Смерть

Смерть

Если Бог был создан человеком по его подобию, то философ вполне имеет право спросить: «А может быть, рай — это просто гигантская библиотека?»

Очевидное преимущество этого суждения в том, что создать у себя подобный Эдем раньше срока доступно всем и каждому. Кто же не мечтал о таком гареме без евнухов, комнате, целиком заполненной книгами, где можно в кресле у камина глотать страницу за страницей всякой милой дребедени, пока бесшумные тени пламени нежно ласкают корешки?

Венгерский король Матьяш Корвини, Вальтер Беньямин, равно как Энвер Ходжа или Чаушеску — каждый из них имел право не только покупать те книги, какие хотел, но — главное — хранить их в том порядке или беспорядке, какой ему был угоден. Разве моя жизнь не есть всего лишь черновик моей библиотеки? Да, наверное, так, потому что она погибнет вместе со мной, если только не случится, что все книги останутся на своих местах навсегда. «Как говорил Гегель: только с наступлением ночи сова Минервы начинает свой полет. Только в час, когда угаснет жизнь коллекционера, его поймут», — писал Вальтер Беньямин. Этого не случилось с Монтенем: его книги были отданы дочерью священнику города Оша, а тот поспешил на них нажиться. И пропало все разом: книги, каталог, атмосфера башни, где автор «чувствовал себя королем»…

Нетрудно догадаться, что выбор книг о многом говорит. Но еще больше говорит их расстановка.

Коллекционер может сохранять здесь самый отменный нейтралитет: господин Германт у Пруста велел все свои книги переплести одинаково, так что он, должно быть, находил куда более близким родство между «Евгенией Гранде» и «Герцогиней морей»[81], чем между той же «Евгенией Гранде» и другим романом Бальзака в дешевом издании.

Лучший пример противоположного отношения — Библиотека Варбурга, описания которой зачастую граничат с фантастикой.

Аби Варбург был старшим сыном крупного гамбургского банкира. Он утверждал, что, открыв для себя на месте в 1895–1896 гг. культуру индейцев хопи, смог лучше понять и прокомментировать Кватроченто, к тому времени уже достаточно хорошо ему знакомое[82]. Что же до одержимости книгами, то она, видимо, была присуща Аби с рождения, потому что уже в тринадцать лет он предложил брату Максу своеобразную сделку: право старшинства за оплату его счетов в книжных магазинах. Макс отказался — он сильно бы на этом проиграл. А в 1889 г., едва достигнув совершеннолетия, Аби Варбург получил от отца средства, которых хватило, чтобы создать научную библиотеку, которую затем он всю жизнь пополнял. И классифицировал.

В 1911 г. в Библиотеке Варбурга насчитывалось пятнадцать тысяч работ, и Варбург неустанно «все их переставлял с места на место. Каждый новый шаг в системе его мышления, каждая новая идея по поводу взаимодействия событий и фактов заставляли его менять расположение книг, относящихся к данной теме». Для него «книга, которую он искал, не обязательно была той, которая нужна». До тех пор библиографические системы основывались на классификации, предложенной Бэконом (1605 г.), переработанной «этим скопидомом» Габриэлем Ноде и изложенной в его знаменитой книге «Advis», затем, в XVIII в., энциклопедистом д’Аламбером и в 1810 г. — Брюне. Или, наоборот, на десятичной (децимальной) системе Мелвила Дьюи, появившейся в конце XIX в. (согласно ей, все многообразие книг делится на десять классов по тематике: общественные науки, языки, математика и естественные науки, техника, искусство, художественная литература, история, литература общеинформационного рода, философия и религия; каждый класс разбивается более подробно еще на 10 тем и так далее: философии, скажем, присвоен индекс 100, религии — 200, социальным наукам — 300) и являющей собой систему Бэкона шиворот-навыворот, но принятую сегодня во всем мире потому, что она дает возможность понять сразу и что это за книга, и где ее место на стеллажах[83]. Но Аби Варбург, послав к чертям все резоны, превратил свою жизнь в произведение искусства, смысл которого заключался в том, чтобы сделать каждую книгу более значимой благодаря тем, что с нею соседствуют. «Книги по философии — рядом с книгами по астрологии, магии, фольклору, полки с трудами по искусству поблизости от стеллажей с литературой, религией, философией. Для Варбурга изучение философии неотделимо от изучения так называемого первобытного мышления: в исследовании образного языка религии, литературы и искусства одно неотделимо от другого», — говорит первый директор Библиотеки Варбурга Фриц Заксль. А философ Эрнст Кассирер развивает его мысль: «Из ритма, в каком книги расставлены на стеллажах, все четче возникает череда образов, тем, оригинальных идей, а за их сплетением я в конце концов ясно различаю возвышающуюся над всем этим фигуру человека, который построил библиотеку, его личность как исследователя, призванного оказывать глубокое влияние на других».

