ОПЕКУНСТВО ТЕОДОРИХА. ПЕРЕСЕЛЕНИЕ ВЕСТГОТОВ В ИСПАНИЮ

ОПЕКУНСТВО ТЕОДОРИХА. ПЕРЕСЕЛЕНИЕ ВЕСТГОТОВ В ИСПАНИЮ

«Цезаравгустанская хроника» под 513г. отмечает, что Теодорих стал править в Испании в качестве опекуна Амалариха. С другой стороны, и Исидор (Hist. 39), и «Хроника вестготских королей» (17.18) пишут, что Теодорих правил в Испании 15 лет. Власть над вестготами остготский король фактически удерживал до своей смерти в 526 г. Таким образом, все эти источники дают приблизительно одно время — 513 или, может быть, 512г. Так что со времени богладской катастрофы прошло 5—6 лет, прежде чем Теодорих утвердил своего внука в качестве официального короля, а себя как фактического правителя. Исидор прямо говорит, что власть в Испании Теодорих получил только после уничтожения Гезалиха. Характерно, что против Гезалиха, пытавшегося вернуть себе трон, выступил остготский герцог. Можно говорить, что после свержения и бегства Гезалиха Вестготским королевством наделе распоряжался Ибба, посланный туда Теодорихом, и никакой другой силы в Испании (и Септимании) не было. Убийство Вейлы, видимо, означало полную ликвидацию внутренней оппозиции, а смерть Гезалиха устранила последнее легальное препятствие. В таких условиях признание Амалариха королем, а Теодориха — опекуном труда не составило.

В науке было высказано мнение, что Теодорих был не только фактическим правителем, но и официально носил титул вестготского короля{472}. Действительно, в том, что Теодорих реально правил в Испании, ни в его время, ни в последующие годы никто не сомневался. По годам его правления датированы собиравшиеся в то время провинциальные соборы испанской церкви, о его правлении писал Исидор Севильский. Соответствующее место его «Истории» (39) передано в рукописях в двух редакциях: в одной сказано, что Теодорих Spaniae XV annis regnum obtinuit, в другой — regnavit in Hispania annis XV. Глагол regno может означать просто правление чем-либо и не обязательно королевское. И в первом случае глагол obtineo означает «обладать, управлять». Поэтому в первом случае фразу Исидора можно перевести «управлял королевством Испании 15 лет», а в другом «правил в Испании 15 лет». Ни в том, нивдругом случае это правление не связывается жестко с королевским титулом. Что же касается церковных соборов, то они могли датироваться годами фактического правителя. С другой стороны, «Цезаравгустанская хроника» под 513 г. пишет, что Теодорих правил в Испании 15 лет, осуществляя опеку над малолетним Амаларихом (regit… Amalarici parvuli titelam gerens). И «Хроника вестготских королей» (17.18) пишет, что Теодорих не просто правил, a tutelam agens, т. е. опекал своего внука Амалариха. Поэтому надо сделать вывод, что официально королевского титула по отношению к Вестготскому королевству Теодорих все же не имел, а являлся лишь опекуном своего внука, что, кончено же, не мешало его фактическому правлению в Испании и Септимании.

Вестготские некрополи (по П. де Палолю)

