башнях…

3 октября 1608 года все шестьдесят три польские пушки открыли непрерывный огонь по западной и южной стенам монастыря. Каленые ядра полетели через стены, осаждающие хотели поджечь деревянные постройки внутри крепости. Начали пальбу из своих окопов стрелки-пехотинцы, пытаясь поразить защитников монастыря через бойницы.

Шесть недель продолжалась непрерывная бомбардировка Троице-Сергиева монастыря, но каменные стены, сложенные неизвестными русскими мастерами, выдержали — польским пушкарям не удалось пробить ни одной бреши.

Пальба из осадных орудий перемежалась попытками приступов. Вечером 13 октября, в сумерках, роты гетмана Сапеги и пана Лисовского с двух сторон двинулись к монастырю — с развернутыми знаменами, под звуки музыки. Польские военачальники надеялись, что наступившая темнота помешает защитникам монастыря вести прицельный огонь, но просчитались. Ядра и картечь из десятков пушек, тяжелые свинцовые пули из сотен пищалей встретили их на подступах к стенам. Смешался парадный строй польских рот, солдаты начали разбегаться, бросая штурмовые лестницы и щиты. Еще один залп, и польские роты в беспорядке побежали в свои лагеря, под защиту укреплений. Первый штурм был отбит.

Еще неделю интервенты то с одной, то с другой стороны пытались приблизиться к стенам. Обычно их легко отбивали пушечным и пищальным огнем, а если отдельным отрядам наемников все-таки удавалось подойти к стенам и башням — на них обрушивались камни и бревна, лилась кипящая смола. По словам современники, так «литовских людей многих побили».

Гетман Сапега надеялся теперь только на минный подкоп. Но такие действия противника предполагали и троицкие воеводы. Ратникам, выходившим на вылазки, было приказано обязательно взять «языка», что вскоре удалось сделать. В плен попал польский ротмистр, который «в распросе и с пытки» подтвердил, что подкоп ведется, но он не знает, где…

Монастырскому слуге Корсакову, знакомому с минными работами, было поручено копать колодцы — «слухи», чтобы «слушать» подземные работы противника. Этот прием русские воеводы давно знали и неоднократно использовали при обороне русских городов. «Охочие люди» по приказу воевод каждую ночь спускались по веревкам со стены и пробирались к польским заставам и лагерям, чтобы захватить «языка». Долго это не удавалось. Наконец, воеводы устроили вылазку, во время которой схватили некоего «казака», который сообщил, что подкоп ведется под угловую Пятницкую башню и 8 ноября будет заряжаться порохом. Можно было принимать контрмеры. 9 ноября внезапным ударом отряд из крепости оттеснил противника от входа в минную галерею и взорвал подкоп.

Разрушением подкопа не ограничились удачи этого дня-. Другой отряд сумел ворваться на Красную гору, захватил три польские батареи, а затем — еще две. Трофеями нападавших стали восемь крупных пушек, много другого оружия и боеприпасов. Батареи на Красной горе, угрожавшие монастырю, перестали существовать. Это был большой успех, заставивший гетмана Сапегу перейти к длительной осаде. Он рассчитывал истощить силы осажденных мелкими стычками, полной блокадой, голодом. Польские саперы «перехватили» воду, которая шла по подземным трубам в монастырь из верхнего пруда. В монастыре не хватало дров; каждая вылазка за дровами в близлежащие рощи сопровождалась боями с польскими засадами.

Тяжелой оказалась для осажденных зима 1608/09 года. Теснота (кроме гарнизона, в монастыре спасалось от интервентов все окрестное население), холод, недостаток продовольствия и воды. Началась цинга, ежедневно умирали десятки людей. Как писал Авраамий Палицын в своем «Сказании», только ратных людей и монахов было убито и умерло от болезней более двух тысяч человек. Но Троице-Сергиев монастырь не сдавался.

Через плотное кольцо блокады послали гонцов — просить у царя Василия Шуйского помощи. Но сам царь был осажден в Москве. В феврале 1609 года в Троице-Сергиев монастырь прорвался небольшой отряд из шестидесяти казаков и двадцати монастырских слуг, они привезли с собой двадцать пудов пороху. Конечно, «зелье» очень пригодилось, но не такой помощи ждали истомившиеся защитники монастыря…

Весна принесла новые опасности. От немногочисленных перебежчиков в польском лагере знали, что гарнизон Троице-Сергиева монастыря значительно ослаблен (в нем оставалось не более пятисот ратников), и гетман Сапега решил возобновить штурм. Снова были восстановлены батареи на Красной горе. Ян Сапега задумал ночной штурм. Об этом узнали в монастыре и приготовились к бою. Авраамий Палицын писал: «Хотяще к стенам градным приити тайно и ползающе, аки змиа по земли молком, везеху приступные козни: щиты рубленые, и лестницы, и туры, и стенобитные хитрости. Градстии людие вси взыдоша на стены, мужеска полу и женска, ждаху приступу».