В двадцатых годах большой дом Варбурга превратился в лабиринт, где книги можно было найти в любом уголке. Это означало, что пришло время строить для библиотеки специальное здание, задуманное так, чтобы сделать более очевидными новый умственный строй и путь, воплощением которых она была. В 1926 г. исследователи получили доступ к этой библиотеке, состоявшей тогда из 100 000 томов, распределенных по четырем отраслям: действие, слово, образ, ориентация. Но три года спустя Аби Варбург умер. Прошло еще три года — и Берлин заполыхал. Решительность и расторопность директора библиотеки и членов его семьи (семья была еврейская) помогли коллекции избежать, казалось бы, неизбежной участи: из собрания были выбраны 60 000 книг, их упаковали в 531 ящик, погрузили на судно и быстро переправили в Лондон, где для начала (на время войны) поместили в более или менее приспособленный для хранения библиотеки склад, а затем еще несколько раз перевозили. Существующий в наши дни Институт Варбурга на Уоберн-сквер считается «отражением живой мысли» создателя по той, вероятно, причине, что 350 000 названий хранящихся здесь книг распределены в каталоге по четырем определенным еще Аби секциям, а дом на Хельвигштрассе, куда Аби Варбург не только поместил свое бренное тело, но вложил, по его же свидетельству в «Великой Свободе», всю свою фантазию, — этот дом после долгих размышлений купил и разукрасил город Гамбург, теперь там работает Институт истории искусств.

Распыление коллекций нарушает целостность библиотек и уменьшает их ценность: когда Саладин[84] распродал в Каире библиотеку Фатимидов, один из современников заметил, что ее ценность составлял безупречный порядок, в каком она содержалась, но он был уничтожен первым. Или вспомним разрушенную библиотеку Андре Бретона, которому удавалось расположить по соседству несовместимое: например, Жюльена Грака и Горького. Здесь опять-таки дело не только в алфавитном порядке: у знаменитого писателя архаика всегда сближалась с тем возвышенным, что кроется за текстом, и наоборот. К тому же на знаменитых торгах 2003 г. была заметна лишь позолоченная верхушка айсберга, поскольку неисчислимое множество незначительных произведений образовало на улице Фонтен пустую породу, говорящую оболочку для того лакомого, что выбрали на свой вкус эксперты. И вполне возможно, что еще до проведенной ими с бухгалтерской сноровкой инвентаризации дочь писателя, сотрудница социальной службы, если верить газетам, разрушила целое, подарив кому-то несколько ящиков карманных изданий, среди которых был и «Синий путеводитель по Бретани» без экслибриса. Кому он нужен сейчас — дважды устарелый? Кто его читает? Рене Шар в несколько комичной манере утверждает, будто «живет там, где окажется его окоченевшая книга». Но идет ли тут речь о его книге или о его книге (ср. досье Аристотеля)?