Вестготская капитель 

Сам Теодорих Италию не покинул, да и вообще за все время своего опекунства он ни разу в Испании не был. Он послал туда двух консулов, как их называет «Хроника вест готских королей», один из которых (Лиувирит) был готом, имевшим титул графа (comes) и vir spectabilis, а другой (Ампелий) римлянином и сенатором (vir inlustris) (Cass. Van V, 35; 39). А затем в Испанию был по слан его оруженосец Тевдис (Paul. Hist Rom XVI, 10) Взаимоотношения между всеми этими лицами нам неизвестны. Возможно, что Лиувирит и Ампелий занимались гражданскими делами, а Тевдис командовал армией{473}.[74] Такое положение сохранялось довольно долго. Еще в 20-е гг. Ампелий и Лиувирит являлись ответственными и за отсылку зерна в Италию, и за надзор за сборщиками налогов, и за соблюдение мер и весов (Cass. Var, V, 35; 39). Что касается Тевдиса, то Иордан (Get. 302) называет его «защитником, опекуном» (tutor) Амалариха. Официально он, по-видимому, представлял при Амаларихе официального опекуна Теодориха. Тевдис был оруженосцем (armiger) самого короля, и это едва ли говорит о его низком происхождении. Племянником Тевдиса был будущий недолговременный король остготов Ильдибад, а Прокопий (Bel. Goth. II, 29, 41) прямо говорит, что тот был человеком знатного рода. Во время завоевания остготами Италии Тевдис был одним из полководцев Теодориха и отличился при осаде Равенны{474}. Armiger было одним из обозначений человека непосредственно из свиты или дружины (в данном случае короля), т. е. его клиентом{475}. В связи с этим можно вспомнить, как в предыдущем столетии вестготский король Теодорих II назначил правителем Свевского королевства своего клиента Агривульфа. Во всяком случае речь идет о человеке, которому Теодорих доверял лично[75].

Хотя официально, как говорилось выше, вестготы имели своего короля, на деле как испанские, так и галльские их владения составили часть королевства Теодориха. Именно он вышел главным победителем из событий 507—513 гг. Франки, правда, захватили большую часть вестготских владений в Галлии и подчинили себе почти всю юго-западную часть страны, распространив свою власть до Пиренеев. Но выйти к средиземноморскому побережью они так и не смогли, ибо Теодорих сохранил для своего внука Септиманию. К тому же после смерти Хлодвига в 511 г. между его сыновьями начались раздоры, временами переходившие в настоящие гражданские войны, что резко ослабляло королевство Меровингов. Бургунды же из своего участия в войне с вестготами вообще ничего не выиграли. Зато под властью Теодориха оказалась огромная часть бывшей Западной Римской империи, и он стал самым могучим королем Западной Европы и западной части Средиземноморья{476}. То, что стремился предотвратить бургундский король, состоялось: оба готских королевства не только выступили в союзе друг с другом, но и объединились под единой властью.

Каков бы ни был официальный титул Теодориха в Испании, он в своих отношениях с новыми владениями не стеснялся. На вестготские территории были распространены налоги, которые в Италии платили остготскому королю. Испания ежегодно должна была поставлять в Италию и особенно в Рим продовольствие, как это было во времена существования Римской империи (Cass. Van V, 35). От своих представителей в Испании Теодорих требовал соблюдения его и римских законов, независимо от того, совпадали ли они с вестготскими законами. В Равенну была отправлена огромная вестготская казна. Эта казна в большей степени состояла из добычи, захваченной вестготами во время их войн с римлянами и особенно во время двукратного грабежа самого Рима. Хранившаяся в Тулузе, она частично была разграблена франками и бургундами, но ее значительную часть вестготы сумели переправить в Каркассон и частично в Арелат (Арль). Арелат был осажден бургундами, а Каркассон — франками, но остготы освободили их от осады, после чего казна оказалась в их руках. Теодорих и не подумал вернуть ее своему внуку, а оставил в своей столице, хотя там она хранилась отдельно от остготской (Procop. Bel Goth. I, 12, 47).

