АЛЕКСЕЙ БАРХАТОВ НАДДВОРНЫЙ СОВЕТНИК Отрывок из повести

АЛЕКСЕЙ БАРХАТОВ

НАДДВОРНЫЙ СОВЕТНИК

Отрывок из повести

Тебя повсюду мы сретаем,

Тебя нигде мы не уйдем!

«Их светлость Гришенька обиделись, засели у себя в Гатчине, строят там причудливые фортеции и триумфальные арки, — думала императрица, нервно помешивая ложечкой традиционный утренний кофей. Что ж, пусть потешится. Уж после фокшанского позора я ему триумфальные воротца возвести нс могла. Как надеялась на ум, сердце и блеск, красоту его пред этими дрянными турецкими бородачами, а он не токмо миру достойного не подписал, но наколобродил, поссорился с Румянцевым и, несмотря на рескрипт ее, бросил все и вернулся в Петербург. Слава Богу, Обрезков в кой раз выручил, добился хотя временного перемирия, дал возможность часть полков перебросить к шведским границам.

Ничего, Гришенька, поубавь норов-то свой, поубавь! Слишком часто стал ты припоминать, что тебе единому обязана я скипетром российским. А после возвращения договорился и до того, что власть твоя превыше моей. Я, вишь, обладаю империей, а ты императрицей. Пошутил Раньше бы и стерпела. Многое терпела и не отъезжала никуда в обиде своей».

Екатерина не заметила, как в досадных мыслях своих перешла к прямой беседе с Орловым. А может, и привычка то была сколько этих кофеев утренних вместе перепито!

«Власть, Гришенька, сильна крепостию, прочностью своей. И нс тебе тута со мной мериться. Для того чтоб меня власти лишить, пожалуй что и полка не хватит, а чтоб тебя и одного гвардейца достаточно. Вот он, корнет Васильчиков, здесь, а ты, генерал-фельдцейхмейстер, в Гатчине. И гвардия, как сказывают, приуспокоилась, былые дружки твои. И Панин довольства скрыть не может. Павел, наследник и сын мой, послушнее стал, позволила ему в кабинете при разборе почты дипломатической присутствовать. Сейчас и свадебку ему устроим. Ждал он венчания после совершеннолетия своего. Он его получит. Правда, не на державу венчаться будет, а на принцессе Гессен-Дармштадтской. Ну да уж что Бог послал!..»

Екатерина улыбнулась и отхлебнула из чашечки. «А ты побеснуйся, побеснуйся! Ишь, досадить мне вздумал, вернул вместо требуемого портрета моего одну оправу, бриллиантами усыпанную. Знаю, не оскудеешь, камешков этих у тебя и без того немало. Но древние философы правы: мудрость и в том, чтобы вовремя собирать камни. Ты ведь зевками покрывал книги, мной читанные. Напрасно А время, кажись, пришло! И это только первые камешки».

Императрица еще и сама не могла твердо оценить свое нынешнее отношение к Григорию Орлову. Хотя понимала, что перемена сия была не внезапной. Медленно, но верно нарастала тягость от их общения. В последнее время Гришенька был нужен скорее для баланса с Паниным, для покойной империи, а не утех страстных. А он того не понимал, вознесясь гордыней своею. В императрице великой видел ту наивную девицу Софью Фредерику Августу, которая с трепетом, испугом и послушанием приехала в далекую заснеженную Россию, чтоб стать женой неведомого наследника неведомого престола. Нет уж ни той маленькой принцессы, ни великой княжны, ни супруги императорской. Есть самодержица российская Екатерина. И сейчас она приняла свои меры. Вокруг Гатчины войска стоят, во дворце верный караул с заряженными ружьями. «Васильчиков красив, молод, застенчив. Не мудрец? Так мне от него мудрости и не надо. Напротив, нужда в отдыхе от мудрости. Для мудрствований есть Панин, Бецкой, Вяземской. Вот вскорости Дидсрот приглашенный приедет. Я, Гришенька, достаточно богата, чтоб иметь отдельно кабинет и отдельно спальню. Это ты по невежеству своему и прежней лихой жизни путал одно с другим. А я вот и сей час не буду. Оставлю тебя вместе с кофеем да за бумаги примусь».

