2. Энергетическое тело

Спорту удается, помимо всего прочего, внести изменения в представления о теле: главенство «энергетического» принципа, предпочтение физиологической работы в спорте анатомической определенности в гимнастике.

В обсуждениях темы энергии тела уже давно упоминался положительный эффект от предоставленной ему свободы движения. Изучение дыхания, в том числе кожного, указывало на преимущества общей работы мускулов над работой локальной, выборочной. К этим выводам подводили еще опыты Лавуазье в герметичных помещениях и проведенные им анализы вдыхаемого воздуха в конце XVIII века[1006].

Гимнастика XIX века, в свою очередь, не обращалась к образу организма, «сжигающего» энергию, и не исследовала возможности дыхательных упражнений: работа легких была пока мало изучена[1007]. Для этого должны были измениться научные и культурные ориентиры. Речь идет, например, о выведении научной формулы энергии, о понятии расхода калорий как механического эквивалента тепла, впервые теоретически рассчитанного Карно в 1824 году[1008]. Запас кислорода принимает, таким образом, иное значение: он позволяет судить о неизвестной до сих пор «энергетизации», результаты которой можно высчитать на основе проделанной работы: объем легких прямо пропорционален их производительности. Однако, что еще важнее, потребовалось, чтобы в середине века эта теория о соответствии «работы» и «тепла» получила распространение в технических и промышленных кругах — только тогда она смогла оказать некоторое влияние на практику. В понятие тренировки буквально вдохнули жизнь. Тело перестало восприниматься как «закрытая» структура, как постройка, которая ограничена движением рычагов и ключ к которой можно подобрать лишь с помощью механики и функциональной анатомии (как это демонстрировала гимнастика XIX века). Отныне тело — это пространство, где перерабатывается энергия. Ключ к нему следовало искать в термодинамике и биологии, с вниманием относящейся к работам химиков (как это демонстрировала спортивная тренировка). Игры и спорт получают неизвестный им доныне легитимный статус: разнообразие и свобода спортивных упражнений взяли верх над малоподвижными и контролируемыми гимнастическими занятиями. Непоседливость и отступление от нормы оказываются способными победить определенность и предписанность. Именно по этим позициям проходила полемика спортсменов и гимнастов.

Иначе начал восприниматься бег: он влияет не только на мускулатуру ног, но и на объем легких. Так появляется абсолютно новое представление: только нагрузка на ноги, только продолжительные и регулярные пробежки (а не простое выдвижение груди вперед из неподвижного положения) могут увеличить грудную клетку и преобразить силуэт. Именно бег помогает легким раскрыться, изменяет внутреннее устройство респираторного аппарата, а с ним — и внешний вид грудной клетки. «Размер содержимого в груди определяет размер самой грудной клетки»[1009], — настойчиво утверждает физиолог Фернан Лагранж, выражающий в своих работах новые взгляды и предлагающий новые репрезентации. Все это коренным образом меняет представления о норме в упражнениях и об ожидаемых от них эффектах: приоритет отдается работе легких как таковой, а не точности и форме упражнения. «Спортивные», то есть физические, затраты оказываются важнее, чем геометрически выверенные «гимнастические» движения. Кстати, медицинская комиссия, впервые появившаяся на Олимпийских играх 1900 года, в большой степени руководствуется как раз репрезентацией «моторики» и объема легких, с ее формами и схемами[1010].

Иными словами, образ «спортсмена» предлагает энергетическую концепцию тела, отличную от механической концепции, закрепленной за образом «гимнаста».