С другой стороны, Теодорих, став фактическим правителем обоих готских народов, стремился восстановить старое племенное единство. И лучшим средством для этого он считал смешанные браки. Поэтому таким бракам Теодорих всячески покровительствовал. Сам он выбрал мужем для своей дочери Евтариха (Iord. Get. 298). Иордан (Get. 81) приводит генеалогию рода Амалов. По его словам, Евтарих был потомком знаменитого остготского короля Эрманариха, относясь, однако, к другой ветви рода, чем Теодорих. Еще в первой половине V в. его дед Беремуд со своим сыном Витерихом, отцом Евтариха, не желая жить под властью гуннов, явился к вестготам, скрыв свое происхождение, дабы не подвергнуться из-за своей знатности опасности со стороны менее знатного вестготского короля, и вскоре вошел в ближайшее окружение короля Теодориха I (Iord. Get. 174—175). О дальнейшей судьбе Беремуда и Витериха ничего не известно, хотя можно думать, что они продолжали вращаться в кругах вестготской аристократии. Как пишет Иордан (Get. 298), Теодорих узнал о его пребывании в Испании и вызвал его в Равенну, где и сочетал браком со своей дочерью Амаласунтой, чтобы объединить разделившийся род Амалов (Iord. Get. 251). В науке уже давно была высказана мысль, что Кассиодор, сведениями которого пользовался Иордан, выдумал принадлежность Евтариха к Амалам ради установления непрерывности этой остготской династии{477}. Но думается, реальных оснований для такого подозрения нет. Связи между двумя частями некогда единого народа, несомненно, существовали, и даже если Иордан чрезмерно раскрашивает историю появления Беремуда у вестготов, в самом факте его бегства в Тулузу нет ничего необычайного. Теодорих, не имевший сыновей, явно готовил Евтариха в свои наследники. Недаром он добился у императора Юстина I назначения его в виде исключения консулом на 519 г., что было особенно почетно, учитывая, что восточным консулом в этом году был сам император Юстин{478}.[76] По словам Кассиодора (Chron. a. 518), Рим был поражен пышностью игр, устроенных в честь вступления Евтариха в эту должность. Теодорих явно хотел привлечь благосклонность итало-римлян к этой ранее малоизвестной фигуре. Избрание Евтариха зятем и наследником было важным шагом в политике Теодориха, направленной на объединение готов{479}. С одной стороны, он был Амалом и, следовательно, не шокировал остготов, а с другой — он был персоной, явно хорошо известной вестготам, поскольку родился уже в их среде и его семья жила среди вестготов в третьем поколении.

Брак Евтариха и Амаласунты имел место в 515 г., т. е. через два или три года после официального установления Теодорихом опеки над Амаларихом. Означает ли это, что Теодорих желал лишить Амалариха трона и сделать своим единственным наследником Евтариха? Судить об этом довольно трудно. Но надо иметь в виду, что сам Теодорих был уже довольно стар; он родился, видимо, в 454 или 455 г.{480}, и, следовательно, в 515 г. ему уже было 60 лет, что для того времени было весьма значительным возрастом. Амаларих же был фактически еще младенцем и в случае смерти престарелого короля не мог реально править. Отношения же с соседями у Теодориха складывались весьма напряженные. Его отношения с империей были двусмысленными. Он официально признавал верховную власть императора Анастасия, но не раз выступал против него и его политики. Так, в 504—505 гг. его войска поддержали гунна Мундона, выступившего против империи, и разбили болгар, являвшихся союзниками Анастасия. При Анастасии в империи действовал так называемый Генотикон — указ, изданный его преемником Зеноном, требовавший примирения между католическо-православным пониманием сущности Христа и монофизитским, утверждавшим, что в Христе осталось только божественное естество. Западная церковь решительно выступила против Генотикона, и Теодорих, хотя и был арианином, выступал как защитник всех западных христиан перед лицом Востока и константинопольского императора. После решительного вмешательства в войну франков и бургундов с вестготами и поддержки последних отношения с первыми оставались далекими от дружеских. Бургундский король Гундобад был женат на католичке, и возможно, что его сын и наследник Сигизмунд принял католицизм еще при жизни отца. И этот Сигизмунд должен был в любой момент вступить на трон после смерти тоже уже довольно пожилого Гундобада. А Теодорих прекрасно помнил, каким острым оружием является религиозный вопрос в политической борьбе, какую огромную роль он сыграл в поражении вестготов. В этих условиях избрание наследника, который в случае смерти Теодориха сумеет реально взять в свои руки правление, было чрезвычайно важно как для внешней, так и для внутренней политики. При дворе Теодориха шла пока еще подспудная, но от этого не менее ожесточенная борьба между готской и римской группировками. Избрание наследника, с одной стороны, остгота по крови, а с другой — жившего и воспитывавшегося вдали от Италии и в какой-то степени стоявшего над схваткой этих группировок, должно было, по мысли короля, не допустить резкого разрыва в верхах итало-готского общества. И, наконец, это могло быть известным реверансом по отношению к вестготам: наследником становится остгот, но выросший среди вестготов{481}. Если учесть последнее соображение, то исключить возможность возникновения у Теодориха мысли о лишении Амалариха трона нельзя. Но если и так, то это было бы делом будущего. А реальность сложилась таким образом, что Евтарих умер еще до смерти Теодориха, и его наследниками оказались лишь внуки Амаларих и Атанарих, которому при смерти отца было лишь пять-шесть лет.

