III ПЕРВЫЙ ДИКТАТОР

«Списки[14] составлялись уже не в одном Риме, но в каждом городе Италии. И не остались не запятнанными убийством ни храм бога, ни очаг гостеприимна, ни отчий дом. Мужей резали на глазах жен, детей — на глазах матерей. Павших жертвою гнева и вражды было ничтожно мало по сравнению с теми, кто был убит из-за денег, да и сами каратели, случалось, признавались, что такого-то погубил его большой дом, другого — сад, а иногда — теплые воды (имеется в виду источник на территории поместья жертвы». (Прим. ред.)

Плутарх, начало II в. н. э. [1]

Отец Цезаря скоропостижно скончался, однажды утром рухнув на пол, когда надевал обувь. Его сын, которому почти исполнилось 16 лет, уже формально был мужчиной, отложившим в сторону детскую тогу (toga praetexta), которую носили только незрелые юноши, заменив ее простой тогой (toga virilis) взрослого мужчины. Во время этой церемонии юноша также снимал амулет (bulla) со своей шеи и навсегда убирал его в укромное место. Впервые в своей жизни он побрился, а его волосы были коротко обрезаны, как подобает взрослому гражданину (подростки носили немного более длинные волосы). Для этой церемонии не существовало строго определенного возраста; как и многие другие аспекты римского образования, она оставлялась на усмотрение семьи. Обычно она происходила в возрасте 12—14 лет, хотя известны случаи, когда взрослыми гражданами признавались как двенадцатилетние мальчики, так и восемнадцатилетние юноши. Довольно часто эта церемония была приурочена к празднику Liberalia, отмечавшемуся 17 марта, хотя опять-таки не было никаких формальных обязательств проводить ее именно в этот день. Помимо обрядов в кругу семьи, отец со своими друзьями проводил знатного ребенка через центр города, что символизировало вступление сына в состав римского общества на правах взрослого гражданина. После прохождения через форум группа поднималась на Капитолийский холм, чтобы принести жертву в храме Юпитера и сделать подношение Ювентусу, божеству юности [2].

После смерти отца Цезарь стал не просто взрослым человеком, но и paterfamilias, или главой семьи. У него оставалось мало близких родственников мужского пола, которые могли бы способствовать его будущей карьере, но этот молодой человек с самого начала проявлял большую уверенность в себе. Через год он разорвал помолвку, организованную для него несколько раньше его родителями. Невесту звали Коссутией, и ее отец был всадником, а не сенатором. Ее семья считалась очень богатой, и она несомненно принесла бы большое приданое, и хотя эти деньги были бы очень полезны для начала политической карьеры, союз с ней давал мало иных преимуществ. Возможно, они даже были женаты, а не просто помолвлены, так как слово, использованное Светонием, означает фактический развод, а Плутарх считал Коссутию одной из жен Цезаря. В таком юном возрасте это было маловероятно, но все же возможно. Независимо от истинной природы этого союза, он был разорван. Вместо этого Цезарь женился на Корнелии, дочери Цинны, который избирался консулом четыре года подряд (87—84 гг. до н. э.) и был самым могущественным человеком в Риме [3].

Неясно, почему Цинна решил отдать предпочтение Цезарю. Очевидно, казнь двух Юлиев Цезарей не свидетельствовала против него, что само по себе показывает, насколько далеко эти две ветви рода отстояли друг от друга. Марий был дядей юноши, что несомненно засчитывалось ему в заслугу, но значение этой связи до некоторой степени уменьшилось после смерти Мария в начале 86 г. до н. э. Известно, что в последние недели своей жизни он и Цинна выдвинули юношу на пост Flamen Dialis, одно из самых престижных жреческих мест в Риме. Предыдущий фламен (flamen), Луций Корнелий Мерула, был выбран Октавием временно исполняющим обязанности консула в 87 г. до н. э. взамен смещенного Цинны. Когда войска Мария захватили Рим, Мерула избежал казни, совершив самоубийство. Жрец flamen должен был быть патрицием, женатым на патрицианке по древнему, редко используемому свадебному обряду, известному как confarreatio. В 86 г. до н. э. Цезарь был слишком молод, чтобы занять этот пост, и его брак с патрицианкой Корнелией в 84 г. до н. э. отчасти предназначался для подготовки к жречеству. Впрочем, трудно поверить, что дочь Цинны была единственной доступной кандидаткой для такого брака или что желание Цинны обеспечить Цезарю место одного из высших жрецов пересилило обычные приоритеты сенатора, подыскивающего зятя. По сути дела, юноша вообще не подлежал избранию на пост жреца, так как считалось, что фламин должен быть сыном родителей-патрициев, сочетавшихся браком по ритуалу confarreatio, а Аврелия была плебейкой. Судя по всему, Цинна придерживался высокого мнения о молодом Цезаре.

