XX КЛЕОПАТРА, ЕГИПЕТ И ВОСТОК: ОСЕНЬ 48 -ЛЕТО 47 ГОДА ДО Н. Э.

«Среди его любовниц были и царицы... но больше всех он любил Клеопатру: с нею он и пировал не раз до рассвета, на ее корабле, имевшем богатые покои, он готов был проплыть через весь Египет до самой Эфиопии, если бы войско не отказалось следовать за ним».

Светоний, конец I — начало II века н. э. [1]

«Клеопатра... была женщиной выдающейся красоты, особенно поразительной в пору расцвета ее юности; она также обладала самым чарующим голосом и умела понравиться кому угодно. Обладая способностью покорять мужчин, даже пресыщенных любовью и миновавших свои лучшие годы, она решила соблазнить Цезаря и доверила своей красоте обоснование своих притязаний на царский трон».

Дион Кассий, начало III века н. э. [2]

Цезарь развил успех при Фарсале со своей обычной энергией и прибыл в Александрию лишь через три дня после убийства Помпея. Для него было важно закрепить свою победу и помешать врагам собраться с силами. Благодаря своей репутации и огромному количеству клиентов Помпей оставался опасным соперником даже после своего поражения, и Цезарь сосредоточил силы на преследовании бывшего зятя. Он действовал стремительно и взял с собой лишь небольшой отряд легионеров. В какой-то момент Цезарь столкнулся с гораздо более многочисленной флотилией вражеских кораблей, но его уверенность в себе возросла до такой степени, что он попросту потребовал их капитуляции и вскоре получил ее. В течение нескольких дней Цезарь оставался на побережье Азии, разбираясь с текущими делами провинции и договариваясь с местными общинами, особенно с теми, что поддерживали Помпея, о выделении денег и провианта, необходимых для снабжения его растущей армии. В это время пришла весть, что Помпей находится на пути в Египет, и Цезарь немедленно возобновил погоню, взяв с собой около 4000 легионеров и достигнув Александрии в начале октября. Почти сразу же он узнал о гибели Помпея, а вскоре после этого послы от юного царя доставили ему голову полководца и его кольцо с печатью. Горе и гнев Цезаря вполне могли быть подлинными, так как с самого начала он гордился своим милосердием и готовностью прощать врагов. Разумеется, сомнительно, что Помпей принял бы его милосердие, поскольку он уже заявлял, что не желает быть в долгу у «щедрости Цезаря». Наш циничный современник может сказать, что для Цезаря было очень удобно взвалить вину за убийство одного из величайших героев в истории Римской республики на чужеземцев. Но в прошлом между ними существовало некое подобие искренней дружбы и политический союз. Даже когда они стали соперниками, крайне маловероятно, что Цезарь когда-либо хотел убить Помпея. Он желал, чтобы все, включая самого Помпея, признали его, Цезаря, равным Помпею, а может быть, и более великим. Мертвый Помпей не мог этого сделать [3].

Тем не менее было ясно, что местные власти хотят угодить победителю, и Цезарь решил высадиться на берег вместе с войсками. Он взял с собой Шестой легион, численность которого из-за постоянных боев уменьшилась примерно до 1000 человек, и одну из старых частей Помпея, переименованную в Двадцать седьмой легион и насчитывавшую около 2200 легионеров. Пеших солдат поддерживал конный отряд из 800 человек, в состав которого входили галлы и германцы. Возможно, в их числе находилась и личная стража Цезаря, сопровождавшая его в последних кампаниях. Его войско было не особенно сильным, но он не рассчитывал столкнуться с серьезным сопротивлением. Высадившись на берег, он направился к одному из дворцов, расположенному в царском квартале города. Как и полагалось консулу, перед ним шли двенадцать ликторов, которые несли фасции, символизировавшие его власть как высшего римского магистрата. Эта процессия спровоцировала враждебную реакцию со стороны царских войск, находившихся в городе, и многих александрийцев. Римлян подвергли насмешкам, и в следующие несколько дней многие легионеры, оказавшиеся в одиночестве на улицах, были атакованы и убиты толпой. Цезарь оказался в центре междоусобной распри и гражданской войны в Египте, и вскоре ему пришлось выдержать осаду и сражаться за свою жизнь без каких-либо вестей о происходящем в других частях Средиземноморья. Перед описанием так называемой Александрийской войны стоит вкратце описать положение в Египте в последние годы правления династии Птолемеев [4].