Рассматривая Испанию как неотделимую часть своего государства, Теодорих явно распространил на нее и свою политику по отношению к римскому населению и католической церкви{482}. В Италии он выступал продолжателем старых имперских традиций, всячески подчеркивал свое уважение католической церкви и папскому престолу, свое равное отношение ко всем подданным{483}. Это не могло не отразиться и на Испании. Знаком такой политики явились созывы провинциальных соборов, какие не собирались уже много лет{484}. Поэтому неудивительно, что эти соборы, как уже упоминалось, датировались по годам правления Теодориха. Таким образом, хотя готы и оставались арианами, между ними и их католическими подданными установился определенный modus vivendi, как это было и в Италии. Укрепляются и связи между испанской церковью и папством. В 514 г. папа Симмах назначил Цезария, еще недавно преследуемого Аларихом, викарием, распространив его полномочия и на галльские и испанские владения Теодориха{485}, что в известной степени означало признание папским престолом создания фактически единого Готского государства. Но его преемник Гормизд стал назначать викариев уже непосредственно для Испании{486}.

Другим признаком изменения стало сближение готской и римской светской знати. Несмотря на сохраняющееся запрещение смешанных браков, наместник Теодориха Тевдис женился на богатой испано-римлян-ке, которая принесла ему такие богатства, что он смог создать собственную армию численностью до 2 тысяч воинов (Procop. Bel. Got. I, 12, 50—51)[77]. Это вызвало подозрения Теодориха, и он попытался было вызвать Тевдиса в Равенну. Но тот, всячески подчеркивая свою лояльность королю и не переставая отсылать в Равенну все причитающиеся налоги, возвращаться в остготскую столицу решительно отказывался (Cass. Var. V, 3; Procop. Bel. Got. I, 12, 52—54), и Теодорих ничего поделать с этим не мог.

После того как остготы сумели отбить франкские и бургундские атаки на средиземноморское побережье Галлии, Теодорих решил восстановить должность префекта претория для Галлии. Его резиденцией, как и в предшествующем столетии, стал Арелат (Арль). Пока власть западного императора признавалась в значительной части Галлии и Испании, испанские провинции, образовывавшие отдельный диоцез, как об этом в свое время говорилось, входили в префектуру Галлию. С распадом империи исчезла и эта префектура. Теперь Теодорих ее возродил. Префектом был назначен Либерии, который до этого исполнял ту же должность в Италии{487}. Но каковы были территориальные пределы власти галльского префекта, точно не известно. Может быть, теоретически его полномочия распространялись и на Испанию. Но реально там от имени Теодориха правили Лиувирит, Ампелий, Тевдис. Последний не только командовал армией, но и от имени Теодориха непосредственно осуществлял опеку над Амаларихом.

В Италии была создана довольно стройная система управления, в которой сочетались готские и римские элементы. В частности, сосуществовали готский комит и римский «судья» (iudex). Последний был чисто гражданским чиновником, вершившим прежде всего правосудие среди римлян, в то время как готский комит не только занимался готами, но и решал проблемы, возникавшие между римлянами и готами, командовал войсками в данной местности и вообще осуществлял там общее руководство{488}. Организовал ли Теодорих таким же образом управление в Испании, неизвестно. Может быть, назначение римлянина Ампелия и гота Лиувирита являлось попыткой остготского короля создать в Испании подобную систему.