В таком случае решение сделать Цезаря Flamen Dialis кажется более чем необычным. Фламинат был одним из самых древних религиозных сообществ Рима. В него входили 15 жрецов, и каждый из них возглавлял культ, посвященный какому-либо божеству, но трое из них обладали большим значением и престижем, чем остальные. Это были жрецы Квирина (Flamen Quirinalis), Марса (Flamen Martialis) и Юпитера (Flamen Dialis). Юпитер был главным божеством Древнего Рима, и его фламин, соответственно, считался самым старшим. Древность фламината подтверждается целым сонмом странных религиозных запретов, связанных с ним. Фламин и его жена считались постоянно обрученными ради умиротворения божества и не могли рисковать какой-либо формой ритуального осквернения. Наряду с многими другими вещами, фламину Юпитера не разрешалось давать клятву, проводить более трех ночей за пределами Рима, видеть труп или армию, собирающуюся на войну, или человека, работающего в праздничный день. Кроме того, он не мог ездить на лошади, иметь узлы где-либо в своем доме или даже в своей одежде и присутствовать в помещении со столом, на котором нет пищи, так как это было бы свидетельством его нужды. Далее, он мог бриться или подрезать волосы только бронзовым ножом — еще одно свидетельство древности обряда, — а остриженные волосы и ногти следовало зарывать в тайном месте. Фламин носил специальный головной убор под названием apex, сделанный из меха, с заостренным верхом и наушниками. Эти ограничения делали обычную сенаторскую карьеру невозможной [4].

Престиж сана Flamen Dialis был очень велик, и в предыдущем веке жрецы-фламины утвердили свое право присутствовать на заседаниях сената и занимать магистратские должности, не требовавшие от них покидать Рим. Они освобождались от клятвы, обычно даваемой любым магистратом в начале его срока службы. Ограничения, препятствующие фламину занимать воинские должности, не могли быть обойдены с такой же легкостью. Мерула вряд ли смог бы стать консулом, если бы не особые обстоятельства, связанные со смещением Цинны в 87 г. до н. э. Впоследствии он утверждал, что не хотел этой должности, но предположительно был утвержден на голосовании собранием центурий, как это происходило в обычных случаях. Религиозные запреты, налагаемые его саном, гарантировали, что он не мог играть активной роли в политических событиях; возможно, именно поэтому Октавий хотел иметь его в качестве своего коллеги. Когда Цинна и Марий захватили Рим, Мерула добровольно сложил консульские полномочия, но вскоре осознал, что этого недостаточно для спасения его жизни. Он отправился в храм Юпитера на Капитолийском холме, где снял головной убор, что считалось формальным отречением от жреческого сана, а потом перерезал ножом вены на запястье. Он умер, проклиная Цинну и его сторонников, но был достаточно предусмотрителен, чтобы оставить записку, где говорилось, что он не допустил осквернения своего сана [5].

Цезарь и Корнелия сочетались браком по церемонии confarreatio. Ее название происходит от муки из зерен энмера (культурная двузернянка, far по-латыни), которая использовалась для изготовления ритуального хлеба, предназначенного для жертвенного подношения Юпитеру. Хлеб несли перед невестой; часть буханки супруги съедали во время ритуала. На церемонии должны были присутствовать десять свидетелей под руководством двух главных жрецов Рима, Pontifex Maximus и Flamen Dialis. Так как последний пост оставался вакантным после смерти Мерулы, эту часть ритуала нельзя было исполнить. С учетом того что после свадьбы жена Цезаря становилась фламиникой, их бракосочетание также сопровождалось закланием жертвенной овцы. После этого, покрыв головы вуалью, молодые супруги опустились на сиденья, покрытые овечьей шкурой [6].