ЕГИПЕТ ЭПОХИ ПТОЛЕМЕЕВ И ЕГО ЦАРИЦА

Александр Великий отвоевал Египет у персов в 331 г. до н. э, и основал Александрию, один из нескольких городов с таким же названием, хотя со временем Александрия Египетская затмила все остальные. После смерти Александра созданная им огромная империя была разорвана на части его полководцами, стремившимися к единоличной власти в новых царствах. Одним из самых удачливых был Птолемей, сын Лага, который назвался Птолемеем I Сотером, или «Спасителем», и сделал Александрию Египетскую своей столицей. Он даже смог переправить маршрут погребального кортежа Александра по другому пути, чтобы тело великого завоевателя было похоронено в Александрии. Династия, основанная Птолемеем, правила страной почти 300 лет и время от времени управляла империей, включавшей не только Египет, но также Киренаику, Палестину, Кипр и отдельные регионы в Малой Азии. Размер ее территории был подвержен изменениям из-за внутренних мятежей или агрессивных притязаний соперничающих царств, таких как Македония эпохи Антигонидов и империя Селевкидов[86]. Баланс сил между тремя соперниками менялся со временем, но к 48 г. до н. э. двое других прекратили свое существование. Македония стала римской провинцией в 146 г. до н. э., а Помпей низложил последнего царя династии Селевкидов в 64 г. до н. э. и поставил Сирию под власть Рима. Македоняне и Селевкиды выбрали путь вооруженной борьбы с Римом и проиграли. С другой стороны, Птолемеи вступили в союзнические отношения с Римской республикой еще до того, как она начала распространять свою власть на этот регион. Царство сохранилось, но немногого добилось от римлян, и во II веке до н. э. это стало главной причиной его неуклонного упадка. Почти такую же разрушительную роль играли бесконечные династические междоусобицы в царском семействе. Птолемей II был женат на своей сестре и учредил традицию браков через инцест (брата с сестрой, племянника с тетей и дяди с племянницей), существовавшую до конца династии[87]. Такие союзы, лишь изредка нарушаемые браками с чужеземцами, обычно из династии Селевкидов, лишали другие аристократические семьи притязаний на трон. За это пришлось заплатить свою цену, так как порядок наследования стал очень запутанным. Вокруг членов царской семьи формировались разные фракции, продвигавшие на трон своих претендентов с целью получить власть и влияние в качестве их советников. Часто вспыхивали гражданские войны, и со временем Рим стал выступать в качестве третейского судьи: его формальное признание значительно способствовало легитимизации очередного монарха. Независимость царства постепенно уходила в прошлое.

Египет оставался очень богатой страной. Александрия была одним из величайших портов Древнего мира, но сельское хозяйство имело еще большее значение, чем торговля. Ежегодно наступал разлив Нила (так было до строительства Асуанской плотины). Когда вода отступала, крестьяне могли высевать зерно на полях, увлажненных и насыщенных плодородным илом. Масштаб ежегодного наводнения изменялся, и, как сказано в Книге Бытия, голодные годы перемежались с изобильными, но в целом у крестьян всегда оставались избытки урожая. В течение многих столетий несравненное плодородие долины Нила обеспечивало процветание древнеегипетской цивилизации, создавшей поразительные монументы. Впоследствии оно сделало регион привлекательной целью для персидского вторжения, а потом он послужил добычей для македонян. Власть династии Птолемеев всегда твердо опиралась на богатства Египта. С помощью изощренного бюрократического механизма, по большей части унаследованного от предыдущих династий, Птолемеи могли эксплуатировать природные богатства края. Важным компонентом этой системы были храмы, во многих из которых сохранились культы и ритуалы древнеегипетской религии, почти не затронутые влиянием эллинизма. Храмы имели огромные земельные наделы, а также были центрами производства и ремесел и обладали привилегированным положением, в том числе освобождением от большинства налогов. Римляне, попадавшие в Египет, изумлялись плодородию и богатству земли, а также — во всяком случае, по их словам — были шокированы интригами и показной роскошью царского двора. В I веке до н. э. Египет предоставлял хорошие перспективы обогащения для честолюбивых римлян [5].

Судьба отца Клеопатры наглядно иллюстрирует нестабильность египетской политики и все возрастающую зависимость от Рима. Он был Птолемеем XII, незаконным сыном Птолемея IX и одной из его наложниц. Его отец стал царем в 116 году, когда мать назначила его соправителем своего мужа, но впоследствии он был отвергнут в пользу другого брата, чрезвычайно тучного Птолемея X. В конце концов он вернулся, узурпировал власть силой и оставался на троне до своей смерти в конце 81 г. до н. э. На смену Птолемею IX пришел его родственник Птолемей XI, который взял в жены свою приемную мать, вскоре убил ее и в свою очередь пал от руки убийцы. Сулла признал Птолемея XII царем Египта. Он называл себя «новым Дионисом» (Neos Dionysus), но был известен под менее лестным прозвищем Авлета, или «Флейтиста». В 75 году соперничающие претенденты на престол отправились в Рим в надежде пролоббировать свои интересы в сенате, но отбыли обратно, так ничего и не достигнув.

Богатство Египта оставалось сильнейшим искушением для высокопоставленных римлян. Десять лет спустя Красс хотел использовать свой пост цензора для присоединения Египта в качестве новой провинции — вероятно, на основе завещания Птолемея X, экземпляр которого был отправлен в Рим. Как уже отмечалось, Цезарь лелеял сходные планы. Ни одному из них не удалось преуспеть, но на посту консула в 59 г. до н. э. Цезарь разделил с Помпеем огромную взятку в 6000 талантов, которую Птолемей XII пообещал в качестве вознаграждения за формальное признание «другом и союзником» римского народа. Сбор этой суммы оказался трудным делом и, вероятно, способствовал мятежу, вынудившему Птолемея бежать из Египта в следующем году. Он отправился в Рим в надежде заручиться поддержкой и вернуться к власти и, вероятно, взял с собой свою одиннадцатилетнюю дочь Клеопатру. Вопрос о престолонаследовании вызвал яростное соперничество, так как многие жаждали возможности провести победоносную кампанию в Египте и получить награду от благодарного царя.