Екатерина отставила пустую чашку и придвинула стопку бумаг. Первое дело — ответствовать Румянцеву. Он в депеше своей расписал неудобства перехода за Дунай: и сил не хватает, и с поставками плохо, и «время не сходствует для таковых поисков, когда стужа заставляет искать всякого убежища в избе, а, преодолевая суровство времени, себя только преодолеваешь и приводишь в несостояние в удобное к действиям».

«Вишь как излагает Петр Александрович, словно не генерал-фельдмаршал, а пиит прирожденный!» усмехнулась императрица и тут же вспомнила о настойчивых просьбах другого фельдмаршала за пиита.

Кирилла Григорьевич Разумовский после нескольких устных замолвок изложил свое особое мнение о суде над Княжниным на бумаге. Мол, половину денег оный капитан вернул, на остальное поручитель есть, а службу нес верно и справно. «Ах, Кирилла Григорьевич, Кирилла Григорьевич, будто в деньгах дело, будто мне деревеньки его худые нужны. Меня, императрицу свою, сей Княжнин учить вздумал в писаниях своих! За дерзостной славой тестя своего, Александра Петровича, погнался, возомнил себя наставником монаршим, пророком отеческим. Многие туда метят! Новиков, Эмин, Фонвизин, а за ними уж и вовсе безродные Аблесимовы, Поповы... Все милости, милости... Нет вреда большего, ничто так нс развращает умы подданных, как милость владыки.

Дай кость, погладь собачонку, а она уж наровит не токмо руку лизнуть, а на колена впрыгнуть. Собрала депутатов, разумных людей, наказ им дала, ан не тебе как разговорились. Этом вольностей поболе, тем поболе... Дворяне за подлый люд вступились. Майор Козельский Яков, Коробьин Григорий Разорительные отягощения, крестьяне суть питатели всякого состояния людей, их защищать надобно. Ох, милосердие мое, — притворно вздохнула. — Сколько забот и страданий излишних приносит. Опять же журналы. Ввела их, пример европейский явила. Чем обернулось? «Трутнем» безобразным, «Поденщиной», «Адской почтой», злобными сатирами, клеветами непотребными. Нет, Россия не Европа, сколько ни просвещай, варварства не истребить. Оно в крови. Азиатские владыки испокон веков в строгости народы свои держали, а она вздумала варварам свободы преподать. Милость порождает привычку к оной, ненасытность, вседозволенность.

Императрица мыслями своими вновь вернулась к Орлову. Кстати, Гришенька был в ярости неописуемой, когда прочла ему княжнинскую «Ольгу». Тогда вместе с ним негодовала, а сейчас воспоминанье об этом перекошенном злобой красивом лице, пунцовых щеках и мечущих молнии очах фаворита было почему-то приятным. И ведь как этот Княжнин вывел суть политики государственной — «Россию русский князь Россией истреблял». Так, кажется? Истребляют тираны, мудрые же правители, умело направляя распри подданных, прочат власть свою. У трона великого всегда будет толчея, ее не избегнешь, а милости надобно чередовать с наказанием. Равно как налево, так и направо. Опала, прощение, опала и вновь милость — вот что располагает к службе ревностной.

Брюс, напуганный императрицей, а пуще Орловым, конечно перестарался. Смертию казнить не токмо без нужды, но без пользы. Впрочем, Брюс — царедворец опытный. Знал, что сие решение самое верное. И Орлову потрафил, и государыне дал новую возможность явить милосердие свое непревзойденное. Княжнин же за полгода, в железах скованный, верно, понял, что сочинителю во благо, а что во вред. А если нет, то время будет. Разумовский просит ограничиться разжалованием в солдаты сроком на год? Уважим мнение фельдмаршала. Но зачем же на год? Всего год покорности, а потом, глядишь, и за старое можно приняться? Ну нет. Срок солдатчины не указывать, дворянства и имений лишить. Тогда не токмо его собственная судьба будет целиком зависеть от мыслей и поступков его, но и семья, супруга, сын, их будущность. Во фрунте средств для их пропитания, чай, не достать, а сочинитель, коли во благо отечества и государыни трудиться будет, сумеет их получить. Не дурак, поймет. По сему и быть!