Выбор Цезаря на это вакантное место был большой честью. Он сразу же становился важной фигурой в Римской республике и одним из самых молодых членов сената. С другой стороны, известность доставалась ему ценой жестко ограниченных возможностей его будущей карьеры. В лучшем случае Цезарь мог надеяться на должность претора, как и его отец, но он не имел возможности покинуть Рим, чтобы управлять провинцией, и тем более не мог покрыть себя воинской славой. Принимая во внимание сравнительно скромные достижения его семьи в прошлом, карьера такого рода могла бы считаться достаточной наградой для юноши, поскольку никто не догадывался о его будущих свершениях. Так или иначе, современники Цезаря, судя по всему, не считали, что недостаток способностей или слабое здоровье помешают ему исполнять свои обязанности. В то время Цезарь еще не страдал от эпилептических припадков, которым он был подвержен в более зрелом возрасте. Брак с Корнелией также указывает, что юношу считали заслуживающим внимания. Цинна и Марий определенно договорились о его назначении с самого начала, и Цинна выполнил это решение после смерти своего союзника, хотя мы не знаем их истинных мотивов и даже отношения молодого Цезаря к происходящим событиям. Сначала его юность могла рассматриваться как препятствие. Что более важно, Цинна сам по себе не мог произвести назначение Цезаря, которое должно было состояться в соответствии со строгой процедурой и под руководством другого главного жреца, Pontifex Maximus. Тогда эту должность занимал Квинт Муций Сцевола, который не был сторонником нового режима и уже пережил попытку убийства, предпринятую одним из подручных Цинны. Бывший консул и знаменитый юрист — жрец Pontifex Maximus не был связан такими строгими правилами, как фламин, и поэтому мог заниматься активной общественной карьерой — Сцевола мог возразить против назначения Цезаря на формальном основании, с учетом плебейского статуса Аврелии, или просто отказаться уступить давлению Цинны. В конечном счете это был незначительный вопрос, и поглощенность Цинны другими, гораздо более важными делами привела к тому, что он остался неразрешенным [7].

ОЖИДАНИЕ СУЛЛЫ

Годы, когда Цинна и его сторонники господствовали в Риме, не нашли подробного отражения в наших источниках. Само по себе это может свидетельствовать, что они не предпринимали попыток осуществить масштабные реформы. Хотя до своей победы Цинна был привлекательной фигурой для многих италийцев, недавно получивших римское гражданство, и для других групп, недовольных своим положением, впоследствии он почти ничего не сделал для удовлетворения их требований. Первый период гражданской войны в Риме практически не имел отношения к столкновению идеологий или политических убеждений, но был лишь кровавым продолжением традиционной конкуренции между отдельными людьми или политическими группировками. Цинна не имел революционных планов реформирования Римской республики, но жаждал личной власти и влияния в рамках уже существующей системы. Поэтому, когда он добился своего с помощью силы, его главной целью стало сохранение достигнутого. Уже избранный консулом на 86 г. до н. э., Цинна гарантировал свое избрание на этот пост в 85 и 84 гг. до н. э. Точно неизвестно, но вполне возможно, что на голосование было выдвинуто лишь две кандидатуры: самого Цинны и того кандидата, который его устраивал. Будучи консулом, он обладал законным правом командования армиями, в которых нуждался для защиты от Суллы или любого другого соперника. Будучи высшим государственным чиновником, он обладал юридической неприкосновенностью. Цинна и Марий убили нескольких сенаторов и вынудили некоторых других бежать за границу, но большинство сенаторов остались в Риме и продолжали собираться на заседания. Многие сенаторы не были убежденными сторонниками Цинны и его подручных, но и не испытывали особой любви к Сулле. Дискуссии в сенате были относительно свободными, и иногда он голосовал за меры не особенно приятные для Цинны, к примеру, когда начались переговоры с Суллой. Впрочем, это не помешало ему несколько раз подряд становиться консулом, поскольку в конечном счете легионы контролировал он, а не сенат. В Риме времен Цинны собирались сенаторы, функционировали суды и проводились выборы, что создавало хотя бы видимость порядка. Государственные учреждения Римской республики отличались замечательной эластичностью, позволявшей им действовать почти в любых обстоятельствах и лишь временно прерывать работу из-за мятежей. Жизнь сенаторов вращалась вокруг оказания услуг в обмен на поддержку, поиска новых инструментов влияния и государственных должностей. Невзирая на обстоятельства, они естественным образом продолжали заниматься этими привычными делами, пока оставалась возможность [8].