В 57 г. до н. э. консул Публий Лентул Спинтер — тот самый человек, который впоследствии сдался Цезарю при Корфинии, — был наделен полномочиями для восстановления Птолемея на троне, но политические соперники смогли «обнаружить» оракула, предсказание которого было интерпретировано таким образом, что консул не может подвергнуть армию такому риску. В 55 г. до н. э. за это дело взялся Габиний, вдохновленный обещанием Авлета выплатить ему 10 000 талантов. Большую часть денег так и не удалось собрать, и Габиний с позором вернулся в Рим, где был осужден к изгнанию, но вернул свою удачу, присоединившись к Цезарю в 49 г. до н. э. [6].

После изгнания Птолемея в 58 г. до н. э. его дочь Береника IV стала правительницей сначала вместе со своей сестрой Клеопатрой-старшей VI в качестве соправительницы, а после ее смерти вышла замуж за Митридата Понтийского, что лишь побудило Рим к более решительным действиям. После своего возвращения Авлет приказал убить Беренику, но его усилия по сбору денег для Габиния и других римских кредиторов в целом оказались безуспешными. Подданные сильно недолюбливали его, но испытывали еще большую ненависть по отношению к римлянам, стоявшим за его спиной и почти не скрывавшим своих алчных намерений. В Александрии особенно часто происходили народные волнения и нападения на римлян. В 51 г. до н. э. Авлет умер, разделив трон между своей третьей дочерью, семнадцатилетней Клеопатрой VII, и старшим сыном, десятилетним Птолемеем XIII. Он уже отправил в Рим копию своего завещания и тем самым официально признал право римлян вмешиваться в дела Египетского царства. Брат и сестра вскоре поженились по заведенному обычаю. Несмотря на молодые годы, Клеопатра уже обладала волевым характером, и в указах, выпущенных в начале ее царствования, нет упоминания о Птолемее. Мальчик был слишком юн, чтобы отстаивать свои права, но его министры и советники во главе с евнухом Потином и полководцем Ахилласом (Ахиллой) заняли враждебную позицию по отношению к его старшей сестре. В течение некоторого времени Александрию сотрясали междоусобицы. К нескольким неурожайным годам добавилось недовольство широких масс населения; в 48 г. до н. э. уровень воды в Ниле упал до рекордно низкой отметки. В 49 г. до н. э. Помпей послал в Египет своего сына Гнея, чтобы обеспечить поддержку войскам, которые он собирал в Македонии. Клеопатра оказала ему теплый прием (гораздо позже ходили слухи о романе между ними, но скорее всего это были сплетни) и отправила на 50 кораблях воинский контингент, оставленный Габинием. Сотрудничество с римлянами было разумным с учетом их военной мощи и долга отца Клеопатры перед Помпеем, но такие меры не могли пользоваться популярностью среди местных жителей. Регенты, контролировавшие большую часть армии и заручившиеся поддержкой жителей Александрии, изгнали Клеопатру из страны. Царица нашла убежище в Аравии и Палестине, где ее поддержал город Аскалон — один из бывших филистимских городов, упоминаемых в Ветхом Завете, который в последнее время находился под властью Птолемеев. Летом 48 г. до н. э. она собрала армию и вернулась, чтобы заявить свои права на престол. Армия Клеопатры и войско ее брата совершали осторожные маневры на противоположных сторонах дельты Нила, когда в Египет прибыл Помпей, а затем и Цезарь [7].

Клеопатра — одна из немногих женщин античного мира, чье имя до сих пор мгновенно узнаваемо, но следует подчеркнуть, что мы знаем о ее молодости и связи с Цезарем гораздо меньше, чем можно было бы предположить. Нам больше известно о последних годах ее жизни и романе с Марком Антонием, но даже здесь следует помнить, что повествования большинства античных авторов были составлены спустя много лет после ее смерти и окрашены пропагандой времен императора Августа, разгромившего флот Антония и Клеопатры. Тем не менее образ царицы сохранил свое очарование, и в течение многих столетий ее изображали на живописных полотнах, в литературных и драматических произведениях, а в наши дни она стала героиней кинофильмов и телесериалов, авторы которых очень вольно и поверхностно интерпретировали сведения античных источников. Нам трудно отступить от популярных образов Клеопатры, но можно начать хотя бы с того, о чем можно говорить с уверенностью. Когда Цезарь прибыл в Египет, Клеопатре исполнился 21 год и она была царицей почти четыре года. Она была чрезвычайно умной женщиной и получила превосходное образование на греческий манер. Впоследствии ей приписывали авторство ряда книг по очень широкому кругу вопросов, от косметики и укладки волос до научных и философских предметов. Клеопатра владела несколькими языками и, как утверждалось, редко нуждалась в переводчике при разговоре с правителями соседних государств. Птолемеи были македонской династией, силой захватившей Египет, но представали перед своими подданными как истинные преемники фараонов. Клеопатра была не первой, кто поддерживал традиционные египетские культы, но, судя по всему, она испытывала особый интерес к подробностям религиозных церемоний. В зрелые годы она называла себя «новой Исидой», выбрав древнюю египетскую богиню (хотя и такую, чей культ распространился по всему Средиземноморью) вместо греческого божества по примеру своего отца. По свидетельству Плутарха, она была первой из династии Птолемеев, кто умел говорить по-египетски. С политической точки зрения это был разумный шаг для монарха, желающего заручиться как можно более широкой поддержкой, а храмы играли исключительно важную экономическую и духовную роль в жизни страны. Египет эпохи поздних Птолемеев был разделен внутренними междоусобицами и сталкивался с подавляющей мощью Рима. Такую силу нельзя было игнорировать, но можно было умиротворить. С учетом истории династии за последние сто лет не приходится сомневаться в решимости Клеопатры и в ее безжалостности в достижении своих целей [8].

