8

8

«4-го августа Гордон заметил, что турки увозят из траншеи 4 самых больших своих пушки. Ночью турки укрепили свою позицию у левого края пролома, сделали бойницы для мушкетов и прикрыли их мешками с шерстью и землею; теперь они начали стрелять в русских. Таким образом, турки могли беспрепятственно укреплять свою позицию в проломе, так что прогнать их оттуда без большого урона делалось все труднее.

Часов около 10 осажденные наткнулись на неприятельский подкоп у пролома, русские бросили на подкоп большую бомбу и разрушили его.

Около полудня турки взорвали мину под куртиной городского вала, однако не причинили особенного вреда. Между тем они усердно вели свои траншеи к Тясьмину. Ночью они увели все свои войска в лагерь, сожгли мост; мосты, наведенные ими ниже города, они также сожгли; весь этот день в лагере было заметно сильное движение; турки в большом количестве собирались у палаток великого визиря и других пашей.

Около 4-х часов прибыли русские армии и разбили свой лагерь приблизительно в 2-х английских милях от города. К вечеру в замок к Гордону был прислан драгунский полк под начальством полковника Юнгмана.

5-го утром Гордон послал подробное донесение боярам о всем происходившем, а именно: армия должна приблизиться и расположиться около самого города, навести выше и ниже города через реку мосты и напасть на неприятельский лагерь, или, по крайней мере, сделать вид, что намерена напасть на него.

После этого бояре прислали к Гордону шестерых полковников с их полками, всею не более 2500 человек, и 800 стрельцов под начальством подполковника.

Весь этот день турки отступали со своими канонирами и бомбардирами (стягивали артиллерию в свой укрепленный лагерь?). Около 2-х часов пополудни они взорвали часть вала и сделали сильный штурм, который русские выдержали и отогнали врага с большим уроном, Гордон велел немедленно исправить пролом, сделанный взрывом.

К вечеру Гордон созвал всех полковников для совещания о вылазке, которую предполагалось сделать на следующий день. Решено было сделать ее на рассвете из трех мест, с 1000 человек из каждого.

В этот день в город и замок попало 225 ядер и 204 бомбы…

6-го на рассвете Гордон увидел, что турки значительно подвинулись со своими укреплениями, и особенно хорошо укрепили траншеи, находившиеся против ворот для вылазок. Никто из осажденных не мог ни выйти из них, ни показаться во рву, так как турки были в состоянии обстреливать ров. Поэтому он назначил для вылазки вдвое меньше солдат, чем было решено накануне вечером. Солдаты сделали только слабое нападение и отступили.

Гордон послал боярам письменное донесение, что турки настолько укрепились перед воротами, предназначенными для вылазок, что делать далее вылазки без большой опасности нельзя.

К вечеру бояре прислали Гордону 1000 сумских казаков и 800 казаков из Рыльска, Путивля и других городов. В этот день в город и замок попало 185 ядер и 184 бомбы. Ночью Гордон велел исправить все места, поврежденные неприятельской артиллерией…»

Из этих записей видно, что артиллерийский обстрел города значительно ослаб, что комендант Гордон явно саботировал активную оборону, самовольно сокращая численность отрядов, назначенных к вылазке, а потом и вообще отказывался от вылазок под предлогом, что турки «укрепились перед воротами». Между тем подкрепления в город прибывали регулярно, и подкрепления значительные. Происходило что-то странное!

«7-го в полдень турки взорвали мину у куртины городского вала и приступили к пролому, но были отогнаны благодаря храбрости сердюков и казаков.

Через час была взорвана другая мина в замке под фасадом. Прибыв туда, Гордон увидел, что весь пониженный вал по эту сторону покинут русскими и занят турками. Когда прибыл полковник Кровков с своим полком, Гордон приказал ему прогнать турок с пониженного вала, что им и удалось сделать после некоторого сопротивления; затем они сами заняли этот пост и удерживали его. В этот день в город и в замок попало 249 ядер и 142 бомбы…»

Положение, таким образом, было восстановлено полком Кровкова, прибывшим на подмогу гарнизону. Видимо, не слишком доверяя донесениям коменданта, Ромодановский прислал своего собственного «инспектора». Его-то и постарался убедить Гордон в невозможности вылазок.

«8-го боярин прислал доверенного стрелецкого полковника Семена Грибоедова осведомиться о состоянии крепости. Гордон повел его и показал ему все. Полковник настаивал на необходимости сделать вылазку (курсив автора). Гордон доказывал ему невозможность этого, а чтобы бояре не подумали чего-нибудь другого, попросил полковника посмотреть на попытку сделать вылазку, приказал 150 (!) выборным солдатам приготовиться. Несколько офицеров с 25–30 (!) солдатами довольно решительно двинулись вперед и нанесли значительное поражение туркам в их траншеях, остальных же никаким образом нельзя было уговорить выступить из рва. Из всего этого полковник убедился, что путем вылазок ничего не может быть сделано…»

Очень убедительный эпизод! Для демонстрации невозможности вылазки Гордон выделяет ничтожный отряд солдат, да и из них большинство «не удается уговорить» пойти дальше городского рва!