Положение Цинны было несовместимым с нормально действующими республиканскими институтами, так как в конце его власть опиралась только на армию и он не выказывал намерения делиться своими полномочиями. Его неоднократные победы на консульских выборах лишали других возможности занять высшую должность и ограничивали количество постов, предусматривающих управление провинциями. С другой стороны, Цинна не мог чувствовать себя в безопасности, пока Сулла оставался в живых и командовал своими легионами. Марий был назначен на войну с Митридатом в качестве правителя Понтийской провинции в 86 г. до н. э., но умер до того, как успел выступить в поход. Сменивший Мария консул Луций Валерий Флакк унаследовал его провинцию и наконец отправился на восток во главе армии. Вскоре стало ясно, что Сулла никому не позволит сместить себя с поста командующего, но Флакк мог попытаться вести с ним переговоры для объединения сил в военных действиях против Митридата. Однако Флакк был предательски убит собственным квестором, Гаем Флавием Фимбрией, который объявил себя полководцем и попытался разгромить царя Понта собственными силами. Фимбрия, выказавший меньший талант к боевым действиям, чем к предательству и убийству, в итоге покончил с собой после того, как его солдаты взбунтовались. В следующие несколько лет сенат несколько раз связывался с Суллой в надежде примирить его с Цинной и избежать новой гражданской войны, но ни один из лидеров не проявлял энтузиазма по этому поводу. Сулла называл себя законно избранным магистратом, отправленным сенатом в должности проконсула для ведения войны с врагом Римской республики, поэтому его полномочия нужно признать и ждать выполнения поставленной задачи. В 85 г. до н. э., когда стало ясно, что война с Митридатом близится к завершению, Цинна и его сообщники начали собирать войска и накапливать припасы для схватки с Суллой, которая, по их мнению, была неизбежной [9].

Луций Корнелий Сулла обладал запоминающейся внешностью, с исключительно светлой кожей, пронзительными серыми глазами и рыжими волосами. В поздние годы он страдал от кожной болезни, испещрившей его лицо красными пятнами (в одном источнике неизвестного происхождения, появившемся через несколько столетий, утверждается, что он имел лишь одно яичко, но его достижения свидетельствуют о том, что этот изъян не помешал ему стать знаменитым полководцем). Сулла мог быть очень обаятельным и завоевывать сердца солдат и сенаторов, но многие аристократы относились к нему с большим недоверием. Несмотря на позднее начало общественной жизни, он добился заметных успехов и в нескольких случаях продемонстрировал талант военачальника. Он занял пост консула в возрасте 50 лет, довольно поздно для первого срока, а в предыдущие десять лет ему понадобились две попытки, чтобы стать претором. Вероятно, многим сенаторам было трудно забыть его нищету в молодости и упадок его семьи. Те, кто процветает при любой системе, обычно считают заслуженными неудачи всех остальных. Сулла был беден и веселился в обществе актеров и музыкантов, чье ремесло считалось одним из самых низменных. Такое поведение, на которое косо смотрели в его юности, было гораздо более предосудительным для сенатора и магистрата, но Сулла сохранял преданность своим старым друзьям в течение всей жизни. Он много пил, любил пиры и, по слухам, вел очень распущенную половую жизнь, так как спал и с мужчинами и с женщинами. Большую часть жизни он не скрывал более чем преданной дружбы с актером Метробием, специализировавшимся на исполнении женских ролей; считалось, что они были любовниками. Представители сенаторской элиты с огромной неохотой признали политический успех Суллы, хотя временами они предпочитали его другим кандидатам. Само по себе это вряд ли имело значение для Суллы, поскольку он был твердо намерен добиться общественного признания. В 88 г. до н. э. он выступил с войском на Рим, утверждая, что является законным представителем Республики и собирается освободить римлян от горстки узурпаторов, захвативших власть. Впоследствии он всегда именовал себя римским проконсулом, отвергая декларацию Мария и Цинны, объявлявшую его врагом государства. В написанной им самим эпитафии было сказано, что никто не сделал больше добра друзьям и зла врагам, чем Сулла [10].