Наступила ночь 27 мая 1609 года.

Тишину разорвал залп из множества пушек, поставленных поляками на Красной горе. Притаившиеся поблизости от стены польские роты бросились на приступ.

«Христолюбивое же воинство и вси людие градскии, — продолжает Авраамий Палицын, — не дающе им щитов и Тарасов придвигнути и лестниц присланивати, бьюще из подошвенного бою изо многих пушек и пищалей, и в окна колюще, и камение мещуще, и вар с калом льюще; и серу и смолу зажигающе метаху, и известью засыпающе скверные их очеса, и тако бьющеся через всю нощь…»

С наступлением утра интервенты отхлынули от стен, побросав все свои стенобитные хитрости. Осажденные даже успели сделать вылазку и захватить тридцать пленных.

28 июня 1609 года гетман Сапега повторил общий штурм, и снова был отбит с большими потерями. Тогда он запросил помощи из Тушина. Под Троице-Сергиевым монастырем собрались сразу три самых известных польских военачальника: гетман Сапега, паны Лисовский и Зборовский. А в монастыре оставалось всего двести боеспособных ратников…

31 июля 1609 года защитники Троице-Сергиевого монастыря отбили третий и последний общий штурм. Это было почти чудо: горстка обессилевших русских ратников остановила штурмовые колонны Сапеги, Зборовского и Лисовского!

А спустя две недели троицкие ратники решились на вылазку. Цель этой вылазки внешне кажется очень скромной: отбить у «литовских людей» большое стадо скота, неосмотрительно выпущенное поляками к Красной горе. Но именно эта удачная вылазка многим спасла жизнь, помогла продержаться до получения подмоги.

А помощь была близка. Обстановка изменилась явно не в пользу интервентов, под лагерями которых уже появились конные разъезды войска Михаила Скопина-Шуйского. В октябре 1609 года Скопин-Шуйский добрался до Александровской слободы, расположенной всего в сорока верстах от Троицы. Через кольцо блокады в монастырь прорвался отряд из девятисот русских ратников, а в начале января 1610 года — еще пятьсот ратников. Пополненный гарнизон теперь прочно удерживал крепость, предпринимая многочисленные вылазки.

Наконец, к монастырю двинулись основные силы Михаила Скопина-Шуйского. И 12 января 1610 года интервенты ушли к Дмитрову. Закончилась шестнадцатимесячная оборона Троице-Сергиева монастыря, вписав в русскую военную историю еще одну славную страницу…

Оборона Пскова (1615)

Столь же героической стала и оборона Пскова в 1615 году от шведского короля Густава II Адольфа.

Псков был единственным северным русским городом, который шведы не сумели взять, хотя и пробовали это сделать неоднократно: осенью 1611 года, летом 1612 года, в январе 1615 года. Во время последнего похода шведы были разбиты на подступах к городу и, отойдя на двенадцать верст, построили укрепленный лагерь у деревни Куя, Шведские отряды стояли в Гдове и Порхове. Фактически все дороги в Псков оказались перерезанными, продовольствие в городе было на исходе. Но весной 1615 года псковичи неожиданным ударом выбили интервентов из Куи.

Тогда к непокорному городу выступил сам шведский король Густав II Адольф. В начале июля 1615 года он с семитысячным войском высадился в Нарве, а 29 июля подошел к Пскову. Все это время к королю прибывали подкрепления наемников: английских, шотландских, французских, немецких. Всего королевская армия насчитывала тринадцать «знамен» конницы (более двух тысяч рейтар), сорок рот пехоты (шесть с половиной тысяч человек), двести артиллеристов, то есть примерно девять тысяч солдат. Это были профессиональные вояки, хорошо вооруженные, с опытными командирами и инженерами во главе. Кроме полевых пушек, у короля был «наряд большой и проломный» (тяжелая осадная артиллерия) — к штурму города шведы готовились основательно.

Псковский гарнизон насчитывал немногим более четырех тысяч человек, но горожане, по словам современника, «меж себя крест целовали, что битца до смерти, а города не сдать». Показательно, что за все время осады «из города к королю переметчиков никоим образом не было». Продовольствия оказалось достаточно, так что осады псковичи не боялись, а приступы шведов надеялись отразить. Сколько раз уходили отсюда враги восвояси, не сумев преодолеть неприступных крепостных стен и мужества их защитников!