Обращает на себя внимание и пассивность турок, несмотря на многочисленные возможности ворваться в город через проломы.

«Едва полковник удалился, как была взорвана мина под земляным валом; турки не решились ни сделать приступа, ни вступить в пролом. Благодаря этому осажденные успели исправить пролом величиною в 8 сажен и вновь занять прежнюю свою позицию. В этот день в город и замок попало 281 ядро и 175 бомб…

9-го перед рассветом из-за реки к русским перебежал молодой поляк по имени Кирпицкий, взятый в плен турками четыре года назад. На допросе он рассказал, что турки, отступив с холма, созвали большой военный совет, на котором большинство было за снятие осады, визирь же ничего не хотел и слышать об этом; лучшие вещи все же были уложены и увезены из армии. Турки опасаются нападения со стороны Черного Леса; у турок большие запасы съестных припасов, но у них недостаток в амуниции, особенно в бомбах; и, наконец, что турки, когда будут готовы все мины, намерены сделать генеральный штурм, а если он не удастся, то отступят.

В 10 часов утра турки приступали к валу у среднего больверка. Часа через 2 после этого взорвана мина по левую сторону того же больверка, но турки, увидев на ретраншементе много знамен и солдат, не отважились на штурм. Непосредственно за тем была взорвана другая мина по правую сторону, турки хотели вступить в пролом, но Гордон велел стрелять в них из двух коротких пушек, заряженных картечью и поставленных на очень выгодные места; в то же время стреляли и мушкетеры, так что турки отступили, унося с собой убитых, которых было довольно много.

Гордон донес боярам, чтобы бояре поторопились с присылкой обещанных войск, так как неприятель выигрывает от всякого промедления, день ото дня окапывается и укрепляет за собой занятые им места вала.

Боярин ответил на это, что пришлет отряд в 15000 человек под начальством генерал-майора Вульфа, чем, надеется, будет всему положен конец. Боярин приказал также, чтобы Гордон немедленно сделал вылазку.

Вечером Гордон отдал приказ 1 200 отборным солдатам с лучшим офицером приготовиться к вылазке.

В первом часу ночи бояре известили Гордона, что генерал-майор Вульф идет к городу и сделает вместе с русскими вылазку с правой стороны к реке, а казаки из города. Приблизительно через час Вульф прислал к Гордону офицера с известием, что он прибыл в город с сильным отрядом и на другой день сделает вылазку. В этот день в город и замок попало 197 ядер и 95 бомб…

10-го на рассвете у Гордона все солдаты были наготове на тех местах, где должна быть сделана вылазка.

Так как мост через Тясьмин был ночью сломан(кем?), то большая часть отряда Вульфа должна была сделать обход по мельничной плотине, так что многие роты прибыли в город только на рассвете. Турки все это отлично заметили и стали на стороже. Гордон уже по этому предвидел исход вылазки.

Едва русские показались, турки, бывшие наготове, так встретили их ружейными выстрелами и ручными гранатами, что еще не выступившие солдаты начали подвигаться очень медленно, а находящиеся в сражении, которым пришлось очень плохо, отступили в большом беспорядке. У реки турки сделали вылазку из своих траншей и отогнали русских.

Гордон заметил бдительность турок и поэтому счел излишним подвергать солдат такой очевидной опасности. Поэтому он послал к генерал-майору, отсоветовывая ему что-либо предпринимать. В этот день в город и замок попало 103 ядра и 75 бомб…»

Тоже многозначительный эпизод! Гордон дождался, когда солдаты генерал-майора Вульфа совершат не очень удачную попытку вылазки, а сам что-либо предпринимать «счел излишним»; более того, «отсоветовал» делать повторную вылазку и генералу!

Не случайно, видимо, Григорий Ромодановский специально подбадривал своего коменданта и обещал дополнительную помощь; обстановка складывалась таким образом, что Чигирин можно было удержать, турки вот-вот снимут осаду…

«За час до рассвета боярин прислал к Гордону адъютанта с известием, что он узнал через дезертира, будто визирь отправил хана с татарами и значительным количеством турок напасть на русский лагерь, а турки в тот же день взорвут мины и сделают затем штурм; если же это не окажет желанного действия, то они решили отступить. Боярин приказал в силу этого быть на стороже и сообщил, что посылает полковника Селуана Вестгофа с его полком, который должен быть резервом в старом замке.