Возвращаясь к Евтариху, надо отметить, что, по словам Иордана (Get. 298), Теодорих узнал, что тот живет в Испании (in Spania), и он вызвал его оттуда. Между тем дед Евтариха находился не в Испании, а при дворе вестготского короля, т. е. в Тулузе, в то время как внук оказался уже за Пиренеями. Несомненно, что он оказался там вместе с вестготами. Правление Теодориха отмечено массовым переселением вестготов из Галлии в Испанию. После битвы на Богладском поле франки завоевали не только вестготскую столицу Тулузу, но и всю ту территорию, на которой в основном поселились вестготы в 418 г. и которую они за эти 90 лет успели освоить. Здесь родились три, а то и четыре их поколения. Сравнительно небольшая часть вестготов не решилась оставлять землю, уже ставшую их родиной, и осталась под властью франков{489}. Но гораздо большая их часть предпочла покинуть старые места. Может быть, некоторое время они питали надежду вернуться, и часть вестготов осела в Септимании, в частности в Каркассоне и Нарбонне{490}. Установление относительной политической стабилизации после появления в Галлии новых границ разрушило все надежды вестготов на возвращение в старые места, и основная их часть чрез какое-то время все же перебралась через Пиренеи, где они могли себя чувствовать в большей безопасности. То, что в 515 г. Теодорих вызвал Евтариха из Испании, говорит о том, что к этому году какая-то, по крайней мере, часть вестготской знати уже поселилась в этой стране.

Как уже говорилось, вестготы начали селиться в Испании еще в конце V в. Но число их было сравнительно невелико, и ареной их поселений была в основном Северо-Восточная Испания, хотя, возможно, некоторые их поселения начинают появляться и в центре полуострова{491}. Теперь же речь идет о массовом переселении, и при этом северо-восточная часть страны, непосредственно примыкающая к Пиренеям, привлекает их мало. Археологические находки показывают, что основной территорией их поселения является обширная зона между верхним течением Эбро (Ибера) и средним течением Тахо (Тага). Там сконцентрировано подавляющее большинство их некрополей, а также, хотя и в очень небольшом количестве, следы их поселений. И на этой территории, как показывает опять же археология, они жили отдельно от римлян{492}. Северная часть этой области еще долго носила название «Готского поля». Вне этой зоны, особенно в плодородных долинах больших рек и на средиземноморском побережье, археологические следы вестготов носят другой характер: это некрополи представителей правящего слоя государства{493}. Надписи окрестностей городов, как, например, в Лузитании, показывают полное отсутствие германских имен и сохранение местного сельского населения{494}. Эти данные ясно говорят о том, что в главной зоне северную часть центра Пиренейского полуострова заселяла основная масса вестготов, в то время как вне ее существовали лишь отдельные анклавы, представленные гарнизонами и администрацией{495}.

После кризиса III в., нанесшего сокрушительный удар античному обществу в Испании, центр экономического и социального развития страны переместился с юга и востока Пиренейского полуострова в его североцентральную часть. Социально-экономической базой развития с этого времени являлись не города, еще сохранявшие античный характер, а латифундии протофеодального типа. Именно в этой зоне и поселились вестготы. Вестготы, как и другие варвары, не очень-то доверяли городам и предпочитали сельскую местность. Поселение в центральной и северной части Месеты к тому же создавало вокруг их новой родины некое испано-римское «предполье», отделяющее их и от франков, и от свевов, и от всяких других возможных врагов, что облегчало, по их мнению, защиту от этих врагов: видимо, впечатление от поражения 507 г. и вынужденного переселения за Пиренеи было еще столь велико, что вестготы предпочли «застраховаться». Может быть, существовала еще одна причина поселения основной массы вестготов именно в этом регионе. Он был гораздо менее плодороден и поэтому меньше привлекал внимание вестготской знати, так что поселившиеся там рядовые вестготы могли чувствовать себя в большей безопасности от притязаний собственной аристократии{496}.

Точную численность вестготов установить трудно. На основании различных косвенных данных полагают, что их было до 200 тысяч человек, в то время как общее население Испании составляло 6—9 миллионов{497}. Следовательно, вестготы составляли не больше 3,33% или даже всего 2% населения{498} Пиренейского полуострова. Более оптимистические подсчеты дают 4—5%{499}, но и эта цифра весьма незначительна. Из этого незначительного меньшинства выделялись военные командиры и гражданские чиновники, которые должны были осуществлять власть от имени короля. Эти люди происходили из знати и со своими дружинниками, клиентами и другими зависимыми людьми в отличие от «простого народа» селились в различных городах, особенно наиболее значительных, где и осуществляли свои гражданские и военные функции. И этим так называемое военно-аристократическое расселение вестготов отличалось от «простонародного»{500}. Разумеется, это не означает, что вестготские аристократы не получали владения на основной территории расселения их народа, оставляя там часть зависимых от них людей, но там их роль была меньшей.