С точки зрения Суллы, его imperium и командование были законными, а его оппоненты действовали незаконно и как враги государства. Таким образом, он считал своим правом и обязанностью подавить их всеми необходимыми средствами. Для Суллы также было важно защитить свою dignitas, так как его подвиги заслуживали уважения к нему самому и к его семье. Римляне всегда подчеркивали огромную роль удачи во всех человеческих делах, особенно на войне, и, предвосхищая Наполеона, верили, что удачливость — одно из важнейших достоинств полководца. Командиры не полагались на слепой случай и делали все возможное для обеспечения успеха, но в хаосе войны даже лучшие планы могли пойти насмарку, а победа или поражение зависели от случая. Сулла хвалился своей удачливостью на всем протяжении своей карьеры[16].

Удачливость подразумевала благосклонность богов; в данном случае поддержку Венеры, а иногда Аполлона и других. По утверждению Суллы, он видел пророческие сны перед многими великими событиями своей жизни, в которых бог или богиня побуждали его осуществить задуманное и обещали ему успех. Марий сходным образом вдохновлялся словами оракулов, предсказывавших ему великое будущее, в том числе семикратную победу на консульских выборах. Оба отличались непомерным честолюбием, но вера в то, что их успех был предопределен свыше, питала их и без того огромную самоуверенность. Современный цинизм не должен скрывать от нас, что такие притязания на божественное покровительство часто оказывались очень эффективной пропагандой [11].

Сулла однажды уже прибегал к силе, чтобы отстоять свои интересы. Жестокость, проявленная Цинной при захвате Вечного города, не оставляла шансов на более мягкое поведение при следующей встрече с противником. В 85 г. до н. э. Сулла заключил Дарданский мир, завершивший войну с Митридатом. По римским меркам эта победа не была полной, так как царь Понта сохранил независимость и все еще обладал значительной властью, но он был изгнан с римской территории, а его армии потерпели унизительное поражение[17]. Сулла не мог сразу же вернуться в Италию, так как ему нужно было проделать большую административную работу для наведения порядка в восточных провинциях. В 84 г. до н. э. Цинна решил дать бой своему сопернику в Греции, а не в Италии, но ему пришлось сильно задержаться из-за плохой погоды в Адриатике, когда один военный конвой был отнесен бурей назад в Италию. Вскоре после этого солдаты взбунтовались — вероятно, из-за нежелания сражаться с другими римлянами, хотя источники расходятся по этому вопросу, — и Цинна был убит собственными воинами. Лидером его сторонников стал Гней Папирий Карбон, который вместе с ним был консулом в этом и предыдущем году. В 82 г. ему предстоял третий консульский срок с сыном Мария в качестве коллеги, несмотря на то что последний был слишком молод, для того чтобы занимать столь высокий пост. Многие сенаторы либо решили, что им небезопасно оставаться в Италии, либо догадались, в какую сторону дует ветер, и бежали, чтобы присоединиться к Сулле на востоке. Еще больше встало на его сторону, когда он наконец высадился в Брундизии (современный Бриндизи) в южной Италии осенью 83 г. до н. э. [12].

Сулла шел на огромный риск, но его противники оказались не в состоянии воспользоваться своим численным преимуществом и армия за армией терпели поражения, а в одном случае поддались уговорам и в массовом порядке перешли на сторону врага. Лишь немногие военачальники, противостоявшие Сулле, отличались военным талантом. После зимнего перерыва кампания возобновилась, и Сулла смог захватить Рим в 82 г. до н. э. Внезапная вражеская контратака привела к отчаянной схватке у Коллинских ворот. В бою Сулла едва избежал гибели, и один фланг его армии рассыпался, но в конце концов остатки войск собрались с духом и одержали победу. Увидев, что все пропало, вожди его противников пытались устроить очередную резню. Марий-младший приказал казнить Сцеволу, всенародно уважаемого Pontiflx Maximus, считается, что мать Мария Юлия отреклась от сына за этот поступок. Сам Марий был осажден в Пренесте и либо был убит, либо совершил самоубийство после капитуляции города. Когда его отрубленную голову принесли Сулле, победитель заметил, что такой мальчишка должен был «научиться орудовать веслом, прежде чем управлять кораблем». Карбон бежал на Сицилию, где собирался продолжить сопротивление, но был разгромлен и казнен одним из командиров Суллы [13].