Чаще всего спрашивают о том, как выглядела Клеопатра и была ли она на самом деле такой красавицей, какой ее представляют. Едва ли мы когда-нибудь получим достоверный ответ на эти вопросы. На монетах ее изображение выглядит довольно суровым — вероятно, потому, что оно должно было создавать ощущение власти и могущества, а не отражать ее действительную или мнимую красоту. На некоторых монетах, отчеканенных в Аскалоне, мы видим юную женщину с несколько более мягкими чертами лица. На протяжении столетий множество бюстов и других скульптурных изображений отождествлялось с Клеопатрой, но лишь немногие из них получили признание в этом качестве. Ее изображения в традиционном египетском стиле, к примеру, на храмовых барельефах, были выполнены по другим художественным канонам и тоже не помогают выяснить подлинный облик Клеопатры. На монетах и бюстах ее волосы неизменно сложены в узел на затылке (в академическом сообществе такая прическа нелицеприятно называется «дынеобразной»), увенчанный короной эллинистической царицы. По-видимому, она действительно имела высокие скулы, но самой выдающейся чертой лица был ее нос, высокий у переносицы, довольно длинный и, возможно, немного крючковатый. Современный романист несомненно назвал бы такой нос «ястребиным». По свидетельству Диона Кассия, она обладала выдающейся красотой. В одном фрагменте из Плутарха, который иногда ошибочно толкуют как противоречащий этому мнению, сказано, что при первой встрече с ней людей поражала не столько ее красота, сколько личное обаяние и нежный мелодичный тон ее голоса. На самом деле Плутарх не отрицает красоту Клеопатры, но полагает, что ее власть над мужчинами имела и другие причины. Красота, как многие считают, заключается в глазах, а разные поколения имеют очень разные представления о совершенстве. Нетрудно вспомнить знаменитых кинозвезд, завладевавших сердцами зрителей и обладавших большой сексуальной притягательностью, не будучи особенно красивыми. Живость и одушевленность черт всегда представляли очень трудную проблему для скульпторов, а изображение на монете просто не в состоянии отразить эти качества.

В целом можно сказать, что Клеопатра была чрезвычайно привлекательной женщиной и, возможно, оставалась бы такой, если бы жила в любое другое время. Ее приятная внешность сочеталась с проницательным умом, изощренным воображением, остроумием, живостью и огромным обаянием. Если прибавить к этому титул царицы наряду с ее реальным политическим значением, нетрудно понять, почему она завладела сердцами двух величайших римлян той эпохи. Цвет ее волос и оттенок лица остаются неизвестными. В некоторых научных кругах существует расхожее мнение о том, что она была чернокожей, но это не подтверждается никакими доказательствами. Птолемеи были македонянами, но в их жилах также текла греческая кровь с некоторой примесью персидской как следствие династических браков с Селевкидами[88]. Нам ничего не известно о личности бабушки Клеопатры. Существуют также некоторые сомнения насчет ее матери, хотя большинство исследователей признают, что она была родной сестрой, а не дочерью Авлета. Согласно общепринятой гипотезе, бабушка Клеопатры была наложницей, поэтому возможно, что она не принадлежала к македонскому роду, а была египтянкой или даже африканкой. Поэтому нельзя полностью исключить, что в Клеопатре присутствовала некая примесь африканской крови, но у нас нет никаких свидетельств в поддержку этого предположения. С другой стороны, нельзя исключить, что она была блондинкой, поскольку многие македоняне имели светлые волосы[89]. Эта изначальная неопределенность привела к тому, что разные люди совершенно по-разному представляли внешний облик Клеопатры [9].

По сравнению с Римом Александрия была молодым городом. По одной оценке, ее население составляло около полумиллиона человек, т. е. гораздо больше, чем в любом другом городе греко-римского мира, за исключением сирийской Антиохии. Она определенно была более величественной, чем Рим, а поскольку город возвели по указанию Александра Великого, он был распланирован в соответствии с лучшими традициями эллинистической архитектуры. Две главных улицы, расположенных под прямым углом друг к другу, могли достигать 30 м в ширину. Александрия стояла на берегу огромной гавани, а на острове на краю залива возвышался Фаросский маяк, одно из семи чудес Древнего мира. Царский квартал, обращенный к морю, состоял из множества роскошных дворцов, поскольку существовала традиция, согласно которой каждый новый правитель строил собственный дворцовый комплекс. Теперь большая часть города находится под водой, но сравнительно недавно археологи приступили к программе исследований, которая уже выявила много интересного. Одним из сюрпризов было количество древнеегипетских монументов, привезенных из других мест для украшения города. Ясно, что многие Птолемеи хотели подчеркнуть древние традиции той страны, которой они правили. Однако Александрия была основана македонским царем, и большинство ее первоначальных обитателей составляли греки и македоняне. С тех пор этнический состав населения стал гораздо более разнообразным, и в I в. до н. э. в городе находилась самая большая еврейская община за пределами Иудеи. Это также был оживленный морской порт, и торговля пряностями и другими предметами роскоши из Индии еще больше увеличилась при жизни Клеопатры. Но, несмотря на смешение народов, в культурном отношении Александрия оставалась греческим городом и стала одним из величайших центров просвещения в эллинистическом мире. Ее огромная библиотека была наполнена не только книгами, но также всевозможными курьезами и научными новинками. Так, в одном источнике говорится о действующей модели парового двигателя. Птолемеи издавна славились тем, что приглашали в свой город известных философов для преподавания и исследований [10].