Утром 30 июля 1615 года передовые отряды шведского войска, опередив главные силы, появились в непосредственной близости от Пскова. И тут же были наказаны за свою неосторожность: из городских ворот вылетела псковская конница и атаковала шведов. В быстротечной сабельной рубке погиб один из самых известных шведских воевод — Горн, а сам король получил ранения. Ошеломленные шведы «отбежали» от города на семь верст, и дальнейшее развертывание осадной армии проводили осторожно, большими силами, тут же закрепляясь в лагерях. Псковичи непрерывно устраивали вылазки, нанося противнику большой урон. Только к концу августа шведам удалось завершить «обложение» Пскова.

Главный укрепленный лагерь король разбил на Снетной горе, в трех верстах севернее Пскова. Здесь стояла конница. А на Гдовской дороге, против Ильинских и Варлаамских ворот под защитой пехотинцев расположилась двадцатиорудийная батарея. Восточнее города, на Новгородской дороге, стояли лагерем немецкие ландскнехты Готтберга. Свою батарею они расположили против Петровских ворот. На Московской дороге, против Великих ворот, был укрепленный лагерь Коброна, а в Завеличье, против города, лагеря Глязенапа и Генриксона. В Завеличье, у церкви Иоанна Предтечи, была поставлена еще одна сильная батарея, которая обстреливала через реку Великую западную, самую длинную стену Пскова. Пространство между укрепленными лагерями контролировалось заставами и конными разъездами. Псков оказался в плотном осадном кольце.

Но воеводы Василий Морозов и Федор Бутурлин, которым была поручена оборона города, продолжали активные действия. В середине сентября они предприняли неожиданную вылазку из Ильинских и Варлаамских ворот и захватили батарею на Гдовской дороге, «немецких людей от наряду отбили». Около трехсот шведских солдат погибло в схватке, остальные в панике побежали к королевскому лагерю на Снетной горе. Русская конница преследовала их почти три версты. Батарею шведам пришлось восстанавливать заново, и, надо сказать, они это сделали быстро. Король Густав II Адольф торопил: именно здесь, в районе Варлаамских ворот, на северной стороне крепости, он планировал основной удар.

17 сентября началась жестокая бомбардировка. Большие пушки из-за реки Великой швыряли ядра в город, батарея на Гдовской дороге крушила Варлаамскую и Высокую башни. В стене появились бреши. Вперед кинулись штурмовые колонны шведской пехоты. Шведам удалось захватить Наугольную башню, но вскоре они были выбиты псковичами. В других местах шведы не прошли. Первый штурм захлебнулся.

Это было очень важно — выиграть время. Начиналась осень, холода, ненастье. В шведских лагерях появилось много больных, по некоторым сведениям, чуть ли не треть армии оказалась небоеспособной. Осадное «сиденье» не сулило шведам ничего хорошего, поэтому король торопил с повторным штурмом. С утра до вечера грохотали тяжелые шведские пушки из Завеличья, по городу выпустили «семьсот ядр огненных», а простых чугунных и железных ядер «без счета». Но псковичи быстро тушили пожары, а стену, выходившую к реке Великой, шведы не сумели пробить.

Хуже обстояло дело у Варлаамских ворот, где тяжелые ядра осадных пушек снова разрушили часть стены. 9 октября король вторично двинул вперед свои штурмовые колонны. По словам современника, шведы «взыдоша на стену града и на башню угольную». И опять были выбиты псковичами! Не удалась захватчикам и попытка ворваться в город по воде. Солдаты Генриксона переплыли на плотах реку Великую, выломали железные решетки, закрывавшие устье речки Псковы, проникли в город, но вскоре были атакованы и выброшены обратно.

11 октября 1615 года тяжелые осадные пушки вновь начали бомбардировку Пскова. Король явно хотел покончить с непокорным городом до наступления ранней северной зимы. Трудно сказать, как бы развертывались дальнейшие события, но шведов постигло неожиданное несчастье. Одну из пушек от выстрела разорвало, огонь попал в пороховой погреб. Раздался оглушительный взрыв, и батарея сразу замолкла. Некоторое время еще слышались выстрелы из-за реки Великой, но вскоре и там наступила тишина. Третий штурм Пскова не состоялся.

На следующий день король приказал грузить пушки на суда и готовиться к общему отходу. 17 октября 1615 года Густав II Адольф покинул лагерь на Снетной горе, признав свое поражение. Лучший полководец Европы, прославившийся впоследствии в Тридцатилетней войне (1618–1648), известный реформатор военного дела ушел из России без славы…

Третье героическое событие начала XVII столетия, оставившее наибольший след и в памяти народной, и в исторических сочинениях, — Смоленская оборона 1609–1611 годов, неразрывно связано с именем воеводы Михаила Борисовича Шеина, личности героической и трагической…