В свое время Марий, захвативший Рим, значительно превзошел предыдущий период господства Суллы по масштабу казней и убийств, но все это не шло ни в какое сравнение с жестокостью Суллы после его возвращения к власти. Когда победитель обратился к сенату в храме Беллоны на окраине Рима, его речь сопровождалась предсмертными криками тысяч пленных солдат — главным образом италийцев, — которых казнили неподалеку[18]. С пленными римлянами сулланцы обошлись не столь жестоко. Но пострадали не только рядовые солдаты и их командиры. Самых видных лидеров казнили на месте, а другие, предвидевшие такой конец, добровольно расставались с жизнью. Многие сенаторы и всадники, подозреваемые во враждебных намерениях, были убиты людьми Суллы вскоре после победы [14].

Сначала казни происходили без предупреждения, но жалобы от напуганных сенаторов, желавших знать, кто будет следующим, привели к упорядочению этого процесса. Сулла приказал составить проскрипционные списки с именами людей, оказывавшихся вне закона, и разместить их на форуме, а потом разослать копии по всей Италии. Человека, попавшего в проскрипционный список, мог убить кто угодно и потребовать награду за это. Отрубленные головы приносили Сулле, который выставлял их на ростре и вокруг нее. Имущество жертвы обычно конфисковывалось и продавалось с торгов, причем значительная часть покупалась по бросовой цене подручными Суллы. Жертвами становились главным образом сенаторы или всадники. Было составлено несколько проскрипционных списков, и, хотя мы не знаем точную цифру, общее количество приговоренных к смерти или изгнанию достигало нескольких сотен. Многие из них были противниками Суллы, но другие имена были добавлены лишь на том основании, что человек обладал богатством. Один всадник, не интересовавшийся политикой, увидел свое имя в списке и воскликнул: «Горе мне! За мной гонится мое альбанское поместье». Вскоре он был убит [15]. Часто в дело вмешивались соображения личной вражды, и известно несколько случаев, когда имена добавлялись в проскрипционные списки уже после гибели человека, для того чтобы задним числом узаконить его убийство. Сулла не слишком обременял себя наблюдением за уничтожением врагов, сформировал личную стражу из освобожденных рабов, которые раньше служили его жертвам, а теперь стали предметом ненависти из-за злоупотребления своей новообретенной властью. Проскрипции официально завершились 1 июня 81 г. до н. э., но ужас надолго остался в сердцах и ранил общественное сознание римлян до конца столетия[19] [16].

Власть Суллы непосредственно опиралась на армию, разгромившую всех его противников, но человек, который сделал так много для защиты своего доброго имени и законности пребывания в должности проконсула, вскоре придумал более формальный повод для оправдания своего господства в Риме. Во времена глубоких кризисов Римская республика иногда забывала о страхе перед монархией и назначала диктатора — единственного магистрата, обладавшего абсолютной властью. Диктаторские полномочия всегда были временными и слагались через шесть месяцев, но Сулла пренебрег этими ограничениями и не обозначил срок окончания диктаторских полномочий. Он был провозглашен dictator legibus faciendis et rei publicae constituendae (диктатор для учреждения законов и воссоздания государства) после голосования в народном собрании. Его власть была беспрецедентной, как и насилие, которым он пользовался для того, чтобы сокрушить любое противодействие. Однажды он приказал казнить одного из собственных старших командиров на форуме, поскольку тот настаивал на своей кандидатуре на пост консула вопреки приказу диктатора [17].

ИЗГНАННИК

Цезарю было около 18 лет, когда армия Суллы во второй раз захватила Рим. Он не принимал никакого участия в гражданской войне. Его тесть Цинна был мертв, и не существовало никаких свидетельств, указывавших на тесную связь между ним и Марием-младшим. Что более важно, Цезарь, по всей видимости, уже должен был следовать правилам поведения, установленным для Flamen Dialis, даже если он еще формально не был посвящен в жреческий сан. Ограничения, воспрещавшие ему принимать участие в войне, означали, что он находился в Риме во время штурма города и ожесточенной битвы у Коллинских ворот и был свидетелем кровопролития и проскрипционных казней. Считалось, что фламин не должен видеть трупы, но в то время ему, наверное, было трудно избежать этого зрелища. Так или иначе, юноша должен был знать о том, что головы многих знатных римлян выставлены на всеобщее обозрение в самом центре города. В какой-то момент казалось, что его собственная голова вскоре присоединится к ним.