АЛЕКСАНДРИЙСКАЯ ВОЙНА

Нет никаких доказательств, что Цезарь когда-либо посещал Александрию или Египет до высадки на берег в октябре 48 г. до н. э. Вероятно, он был удивлен враждебностью, спровоцированной видом его ликторов, и насмешками горожан, когда он шел по улицам со своими легионерами. Пока что погода мешала ему продолжить путь, и он решил заняться делом. Большая часть денег, обещанная Цезарю Авлетом более десяти лет назад, так и не была выплачена, и Цезарь объявил, что он собирается собрать 10 000 000 денариев в счет этого долга. Победа при Фарсале лишь увеличила его и без того огромные финансовые обязательства, и теперь ему нужно было прокормить десятки тысяч солдат Помпея, сдавшихся на милость победителя. Примерно в то же время он объявил, что как человек, обеспечивший признание Птолемея Авлета, он теперь выступит в роли арбитра по вопросу о престолонаследовании. Евнух Потин, регент Птолемея XIII, не выступил с открытым протестом, но послал Ахилласу тайный приказ вернуться в город вместе с армией. В «Записках» утверждается, что под командованием Ахилласа находилось 20 000 солдат, состоявших главным образом из бывших легионеров Габиния, оставшихся в Египте и обустроивших свою семейную жизнь, а также наемников, многие из которых были беглыми рабами из римских провинций. Противник сильно превосходил Цезаря численностью, и вскоре последний оказался блокированным в обнесенном стеной дворце и в нескольких других зданиях, которые он занимал в царском квартале. Сначала установилось непрочное перемирие, но вскоре Ахиллас устроил настоящий штурм. При отражении очередной атаки легионеры Цезаря подожгли некоторые здания, и пожар вышел из-под контроля. Согласно некоторым источникам, он распространился до Александрийской библиотеки, хотя маловероятно, что ее книги серьезно пострадали, так как она еще несколько столетий оставалась центром просвещения. Большая часть горожан поддерживала царскую армию или сохраняла нейтралитет, но ходили разговоры о необходимости выдворить римлян, чтобы Египет не оказался поглощенным ими. Цезарь разослал гонцов с призывами о помощи и подкреплениях, но они должны были вернуться не скоро, а между тем ситуация грозила поражением и гибелью [11].

С самого начала Птолемей XIII и его сестра Арсиноя находились в гостях у Цезаря вместе с членами своей свиты, включая Потина. Последний намеренно вел себя оскорбительным образом, подавал римлянам дурную еду в грубой посуде, и без стеснения говорил им, что вся золотая и серебряная утварь пошла на уплату Цезарю требуемой суммы. В этот момент Клеопатра появилась на сцене самым драматическим образом, тайно проникнув во дворец на закате. Она пришла лишь с одним членом своей свиты, Аполлодором из Родоса, который отвез ее через гавань на маленьком ялике. Потом он отнес ее к Цезарю, но не завернутую в ковер в соответствии с лучшими традициями Голливуда, а в мешке для белья. Мешок развязали, и царица предстала перед Цезарем. По словам Диона Кассия, Клеопатра знала о пристрастии Цезаря к женщинам и тщательно оделась таким образом, чтобы возбудить в нем жалость к себе и одновременно потворствовать зарождающейся страсти. Они стали любовниками, и вскоре Цезарь постановил, что условия Авлета были четко изложены в завещании и что Клеопатра должна править совместно со своим братом. Юноша остался безучастным к его словам; вероятно, он уже знал, что его сестра сблизилась с римским консулом теснее, чем это когда-либо удастся ему самому. Он обратился к толпе жителей Александрии, которые в ответ устроили беспорядки на улицах. Напряжение во дворце нарастало, и ходили слухи о заговорах с целью убийства Цезаря. В прошлом он никогда не пил много вина, но теперь завел привычку оставаться со своими командирами после ужина и выпивать почти до рассвета. Утверждалось, что он делал это ради своей защиты. Один из личных рабов Цезаря подслушал разговор о готовящемся заговоре с участием Потина, и за евнухом установили наблюдение. Вскоре выяснилось, что он находится в тесном контакте с осаждающими, и его казнили. Примерно в то же время Арсиноя бежала и присоединилась к египетской армии, провозгласившей ее царицей. Вместе со своим бывшим наставником, евнухом Ганимедом, она организовала убийство Ахилласа и стала командовать войсками. Два человека, которые несли главную ответственность за убийство Помпея, спустя короткое время разделили его участь [12].