Екатерина взяла прошение Разумовского и размашисто начертала на нем свой приговор. Еще раз задумалась: «Разумовский будет доволен, угожу и Панину с Фонвизиным, и Елагину, и Сумарокову. И гвардия не взропщет. Вот только Гришеньке, Гришеньке будет досада. Но на то и справедливость».

Довольная своим решением, Екатерина принялась за другие дела. Румянцеву было твердо предписано вынудить у неприятеля силою оружия то, что доселе не могли переговорами достигнуть, и для того с армиею или частью ее, перешед Дунай, атаковать визиря и главную его армию. Весна уж, чего тянуть долее. Восемьсот лет воинство русское не бывало в тех краях, куда теперь по мановению ее десницы двинет полки Румянцев. «Вот тебе и Ольга, Княжнин! Ты, сударь, спутал! Я и за Олега, и за Святослава тружусь». В радостном предвкушении села писать Вольтеру и не удержалась от похвальбы: «Вашему любезному Мустафе придется опять быть отлично поколоченным после переговоров, разрыва двух конгрессов и перемирия, продолжавшихся почти целый год. Этот почтенный господин, по-моему, вовсе не умеет пользоваться обстоятельствами. Нет сомнения, что вы увидите окончание этой войны. Надеясь, что переход через Дунай будет способствовать этому двояким образом: он вас обрадует и сделает султана сговорчивее».

Она перечла написанное, заметила, что строки касательно адресата и султана по сути написаны о самой себе. О том, как она умеет пользоваться обстоятельствами, как удаются ей двоякие решения, одних радующие, других делающие сговорчивее. Исправлять не стала. Зачем? Ведь письмо написано верно, двояким образом.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Из «Повести временных лет». В переводе А. Г. Кузьмина по изданию «Се Повести временных лет» (Лаврентьевская летопись) (Арзамас, 1993)

Из книги ИСТОРИЯ РОССИИ с древнейших времен до 1618 г.Учебник для ВУЗов. В двух книгах. Книга первая. автора Кузьмин Аполлон Григорьевич

Из «Повести временных лет». В переводе А. Г. Кузьмина по изданию «Се Повести временных лет» (Лаврентьевская летопись) (Арзамас, 1993) По потопе трое сыновей Ноя разделили землю, Сим, Хам, Иафет. И достался Симу Восток... Хаму же достался Юг... чИафету же достались северные страны


ПРИКРЫТИЕ—СОВЕТНИК

Из книги КГБ — ЦРУ- Секретные пружины перестройки автора Широнин Вячеслав Сергеевич

ПРИКРЫТИЕ—СОВЕТНИК Капитан (позднее бригадир) Дж. А.Хилл (кодовое имя ИК-8) был, пожалуй, самым знаменитым из коллег Рейли и, по словам Локкарта, «таким же смелым и таким же бесстрашным, как Рейли». И «говорил по-русски не хуже его». Хилл приехал в Россию за два месяца до


Советник безумца

Из книги Самые богатые люди Древнего мира автора Левицкий Геннадий Михайлович

Советник безумца Крез поразительно вовремя отправил Кира на гибель — греки, иудеи, вавилоняне и прочие народы впоследствии отзывались о нем как о мудром справедливом правителе. И действительно, на фоне бездумно жестоких тиранов, бывших до него и после, великий


Президентский советник

Из книги Грандиозный план XX-го столетия. автора Рид Дуглас

Президентский советник Главный персонаж книги (очевидно сам мистер Хаус), организует поддержку группы богатых людей при выборе кандидата в президенты и приглашает потенциального кандидата «в свои апартаменты в Доме Мандела». Кандидат, проходящий под именем Рокланд,


СТАТСКИЙ СОВЕТНИК.

Из книги Четвёртый ингредиент автора Брук Михаил

СТАТСКИЙ СОВЕТНИК.  «Старик». «Серый кардинал». «Диалектическое и социалистическое».  «Марксисты» от земледелия. Сталинские миллиарды. Две буханки в одни руки.  Травополье и древние греки. Динамика жизни. В ожидании чуда.  «Фатальная неизбежность».