Национальная библиотека Египта — может быть, единственная в мире — предлагает исследователю «мактабат ал-мухда», библиотеку даров: вместо того чтобы присоединить завещанные хранилищу великими писателями труды к магме общих фондов, каждая из тридцати трех коллекций здесь предстает глазам исследователя такой, какая есть, на стеллажах, расположенных буквой «U», в которых столько отделов, сколько было авторов-завещателей, и на каждом отсеке — карточка с именем дарителя. Благодаря этому мы приходим не просто в. библиотеку, а в библиотеку библиотек, где вслед за строем книг в роскошных переплетах увидим простые черные молескиновые корешки без названий, зато со строгой нумерацией или целое собрание работ, всего-навсего сброшюрованных, потрепанных от постоянного перелистывания, пожелтевших от табачного дыма… Каждая из них представляет собой портрет своего бывшего владельца в полный рост. Часто одни и те же книги встречаются в разных коллекциях, но ведь это не совсем одни и те же книги: их читали и понимали по-разному, в этом нет ни малейших сомнений.

Полная противоположность этому — коллекционер, чьи атомы завтра смешаются с другими атомами космоса, и он способен приказать, чтобы книги, которыми он владеет, были без малейших опознавательных знаков включены в собрание крупнейшей библиотеки страны, подобно тому как прах покойного удобрит огородную землю. В этом духе действует герой «Книги песка»: желая освободиться от мешающей ему книги, он идет в Национальную библиотеку, где работал до ухода на пенсию и «знал справа от вестибюля крутую лестницу в подвал, где сложены газеты и карты; воспользовавшись невнимательностью сотрудников», оставляет там эту книгу на одной из полок и старается «забыть, как далеко от двери и на какой высоте»[85]. А параллельно, если верить одному из многочисленных слухов о нем, сам автор «Книги песка», Хорхе Луис Борхес, отдал нотариусу распоряжение поступить точно так же со своими разрозненными и небогатыми книжными собраниями.

И вот, наконец, совершенно противоположный всему остальному пример — Абу Хайана аль-Таухиди.

Он родился в Багдаде, а умер в 1023 г. почти столетним, возможно, в Ширазе, проведя всю жизнь с пером в руке: за переписку десяти листков ему платили десять дирхемов — достаточно, чтобы прокормиться еще один день. Визири звали его к себе, сами посещали его, но в конце концов прогоняли. Надо сказать, что беседы с ним отличались глубиной, но с первых же фраз начинали явственно попахивать крамолой. Дело в том, что аль-Таухиди в равной степени изучил исмаилизм, суфийские идеи и «фалсафу»[86], в результате — стал «диссидентом», зиндиком, в ту эпоху, когда принадлежность к стану инакомыслящих означала верную смерть. Тем не менее красота его речей надолго отодвинула наступление ночи, «когда солнце моих лет закатится». Между делом аль-Таухиди написал довольно много книг, среди которых можно назвать «Книгу услады и развлечения», «Вопросы и ответы», «Божественные указания», «Извлечения», «О друге и дружбе», «О науках»… Ему нравилось эпатировать, и книгу «О друге и дружбе» он начал так: «Прежде всего условимся, что не существует ни друга, ни того, кто напоминал бы друга…» Пережив всех близких, он сжег свою библиотеку и объяснил это следующими причинами: «Мне тяжело оставлять мои книги людям, которые могли бы посмеяться над ними, запятнать мою честь, изучая их, и радоваться, листая их и замечая в них упущения или ошибки».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

4.10. Смерть Клеопатры от укуса змеи и смерть Олега

Из книги Начало Ордынской Руси. После Христа.Троянская война. Основание Рима. автора Носовский Глеб Владимирович

4.10. Смерть Клеопатры от укуса змеи и смерть Олега Смерть от укуса змеи на страницах летописей — событие довольно редкое. Из особо знаменитых героев истории так умирали только русский князь Олег и «античная» египетская царица Клеопатра. Историю Олега мы подробно обсудили