Осада продолжилась с удвоенной силой. На каком-то этапе осаждающим удалось испортить воду, поступавшую в район, удерживаемый Цезарем, и он приказал легионерам копать колодцы. Тридцать седьмой легион, сформированный из капитулировавших помпеянцев, смог переправиться по морю и привел конвой с продовольствием, а также метательные орудия и другое снаряжение. Для Цезаря было жизненно важно обеспечить доступ к гавани, так как, если бы его отрезали от моря, ему было бы чрезвычайно трудно получить новую помощь. В самой гавани и вокруг нее произошел ряд небольших военно-морских сражений с участием небольшой флотилии кораблей, сопровождавших Цезаря, и египетского флота, наспех собранного из судов, плававших по Нилу, и старых боевых галер, обнаруженных на царских верфях и почти пришедших в негодность. Из потолков больших домов выламывали балки, из которых изготавливали весла. В большинстве этих стычек солдаты Цезаря имели преимущество, и это подтолкнуло его к атаке на остров Фарос, названный в честь знаменитого маяка. Остров был соединен с побережьем мостом длиной около одной мили. Цезарь уже контролировал незначительную часть острова, но теперь переправил десять когорт на лодках, а боевые суда провели отвлекающую атаку на дальнем конце Фароса. На следующий день Цезарь провел вторую атаку, чтобы закрепить подходы к мосту. Она началась успешно, но завершилась полным хаосом, когда моряки, высадившиеся с кораблей, ударились в панику при виде вражеской контратаки. Смятение быстро распространилось, и вскоре даже легионеры побежали, скапливаясь у бортов ближайших судов в отчаянной надежде на спасение. Цезарь смог удержать некоторых солдат в строю, но вскоре понял, что маленький отряд будет разгромлен, и присоединился к отступлению. Его собственное судно было набито перепуганными солдатами, и команда никак не могла оттолкнуться от берега. Увидев, что происходит, консул снял доспехи и плащ полководца и нырнул в море. Потом, держа левую руку над водой, чтобы сохранить некие важные документы, которые он носил с собой, Цезарь спокойно доплыл до безопасного места. Светоний утверждает, что при этом он также спас свой знаменитый плащ[90], но в другом месте сказано, что противник захватил этот трофей и впоследствии выставлял его напоказ. К тому времени перегруженное судно затонуло, но Цезарь смог послать несколько других кораблей и спасти воинов. Это было самое тяжкое поражение за всю кампанию, которое обошлось ему примерно в 800 убитых, около половины из которых были легионерами, а остальные моряками. Однако боевой дух солдат оставался высоким, и они продолжали отражать все атаки на их позиции [13].

Вскоре после этого — вероятно, в конце января или начале февраля 47 года — к Цезарю пришла делегация видных жителей Александрии с просьбой отдать им царя Птолемея. Они утверждали, что устали от деспотизма Арсинои и Ганимеда. Цезарь согласился, но сначала настоятельно посоветовал мальчику прекратить нападения, которые были не в интересах его народа, и помнить о своей лояльности к Цезарю и Риму. Тот разразился слезами и умолял Цезаря не отсылать его от себя, а под конец пообещал проконсулу быстро покончить с войной и вернуться к нему. Оказавшись за римскими позициями, Птолемей радостно присоединился к своей сестре Арсиное и начал подстрекать солдат, побуждая их удвоить усилия и уничтожить захватчиков. Согласно автору «Александрийской войны», «многие легаты Цезаря, его друзья, центурионы и солдаты были рады этому, потому что излишняя доброта Цезаря выглядела нелепой из-за обмана незрелого юнца». Но сам автор сомневался, что Цезарь был настолько наивен, и, судя по его словам, каждая из сторон полагала, что перехитрила другую в этом эпизоде. Возобновленные атаки на римские позиции не принесли никаких результатов, и чаша весов начинала склоняться в пользу Цезаря, так как на выручку ему шла армия из Сирии под командованием Митридата Пергамского. Это войско состояло из союзников, а не из римлян, и включало контингент из 3000 иудеев, выделенный первосвященником Гирканом II и возглавляемый Антипатром, отцом Ирода Великого, а также отряды сирийцев и арабов. Деятельное участие в войне на стороне римлян Гиркана заставило еврейское население Александрии гораздо более сочувственно относиться к Цезарю. Митридат взял приступом город Пелусий, и весть об этом успехе врага побудила Птолемея перебросить большую часть сил на восток в попытке остановить противника, пока тот не перешел через каналы в дельте Нила. Примерно в то же время к Цезарю явился гонец от Митридата. Взяв с собой часть войск, он поплыл вдоль побережья и смог присоединиться к идущей на выручку армии, прежде чем она вступила в контакт с главным войском египтян. В последовавшей битве армия Птолемея была полностью разгромлена. Сам он бежал вниз по реке, но утонул, когда его корабль оказался переполненным беглецами и перевернулся. Возникает искушение провести аналогию между этим эпизодом и «чудесным» спасением Цезаря несколько недель назад [14].