Сам по себе Цезарь не был достаточно влиятелен или богат, чтобы попасть в проскрипционные списки. Однако он был женат на Корнелии, дочери Цинны, и такая связь не могла пользоваться благосклонностью при новом режиме. Сулла приказал юноше развестись с женой. Он дал сходные приказы и другим людям и иногда подбирал для них другую пару, чаще всего из собственных родственниц. Самый известный случай произошел с Гнеем Помпеем, сыном Помпея Страбона и одним из самых одаренных военачальников Суллы, которому приказали развестись с женой и жениться на приемной дочери диктатора. Последняя уже была замужем и находилась на позднем сроке беременности, но это не помешало быстрому разводу и такому же поспешному браку с Помпеем. Нам известно по меньшей мере еще об одном человеке, отказавшемся от своей жены по наущению Суллы. Цезарь был единственным из тех, кто отказался и настаивал на своем отказе, несмотря на угрозы и лестные предложения, возможно, включавшие брачную связь с семьей диктатора. Принимая во внимание обстоятельства, он проявил замечательную смелость, особенно для человека, которого было легко устранить и известного своими связями с оппозицией. Неизвестно, почему Цезарь сделал это. Судя по всему, брак с Корнелией был счастливым, но им могло двигать внутреннее упрямство или гордыня.

Угрозы Суллы только усилились. В качестве наказания приданое Корнелии было конфисковано и передано в государственную казну. В какой-то момент пост фламина тоже был отнят у Цезаря. Это так или иначе могло произойти с учетом того, что его ходатаями в свое время были Марий и Цинна, но наши источники склонны связывать это с разногласиями из-за Корнелии. С другой стороны, какой-нибудь крючкотвор мог указать, что Цезарь формально с самого начала не годился для этого поста. Рим жил без Flamen Dialis c 87 г. до н. э., и никто особенно не беспокоился по этому поводу, так что этот пост фактически оставался вакантным до 12 г. до н. э. По-видимому, аристократы не испытывали энтузиазма по отношению к такой почетной, но чрезвычайно обременительной обязанности. По словам Плутарха, Цезарь также пытался выставить свою кандидатуру на выборы в неназванной жреческой коллегии, но столкнулся с тайным противодействием Суллы и потерпел неудачу. Это может быть искаженным вариантом истории о фламинате, хотя там жрецов назначали, а не выбирали, или же выдумкой, подчеркивающей стойкость юного Цезаря перед лицом всевластного диктатора [18]. Так или иначе, публичное противостояние с Суллой было очень опасным и вскоре привело к приказу о его аресте, что обычно было прелюдией к казни. Неясно, отдал ли Сулла такой приказ лично или это была инициатива одного из его подчиненных. В последнем случае диктатор все равно должен был узнать об этом и ничего не предпринял, чтобы остановить своих приспешников [19].

Цезарь бежал из Рима и нашел убежище на сабинской территории на северо-востоке. Войска диктатора были расквартированы по всей Италии, но вскоре он должен был отдать приказ о демобилизации и расселении примерно 120 000 ветеранов, что дает представление о численности сулланской армии. Цезарь не мог надеяться, что ему удастся исчезнуть и затеряться в одной из мелких общин. Ему приходилось практически каждую ночь избегать патрулей и опасаться предательства, так как за головы беженцев были назначены награды, а проскрипции еще продолжали действовать. Молодому аристократу, который в последние годы следовал жестко регламентированному распорядку римского жречества, теперь предстояло познать жизненные невзгоды. Он мог иметь с собой нескольких рабов, а может быть, даже друзей, но такой образ жизни разительно отличался от того, к которому он привык. В довершение ко всему он заболел малярией. Страдая от приступов, он двигался по ночам от одного укрытия к следующему, но был перехвачен и взят в плен группой солдат Суллы. Эти люди под командованием некоего Корнелия Фагита, который мог быть центурионом, прочесывали местность в поисках врагов диктатора и, согласно Светонию, охотились за ним в течение нескольких дней. Цезарь предложил им деньги и в конце концов выкупил свою свободу за 12 000 серебряных денариев, что составляло жалованье обычного солдата почти за 100 лет, хотя центурионы получали значительно больше [20].