11-го августа бояре прислали полковника Семуила Вестгофа со своим полком в качестве резерва для старого замка.

До полудня стрельба осаждавших была умеренной; около же полудня они по своему обыкновению значительно усилили ее. Около часу пополудни взорвана была у городского вала мина, сделавшая большой пролом, очень удобный для штурма; совсем близко от нее была взорвана другая мина. Турки без сопротивления вступают в пролом.

Сначала турки поставили на валу 3 знамени, около которых было не больше 20 человек, поджидая большего количества войска; последнее спешило меж тем к этому месту и, зажегши деревянный бруствер, начало входить толпою».

Короче говоря, комендант пропустил удобное для контратаки время, когда турок в проломе насчитывалось всего два десятка. Последствия этой оплошности были трагическими…

«Между тем пришло известие, что они взяли город (курсив автора). Гордон отправил в город на помощь курский и озерский полки, а из казаков сумский и ахтырский. Настигнув турок, прежде чем они достигли базарной площади, полки эти обратили их в бегство; одни из них, зажегши остальную часть города, бежали к проломам, другие вдоль вала и реки. Между тем христиане преследовали турок довольно беспорядочно, да их было и немного, вследствие этого турки, получив подкрепление, легко обратили их в бегство. Множество турок, выступив из лагеря и траншей, преследовало христиан и рубило все, что только попадалось, больше же всего казаков. С русской стороны было убито 2 майора, 1 лейтенант и около 600 рядовых, частью русских, частью казаков.

Турки дошли до самых ворот у моста, которые были так набиты бежавшими солдатами, что многие были задавлены. Так как мост был узок и проломан, то многие погибли в реке и болоте.

Уже раньше турки зажгли бруствер вала, теперь же они зажгли остальную часть города и, двигаясь вдоль вала у реки, завладели бастионами и больверками.

Между тем солдаты, посланные Гордоном для стычек с врагом, вступили в те переулки, где огонь не был особенно силен, значительно побили турок, так как последние были разсеяны по разным местам и заняты грабежом, и отогнали их к базарной площади. Здесь турки оказали сопротивление и вынудили христиан отступить; но последние, получив подкрепление, вновь обратили в бегство врага, таким образом, одна сторона отгоняла другую попеременно в течение полутора часов.

В то время турки, чтобы разъединить силы русских, сделали одновременно в нескольких местах мужественные нападения на валы замка. Турки зажгли деревянный вал замка. Так как вал этот был очень сух, то огонь настолько сильно распространился, что спасти вал было уже нельзя.

Между тем бояре, зная через гонцов, в каком положении находятся осажденные, выступили с армией и послали на помощь несколько полков, которые, однако, вследствие большого расстояния не могли прибыть вовремя.

Гордон велел поставить русские знамена на ворота и вал в той части, которой еще владели русские. Заметив это, полки начали, хоть и медленно, приближаться. Когда они вышли из долины к песчаным холмам, турецкая кавалерия, подкрепленная пехотой, вступила с ними в стычки. Они, оказывая сопротивление туркам, отклонились от дороги.

Гордон посылал гонца за гонцом, чтобы они спешили с помощью, указывая им на величайшую опасность, в которой находились осажденные, так как офицеры и солдаты совершенно пали духом, а замок со стороны города очень ветх и не будет в состоянии держаться, если турки не будут прогнаны из города. Ни этот гонец, ни другие, посланные Гордоном, не привозили никакого ответа; было только приказано 3 полкам двигаться для защиты ворот.

В 6 часов к воротам прибыли три стрелецких полка и напали на траншеи, которые турки устроили внизу у холма, но, встреченные из них несколькими залпами, они повернули назад.

Так как наступал вечер, Гордон вернулся в замок, собрал полковников русских и казацких полков и отдал приказ каждому быть на своем посту, грозя в противном случае немилостью царя».

Воинственность Гордона трудно объяснить (если, конечно, она была искренней!). Комендант фактически потерял управление войсками. В «нижнем городе» кучки казаков кое-где отбивались, удерживали отдельные дома и бастионы, но целиком «нижний город» был уже потерян. В замке собрались остатки разных полков, перемешались, пали духом. Везде пылали пожары, горели амбары с хлебом и военными запасами, остатки укреплений. Огонь подбирался к пороховым погребам.

Отдельные русские воеводы старались спасти положение. Так, Чигиринский полковник и голова Карпов отбил турок от мельницы, что стояла против городских ворот, и сообщил Ромодановскому, что по мельничной плотине можно свободно попасть в город. Туда были немедленно посланы из русского лагеря генерал-майор Кровков с солдатским полком и стрелецкий голова Карандеев со своим «приказом», Гордон даже не знал об этом.