Война закончилась, и теперь оставалось умиротворить Египет. Арсиною взяли в плен и впоследствии присоединили к триумфальной процессии Цезаря в Риме, а потом отпустили жить в изгнании. Впоследствии она была убита по приказу Марка Антония и, почти несомненно, с одобрения ее старшей сестры. Клеопатра взяла своего последнего оставшегося брата Птолемея XIV в качестве соправителя, хотя было ясно, что настоящая власть находится в ее руках. На раннем этапе переговоров Цезарь обещал Арсиное и Птолемею XIV совместное управление Кипром, что было крупной уступкой, так как этот остров недавно стал римской провинцией. Это могло отражать его слабую позицию в начале Александрийской войны, но могло и подразумевать атаку на Катона, руководившего процессом присоединения Кипра. Как бы то ни было, Кипр снова был включен в состав царства, дарованного Клеопатре и ее брату.

Не вполне ясно, удалось ли Цезарю собрать деньги, которые он потребовал по прибытии в Александрию, но вероятно, он смог это сделать. Из текста «Александрийской войны» следует, что он покинул Египет вскоре после победы, но это не соответствует действительности, так как известно, что он оставался в Египте еще в течение некоторого времени — возможно, до трех месяцев. Они с Клеопатрой отправились в плавание по Нилу на роскошном царском корабле. Аппиан утверждает, что их сопровождала флотилия из 400 судов и большая часть армии. Это значит, что «круиз» был устроен не только ради удовольствия. Его замысел очевиден: показать стране новую правительницу и мощь Рима, стоящую у нее за спиной. Цезарь никогда не упускал из вида политический аспект ситуации, но это не вполне объясняет его дальнейшее поведение. Положение в Египте больше не требовало его личного внимания, но существовало много других проблем, которыми нужно было заняться. Он отсутствовал в Риме более года и за несколько месяцев осады был практически отрезан от событий, происходивших за пределами Александрии. По утверждению Светония, Цезарь был готов и дальше плыть на юг по Нилу, если бы большинство старших командиров не отказалось следовать за ним. В этой истории слышатся отголоски мятежа, положившего конец завоеваниям Александра Великого, но отсюда не следует, что она является выдумкой [15].

Ни одна из гипотез, выдвинутых для объяснения этой поездки, не имеет убедительного подтверждения, и в конечном счете трудно не прийти к выводу, что Цезарь просто хотел отдохнуть. Он почти без перерыва воевал более десяти лет и после перехода через Рубикон не имел почти ни дня отдыха. Несмотря на всю его неуемную энергию, трудно поверить, что он не устал или даже не чувствовал себя внутренне опустошенным. С его точки зрения, он был вынужден вести гражданскую войну, которой не хотел, а после Фарсала и гибели Помпея мир Цезаря изменился навеки. Его величайший соперник, человек, который был его врагом лишь в течение короткого времени, ушел из жизни, и теперь, казалось, никто в Риме не мог бросить вызов победителю. Подавленное настроение и страх перед заговорами могут служить объяснением пьяных ночных пирушек, которые начались в Александрии. В июле 47 г. до н. э. Цезарю должно было исполниться 53 года, его волосы быстро редели, что не могло не беспокоить человека, который всегда придирчиво относился к своей внешности. В этом контексте тяга к роскошной жизни и неторопливое плавание по Нилу становятся более понятными. И наконец, рядом находилась Клеопатра — его спутница и любовница. Она была молода, что особенно привлекало Цезаря, начинавшего ощущать признаки старости, а также умна и хорошо образованна. Помимо любовных утех, Цезарь мог испытывать радость от общения с остроумной женщиной, изощренной в тонкостях придворной жизни. Многое из этого было памятно ему по любовным романам с аристократическими дамами Рима, но Клеопатра добавляла к этому царское достоинство, очарование греческой культуры и, возможно, ощущение экзотического прошлого Древнего Египта. Во многих отношениях она походила на него и была более равной ему, чем другие его любовницы. Все это не могло не завораживать, и с точки зрения личной жизни плавание по Нилу было именно тем, в чем нуждался Цезарь. У нас нет основания не доверять античным авторам, утверждавшим, что он был влюблен в Клеопатру, хотя история его жизни свидетельствует о том, что никакие чувства к женщине не налагали на него обязательства хранить верность той или иной любовнице. О чувствах Клеопатры можно только гадать. Она была обязана Цезарю своим троном и несомненно понимала влияние Рима на судьбу Египта в достаточной степени, чтобы добиваться благосклонности самого могущественного римлянина. С другой стороны, она тоже могла испытывать к нему настоящую любовь. Цезарь был гораздо старше ее, но его окружала притягательная аура огромной власти, не говоря о личном обаянии, пленившем так много женщин в былые годы. Некоторые авторы, особенно писавшие через несколько поколений после этих событий, изображали двор Птолемеев как гнездо интриг и сексуальных излишеств и представляли царицу как женщину, чрезвычайно искушенную во всех чувственных утехах. Но мы так мало знаем о ранней юности Клеопатры, что трудно подтвердить или опровергнуть такие утверждения. Вполне возможно, если не более вероятно, что роман с Цезарем был ее первым серьезным увлечением и что она была девственницей, когда встретилась с ним [16].