В конце концов Цезарь был спасен своей матерью. Аврелия убедила весталок и некоторых своих родственников, в том числе своего двоюродного брата Гая Аврелия Котту и Манерка Эмилия Лепида, ходатайствовать перед диктатором о сохранении жизни сына. Котта и Лепид воевали на стороне Суллы во время гражданской войны, и каждый из них побеждал на консульских выборах в течение следующих нескольких лет. Ходатайство таких влиятельных людей в сочетании с тем, что фигура Цезаря не имела реального политического значения, позволило добиться желаемого. Цезарю не только сохранили жизнь, но и разрешили начать общественную карьеру. Это была значительная уступка, так как сыновьям и внукам попавших в проскрипционные списки запрещалось занимать любые государственные должности или становиться сенаторами. По преданию, когда Сулла наконец уступил, он воскликнул: «Ваша победа, получайте его! Но знайте, тот, о чьем спасении вы так стараетесь, когда-нибудь станет погибелью для дела оптиматов, которое мы с вами отстаивали. В одном Цезаре таится много Мариев!» Возможно, это всего лишь позднейшая выдумка, но нельзя исключать, что диктатор распознал огромное честолюбие и не меньший талант самоуверенного юнца, стоявшего перед ним [21].

Сулла сложил с себя диктаторские полномочия в конце 80 или начале 79 г. до н. э. Он расширил состав сената, добавив 300 новых членов из всаднического сословия, и многое сделал для восстановления видной роли этого сословия в Римской республике. Трибунат, которым Сульпиций воспользовался для того, чтобы Марий мог получить командование на Востоке, был сильно урезан в правах и больше не мог предлагать законопроекты для утверждения в народном собрании. Более того, трибуну воспрещалось занимать любые другие должности; это означало, что теперь пост трибуна оставался уделом людей, лишенных политических амбиций. Закон подтвердил традиционный возрастной лимит для поступления на государственные должности и запретил несколько раз подряд занимать один и тот же пост, а деятельность проконсулов в провинциях подверглась более жесткому контролю. Сулла, всегда называвший себя законно назначенным слугой Республики, воспользовался своей верховной властью для восстановления очень консервативного порядка. В довершение ко всему он наполнил сенат собственными ставленниками. Действенность государственной системы теперь зависела от того, как эти люди будут играть свои роли в рамках, установленных законами Суллы. Такая система не требовала диктатора для жесткого надзора, и Сулла отошел от дел. В течение некоторого времени он прогуливался по улицам Рима, как любой другой сенатор, в обществе друзей, но без защиты телохранителей[20]. То, что он ни разу не подвергся нападению, было признаком уважения и страха перед ним. Впрочем, в одной истории утверждается, что его преследовал юноша, постоянно выкрикивавший оскорбления, поэтому Сулла заявил, что этот молодой глупец даст любому будущему диктатору предлог не отказываться от власти. Вполне возможно, что это очередная выдумка. Значительно позже Цезарь сказал, что «Сулла не знал и азов, если отказался от диктаторской власти» [22].

Вскоре Сулла удалился в свое загородное поместье. Недавно он снова женился; его предыдущая жена умерла вскоре после рождения близнецов. Сулла был членом жреческой коллегии авгуров и скрупулезно следовал ее правилам: он развелся с умирающей женой, поскольку его дом не мог быть осквернен смертью во время праздника. Он даже отказался увидеться с ней на смертном одре, но, верный долгу и личной привязанности, устроил ей пышные похороны. Вскоре после этого он присутствовал на играх, где встретился с молодой разведенной женщиной. То, что началось как легкий флирт с ее стороны, вскоре получило формальное продолжение, так как заинтригованный Сулла стал наводить справки о ее семье, а потом организовал брак. После его отставки ходили многочисленные слухи о диких оргиях, так как Сулла жил в сельской местности со своей женой и многими друзьями-актерами, которым сохранил верность со времен юности. Он скоропостижно скончался в начале 78 г. до н. э. [23].

Рим познал первый вкус гражданской войны и диктаторства. Молодой Цезарь — важно помнить, что все эти события происходили, когда ему еще не было двадцати лет, — видел, как личное соперничество ведущих сенаторов обернулось жестоким кровопролитием, консулы и другие видные люди были казнены или вынуждены покончить с собой. Это показывало, что даже самые выдающиеся деятели Римской республики не могли чувствовать себя в безопасности. Он сам едва смог избежать гибели. Он выстоял перед жестокой властью диктатора, отказался подчиниться его требованиям и смог остаться в живых. Сыновей сенаторов воспитывали так, чтобы они имели очень высокое мнение о себе, и Цезарь не был исключением. Опыт последних нескольких лет лишь укрепил его чувство собственной исключительности. Он противостоял тирании, когда все остальные раболепно склонились перед ней. Может быть, правила, написанные для других, не распространяются на него?