3.9. Смерть Ясона от деревянного бруса и смерть Христа на кресте

Из книги Начало Ордынской Руси. После Христа.Троянская война. Основание Рима. автора Носовский Глеб Владимирович

3.9. Смерть Ясона от деревянного бруса и смерть Христа на кресте Миф следующим образом описывает смерть Ясона. Ясон изгнан из Иолка. Он подходит к кораблю «Арго», вытащенному на берег. «Язон, обойдя корабль, прилёг в тени на песок перед самой его кормой… Ему захотелось


4.10. Смерть Клеопатры от укуса змеи и смерть Олега

Из книги Основание Рима. Начало Ордынской Руси. После Христа. Троянская война автора Носовский Глеб Владимирович

4.10. Смерть Клеопатры от укуса змеи и смерть Олега Смерть от укуса змеи на страницах летописей — событие довольно редкое. Из особо знаменитых героев истории так умирали только русский князь Олег и «античная» египетская царица Клеопатра. Историю Олега мы подробно обсудили


3.9. Смерть Ясона от деревянного бруса и смерть Христа на кресте

Из книги Основание Рима. Начало Ордынской Руси. После Христа. Троянская война автора Носовский Глеб Владимирович

3.9. Смерть Ясона от деревянного бруса и смерть Христа на кресте Греческий миф следующим образом описывает смерть Ясона. Ясон изгнан из Иолка. Он подходит к кораблю «Арго», вытащенному на берег. «Язон, обойдя корабль, прилег в тени на песок перед самой его кормой… Ему


Глава XXVII Смерть Грациана. — Уничтожение арианства. —Св. Амвросий. — Первая междоусобная война с Максимом. — Характер, управление и покаяние Феодосия. — Смерть Валентиниана II. — Вторая междоусобная война с Евгением. — Смерть Феодосия. 378-395 г.н.э.

Из книги Закат и падение Римской Империи автора Гиббон Эдвард

Глава XXVII Смерть Грациана. — Уничтожение арианства. —Св. Амвросий. — Первая междоусобная война с Максимом. — Характер, управление и покаяние Феодосия. — Смерть Валентиниана II. — Вторая междоусобная война с Евгением. — Смерть Феодосия. 378-395 г.н.э. Слава, приобретенная


2. Смерть Пипина в 810 г. — Бернгард, король Италии. — Людовик I возводится в Ахене в сан императора римлян. — Смерть Карла Великого. — Его всемирно-историческое значение. — Отсутствие местных римских сказаний о Карле

Из книги История города Рима в Средние века автора Грегоровиус Фердинанд

2. Смерть Пипина в 810 г. — Бернгард, король Италии. — Людовик I возводится в Ахене в сан императора римлян. — Смерть Карла Великого. — Его всемирно-историческое значение. — Отсутствие местных римских сказаний о Карле Род Карла, судьба которого так глубоко сказалась на


3. Начало церковной реформы. — Генрих III идет в Южную Италию и затем через Рим возвращается в Германию. — Смерть Климента II (1047 г.). — Бенедикт IX овладевает Святым престолом. — Бонифаций Тосканский. — Генрих назначает папой Дамаса II. — Смерть Бенедикта IX. — Смерть Дамаса. — Назначение папой Б

Из книги История города Рима в Средние века автора Грегоровиус Фердинанд

3. Начало церковной реформы. — Генрих III идет в Южную Италию и затем через Рим возвращается в Германию. — Смерть Климента II (1047 г.). — Бенедикт IX овладевает Святым престолом. — Бонифаций Тосканский. — Генрих назначает папой Дамаса II. — Смерть Бенедикта IX. — Смерть Дамаса. —


5. Отпадение от Генриха IV имперских сословий. — Он слагает с себя королевскую власть. — Он добивается снятия с него церковного отлучения Каносса (1077 г.). — Нравственное величие Григория VII. — Охлаждение ломбардцев к королю. — Он снова сближается с ними. — Смерть Ченчия. Смерть Цинтия. — Смерть и

Из книги История города Рима в Средние века автора Грегоровиус Фердинанд

5. Отпадение от Генриха IV имперских сословий. — Он слагает с себя королевскую власть. — Он добивается снятия с него церковного отлучения Каносса (1077 г.). — Нравственное величие Григория VII. — Охлаждение ломбардцев к королю. — Он снова сближается с ними. — Смерть Ченчия.