В конце концов вести о беспорядках в Азии вынудили Цезаря покинуть Египет. В его связи с царицей безусловно присутствовал элемент политической целесообразности, но в долгосрочной перспективе затянувшееся пребывание в Египте создавало для него значительные проблемы. Он оставил в Александрии три легиона, чтобы обеспечить безопасность Клеопатры и помешать выжившим сторонникам Помпея оккупировать страну и воспользоваться ее богатством и человеческими ресурсами. К этому времени Цезарь получил достаточно сведений о происходящем в Средиземноморье и был вынужден признать, что гражданская война не закончилась и понадобятся новые военные кампании. Интересно, что он назначил командовать тремя легионами офицера по имени Руфион, который был сыном одного из освобожденных рабов. Впоследствии римские императоры завели обычай назначать всадников на пост губернатора Египта и запрещали любому сенатору даже посещать эту страну без разрешения свыше. Выбор Цезаря как будто предвосхищал этот обычай, но, с другой стороны, он мог счесть такое назначение более тактичным по отношению к чувствам жителей Александрии. Если бы он оставил в городе своего легата с сенаторскими полномочиями, такой человек был бы больше похож на губернатора, чем на войскового командира, готового поддержать союзного монарха. Может быть, Цезарь оставил после себя в Египте не только три легиона, потому что, по сведениям некоторых источников, после его отъезда в Азию Клеопатра была беременна [17].

САМАЯ БЫСТРАЯ ПОБЕДА: БИТВА ПРИ ЗЕЛЕ, 2 АВГУСТА 47 ГОДА ДО Н. Э.

Цезарь понимал, что гражданская война будет продолжаться, но весть, которая заставила его уехать из Египта, была связана с внешней угрозой. Боспорский царь Фарнак был сыном Митридата Понтийского, но успел вовремя вступить в союз с Римом на достаточно раннем этапе войны, так что не разделил поражение своего отца. В своем «Восточном уложении» Помпей оставил его правителем лишь небольшой части бывших владений Митридата. Фарнак увидел в гражданской войне удобную возможность для захвата утраченных территорий и после стремительного наступления овладел Каппадокией, Арменией, Восточным Понтом и Малой Колхидой. Он проявил особую жестокость, приказав кастрировать всех пленных римлян. Большинство пленников, по всей вероятности, были гражданскими лицами, так как Помпей забрал все войска из этого региона, и Фарнак не сталкивался с серьезным сопротивлением до тех пор, пока легат Цезаря Гней Домиций Кальвин не выступил против него в декабре 48 г. до н. э. Армия Кальвина представляла собой пестрое сборище из римских и чужеземных легионов, в основном сформированных еще при Помпее и не имевших боевого опыта. Некоторые сражались хорошо, но два легиона, набранные из подданных царя Галатии и оснащенные на римский манер, разбежались почти без борьбы. После того как строй был прорван в центре, ничто не могло спасти армию Кальвина от разгрома [18].

По всей вероятности, Цезарь отбыл из Египта в начале лета (фактическая дата остается предметом разногласий). По пути в Азию он остановился в Сирийской Антиохии и в Тарсе, столице Киликии. Известно, что первосвященник Гиркан и Антипатр получили награду за свое участие в египетской кампании. Цезарь, все еще нуждавшийся в деньгах для покрытия своих растущих издержек, собрал налоги с многочисленных общин этого региона, особенно с тех, кто поддерживал Помпея. Ходили неприятные слухи о политических сварах и буйном поведении среди его подчиненных в Италии, но, несмотря на это, Цезарь продолжил путь в Каппадокию для решительного боя с Фарнаком. Его престиж мог бы сильно пострадать, если бы понтийцу удалось уйти безнаказанным. Цезарь привел с собой из Египта ветеранов Шестого легиона, сильно пострадавшего во время последней кампании и потерявшего значительную часть своего состава. К ним он добавил один легион галатов и два других, тоже потерпевших поражение вместе с Кальвином. Фарнак отправил к Цезарю послов с предложением мира на таких условиях, которые позволят ему сохранить свои завоевания. Он напомнил, что отказался направить помощь Помпею. Послы подарили римскому полководцу золотой венок в знак его победы над Помпеем. Цезарь не пошел на уступки и напомнил им о пытках и убийствах пленных римлян. Он потребовал, чтобы Фарнак немедленно ушел с Понта, вернул трофеи, отобранные у римлян, и освободил пленников. Римская армия продолжала наступать и сблизилась с противником около городка Зела, стоявшего на вершине холма. Рассчитывая на постепенную подготовку к сражению, Цезарь был удивлен, когда Фарнак устроил массированную атаку на римлян, укреплявших свой лагерь на возвышенной местности. Такая атака противоречила военным принципам античного мира, но сначала ее внезапность вызвала некоторое смятение. Однако Цезарь и его воины быстро оправились, построились в боевой порядок и оттеснили противника к подножью холма. Ветераны Шестого легиона прорвались на правом фланге, и вскоре вся вражеская армия пустилась в беспорядочное бегство. Фарнаку удалось уйти, но он был убит неким претендентом на его трон, когда вернулся в свое царство. Военная кампания завершилась всего лишь за несколько недель, и Цезарь утвердил свою власть в этом регионе. Стремительность его победы была подытожена в письме к одному из его доверенных представителей в Риме и сопровождалась лаконичной припиской, впоследствии выставленной на таблицах во время его триумфальной процессии: Veni, vidi, vici, или «Пришел, увидел, победил». В то же время Цезарь позволил себе насмешку над Помпеем, сделав замечание об удачливых полководцах, прославляющих свое имя в борьбе с такими слабыми противниками [19].