Без его ведома начали покидать город отдельные части гарнизона, воспользовавшись тем, что Матвей Кровков занял и удерживал от турок мельничную плотину. Так, на исходе ночи в русский лагерь пришел из Чигирина дьяк Василий Минитин и некий «полковник с ратными людьми». Они вышли из города по тайникам и «городовым подлазам» к реке Тясьмину, пробились к мельничной плотине и ушли на другой берег. Сколько их было — неизвестно, потому что «они шли не строем и сметы у них ратным людям не было».

По версии Гордона, он получил сначала устный, а затем письменный приказ воеводы Григория Гриюрьевича Ромодановского — оставить город.

«В третьем часу ночи Гордон получил письменный приказ бояр через барабанщика полковника Алексея Карандеева; тот получил его у ворот от адъютанта. Приказ гласил следующее: Гордон должен выступить из замка, захватить, что можно, наиболее легкие орудия, a те, которых нельзя будет увезти, зарыть, укрепления разрушить, амуницию уничтожить, а главное — поджечь порох».

Часть гарнизона вместе с Гордоном успела отступить по мельничной плотине в относительном порядке, но потом турки перерезали единственный путь из города. Многие «ратные люди» пытались спастись вплавь и тонули в реке Тясьмине. Не оказались в безопасности даже те, кто благополучно переправился через реку. «Весь вечер и ночь турки не переставая стреляли с своих батарей в новый замок, чтобы помешать тушению пожара. Во время отступления, или скорее бегства, гарнизона они стреляли через город на поле, где по их предположению проходил гарнизон или стояла армия, готовая встретить его».

В замке ворвавшихся в покинутый Чигирин турок ожидал неприятный сюрприз: «Произошел взрыв порохового магазина, при чем, как узнали позднее, было убито более 4000 турок».

Солдаты генерала Матвея Кровкова и стрельцы Александра Карандеева прикрыли отступавший гарнизон от преследования турецкой конницы, позволили ему благополучно отойти к русскому лагерю с легкими пушками, казной, знаменами и полковыми запасами. В русский лагерь пришла не толпа беглецов, а полки при оружии и знаменах. Это дало возможность Патрику Гордону громогласно утверждать: «Так был защищен и потерян Чигирин; он был оставлен, но не покорен!»

Мог ли Григорий Ромодановский отдать приказ об оставлении Чигирина? Наверное, мог. Оборона города любой ценой не имела военного смысла. Туда непрерывно приходилось посылать подкрепления: сначала — сотнями, потом — тысячами и, наконец, отрядом в пятнадцать тысяч человек. «Ратные люди» словно растворялись в гарнизоне Чигирина, не внося перелома в обстановку. Комендант Гордон проявлял непонятную пассивность, фактически отказался от вылазок и, более того, сковывал действия полков, присылаемых в Чигирин специально с этой целью. Чигирин не сумел приковать к себе всю турецкую армию активной обороной, и верховный визирь получил возможность, не прерывая осады города, выделить значительные силы для действий против главных сил русской армии. Турки и крымские татары готовились к нападению на русский лагерь. Кроме того, выяснилось, что крепость все равно не удержать. И главным было то, что полковник-инженер Патрик Гордон начисто проиграл минную войну. Турки подводили подкопы, куда только хотели, и взрывали мины с большим эффектом. Чем больше оказывалось русских солдат на валах и бастионах, тем больше были потери. Долго такое безнаказанное убийство продолжаться не могло…

Сложившееся положение удивляет, если вспомнить успешную контрминную войну героических защитников Смоленска, Пскова, Азова. Иноземные «градоимцы» и «умельцы» неизменно терпели поражение в «подземной войне»!

Теперь для Григория Ромодановского главным было отвести с минимальными потерями свою армию за Днепр, чтобы прикрыть от турецкого нашествия Левобережную Украину.

А что касается формальной стороны дела, то с самого начала летней кампании 1678 года воевода Ромодановский имел разрешение вывести русский гарнизон из Чигирина. Ромодановский сделал больше: он предпринял попытку освободить Чигирин от осады, ноне получилось. Теперь нужно было думать о спасении армии.

Отступать предстояло с боями: верховный визирь накануне успел перевести за Тясьмин значительную часть турецкой и крымской конницы. Воевода использовал тактический прием, неоднократно проверенный в сражениях с турками и татарами: русская армия двинулась единым каре, окруженным со всех сторон повозками. Сокрушить эту передвижную крепость неприятельская конница оказалась не в состоянии, а тяжелые пушки турки так и не успели подвезти. Русские полки отступали с минимальными потерями.

Но вернемся к рассказу Патрика Гордона, который теперь шел внутри каре.