1. Производительное тело, измерение результатов

Наглядным примером новых представлений о теле служит краткое описание директором бернского гимнастического зала Петером Клиасом достижений одного из учеников. Успехи мальчика записываются и сопоставляются: «Его руки сделались в два раза мощнее [за пять месяцев]. Он на одних руках мог подняться на три фута над землей и висеть так три секунды; он прыгал на три фута в ширину, пробегал расстояние в сто шестьдесят три шага в минуту и в течение минуты же мог нести на плечах семнадцать с половиной килограммов». Через год он, «разбежавшись, преодолевал шесть футов в ширину и пробегал расстояние в пятьсот шагов за две с половиной минуты»[827]. Речь идет о грубых, но решающих подсчетах, помогающих не только оценить результат, но и высчитать способности тела в универсальных единицах измерения.

Изобретенный Ренье в конце XVIII века динамометр позволял измерять в килограммах приложенную к нему силу: циферблат с кольцеобразной замкнутой пружиной с помощью особых устройств переводил в цифры мощность мускулов. Благодаря этому прибору Франсуа Перон уже в 1806 году, во время своего кругосветного путешествия, составил сводную таблицу: жители Австралии, например, обладали меньшей физической силой, чем европейцы; сила давления руки дикаря едва достигала 50 кг, а английского или французского моряка — превышала 70 кг[828]. Результат, вообще–то, не так уж важен. Новизна заключается в сравнении данных мышечной работы, выраженных в числовых показателях. Тем более что эти показатели позволяли не только оценить способность перенести груз (как это удавалось Дезагюлье в XVIII веке[829]), не только зафиксировать скорость бега в Ежегоднике Французской республики[830]. Они распространяются на самые разные категории, связанные с движением. На те, например, из которых Франциско Аморос, директор гимнастического зала в Париже, составляет подробный и пестрый список: сила рук, сила поясницы, сила тяги, сила толчка, подъемная сила[831]. Аморос приводит многочисленные сравнительные измерения: «достижения» каждого ученика он регулярно фиксирует, перенося их в таблицы и реестры, добавляя к ним замечания и рассуждения. После работы с герцогом Бордоским, посещавшим зал в начале 1830 года, он приходит к следующим выводам: «Рост силы просто поразителен: общая сумма возросла более, чем вдвое, несмотря на прерванные занятия по причине плохой погоды и на то, что Его Королевское Высочество прозанимался всего сорок шесть раз»[832]. Это суждение, конечно, льстиво, но главное в отсылке к цифре: физическая сила должна высчитываться, за ее развитием нужно суметь пронаблюдать.

Динамометр завоевывает все большую популярность, в начале 1830?х годов его использование выходит за рамки гимнастических залов. Он проникает на провинциальные ярмарки, в деревенские игры, в бродячие цирки, расположившиеся в центре города. Домье рассказывает об этом в сборнике «Французы, нарисованные ими самими»[833], а Лабедольер упоминает об использовании прибора бродячими акробатами во времена Июльской монархии: «Ударяйте по этому буферу в горизонтальном и вертикальном направлении, прислонитесь спиной к этой подушке. Быть может, вы даже увидите, как из динамометра выскочит деревянный Геракл, с которым вам будет приятно себя сравнить»[834]. Эта практика подтверждает распространение представлений о силе, которую можно измерять в числовом эквиваленте и сравнивать. Возникает стремление оценить физические ресурсы, которые долгое время либо проверялись непосредственно в деле, либо оставались неизвестными.

Наконец, постепенно представления о теле попадают под влияние энергетических идей. Начинает сопоставляться количество проделанной работы и характер принятой пищи: в первую очередь, это касается потребления мяса. Вот расчеты барона Дюпена (1826), использовавшиеся первыми гимнастами: «Английский рабочий потребляет более 178 килограммов мяса в год, а француз — только 61, поэтому первые работают больше»[835]. Прибегнуть к цифрам здесь заставляет новый образ — образ тела как мотора, в котором органы механически перерабатывают полученную энергию. Тот же образ используется в сельском хозяйстве применительно к «животному мотору»: «Количество работы, которое можно требовать от животного в течение года, зависит главным образом от его веса, мускулатуры и предложенного ему режима питания»[836]. Образ пока расплывчат: установленные соответствия тем менее точны, что вопрос о сжигании пищевой энергии толком не изучался. Кроме того, не изучалось и влияние на работу свежего воздуха, хотя его необходимость везде подчеркивалась. Давние опыты Лавуазье не были ни продолжены, ни изучены глубже[837]: воздух напрямую не связан с работой. Аморос то и дело упоминает о «силе дыхания» и «легочных ресурсах», но он считает, что во время работы достаточно петь, повышая тем самым сопротивление вдыхаемого воздуха: «Разве не следует из этого всего, что пение — прекрасный способ придать сил легким молодых людей, которые у них необычайно ослаблены[838]?» В результате «певческие» упражнения понемногу прививаются, все гимнасты в обязательном порядке имеют сборники с такими «песнями»[839]. Отсюда также следует странная уверенность в том, что для поддержания мышц груди в тонусе необходимо по ней похлопывать. Про легкие говорится с завидным постоянством, но об их функционировании никто не задумывается. Присутствуют и упоминания о работе: о том, что она производит и что для этого поглощается, но сам механизм пока не исследован: энергетика уже просматривается, но пока не открыта.