Глава IX. Смерть в небе и смерть с неба

Из книги Камикадзе. Пилоты-смертники автора Иванов Юрий Григорьевич

Глава IX. Смерть в небе и смерть с неба Дух Ямато против американского сверхоружия26 апреля 1944 года шестерка японских истребителей, осуществлявшая патрулирование в небе Китая к северу от Гималайских гор, заметила следующий на большой высоте гигантский самолет с


26. Смерть Гамлета и смерть Иисуса «Костер» = гора Голгофа

Из книги О чем на самом деле писал Шекспир. [От Гамлета-Христа до короля Лира-Ивана Грозного.] автора Носовский Глеб Владимирович

26. Смерть Гамлета и смерть Иисуса «Костер» = гора Голгофа Теперь вновь вернемся к гибели Гамлета в описании Грамматика. После всего сказанного можно теперь распутать еще один темный момент в его Хронике.В конце Саги о Гамлете, то есть в финале третьей книги своей Хроники,


13. Смерть Грозного, как и смерть Клавдия, была возвещена кометой

Из книги Раскол Империи: от Грозного-Нерона до Михаила Романова-Домициана. [Знаменитые «античные» труды Светония, Тацита и Флавия, оказывается, описывают Велик автора Носовский Глеб Владимирович

13. Смерть Грозного, как и смерть Клавдия, была возвещена кометой Светоний сообщает, что «предвещанием его (Клавдия — Авт.) смерти были важные знамения. НА НЕБЕ ЯВИЛАСЬ ХВОСТАТАЯ ЗВЕЗДА, ТАК НАЗЫВАЕМАЯ КОМЕТА; молния ударила в памятник его отца, Друза… Да и сам он, как


Часть I Смерть Сталина: заговор или естественная смерть?

Из книги Советский квадрат: Сталин–Хрущев–Берия–Горбачев автора Гругман Рафаэль

Часть I Смерть Сталина: заговор или естественная смерть? Правда – это не то, что было или чего не было в одну ночь из ночей. Правда есть то, что останется в людской памяти навсегда. Зеев Жаботинский. «Самсон


Смерть политических противников. Смерть Зураба Жвания

Из книги Режим М. Саакашвили: что это было автора Григорьев Максим Сергеевич

Смерть политических противников. Смерть Зураба Жвания Смерть Зураба Жвания стала первым и, пожалуй, осталась наиболее широко известным случаем гибели конкурентов Михаила Саакашвили. При нем смерть премьер-министра была объявлена несчастным случаем, и дело было закрыто.


I. Смерть Конхобара и смерть Батрадза (вариант b)

Из книги Мотив меча, брошенного в озеро: Смерть Артура и смерть Батрадза автора Грисвар Жоэль

I. Смерть Конхобара и смерть Батрадза (вариант b) Ни для кого не секрет, что эпические рассказы о короле Конхобаре, дяде Кухулина, в том виде, в котором они дошли до нас, являются плодом творчества переработчиков, которые придали персонажу глубокие христианские черты и


Плановая замена Смерть Ким Чен Ира – ещё не смерть республики

Из книги Хронические комментарии к российской истории автора Вассерман Анатолий Александрович

Плановая замена Смерть Ким Чен Ира – ещё не смерть республики Великий руководитель Кореи уступил место наследнику.19-го декабря официально сообщено: двумя днями ранее в своём бронепоезде умер от сердечного приступа глава КНДР Ким Чен Ир. Северокорейское телевидение