После подчинения Испании вестготы практически не производили там никаких изменений. Разрушения, связанные с военными действиями, естественно, повлияли в той или иной степени на ход жизни. Но с их завершением жизнь, как кажется, вошла в обычное русло. Готы, не селившиеся на Пиренейском полуострове, не производили никаких конфискаций, сохраняя существующую структуру собственности. Возможно, как об этом говорилось выше, переселение части вестготов в Северо-Восточную Испанию вызвали определенную реакцию, выразившуюся, в частности, в восстании Бурдунела. Переселение же основной массы вестготов в Испанию, разумеется, привело к гораздо более существенным изменениям. Может быть, именно с этим связано оставление жителями небольшого города Варейи в первой четверти VI в.{501} Это прежде всего касалось того района, который стал местом нового основного расселения вестготов. Потеряв свои земли в Ахвитании, вестготы теперь компенсировали потери приобретением новых земель в Испании.

Готы перенесли в Испанию те же принципы раздела земель, что и в Галлии{502}. Существует, однако, очень важная разница в условиях поселения вестготов в Испании и в Аквитании. Там, за Пиренеями, они поселились как федераты Римской империи и получили свою долю земли и доходов на основании римских правил. Теперь же никакой, даже чисто формальной, связи между готами и империей не существовало. Так что свою землю германцы получали в соответствии с собственными законами. Законы короля Леувигильда, правившего во второй половине VI в., говорят о разделе земель и лесов между готами и римлянами (Leg, Vis. X, 1,8). Следовательно, не только имевшиеся там земли, ранее принадлежавшие императору, но и владения всех живших в этой области римлян подлежали разделу с вестготами{503}. Готская доля по-прежнему именуется sors (жребий), а римская — tertia (треть). То, что обозначение римской доли именуется «третью», говорит о конфискации готами двух третей земли там, где они поселились. Если по этому поводу и были сомнения, то они сразу же развеиваются, ибо тот же закон прямо говорит о двух частях (duabus partibus) готов. Этот закон устанавливает нерушимость раздела, но делает исключение для королевских щедрот, явно подразумевая вмешательство королевской власти во взаимоотношения готских и римских землевладельцев. Разделу подлежали не только культивируемые земли, но и леса. Часть лесов, однако, оставалась неразделенной. Судя по следующему закону (Leg. Vis. X, 1,9), готы, как, впрочем, и римляне, могли увеличивать свои владения за счет лесов. Законы Леувигильда предусматривают возвращение римлянам незаконно захваченных у римлян земель, но устанавливают при этом 50-летний срок, по истечении которого никакой возврат невозможен (Leg. Vis. X, 1, 16; 2, 1). Это по существу — повторение соответствующих положений законов Эйриха. Но оно было очень важно для Испании. Начало правления Леувигильда относится к 568 г., а с 571 г. он был единственным королем вестготов. Точный год издания законов, о которых идет речь, определить трудно, но если считать с воцарения Леувигильда, то начало 50-летнего срока относится к 518—521 гг. Вероятно, это и было время массового переселения вестготов за Пиренеи и соответственно захвата ими земель римлян. Установление срока давности для захваченного имущества, включая землю, говорит о случавшихся эксцессах во время самого процесса оседания вестготов на землю на их новой родине. Характерно, что закон, требующий полного возвращение римлянам незаконно захваченного имущества, объясняет это не восстановлением справедливости, а стремлением не допустить ущерба казне. Земли готов явно не облагались налогом{504} в отличие от владений римлян.

Годом завершения массового переселения вестготов в Испанию можно, по-видимому, считать 531-й, когда рухнула последняя попытка вернуть потерянные в Галлии земли. Но это произошло уже после смерти Теодориха.