ОЧНАЯ СТАВКА С КОСВЕННЫМИ УЛИКАМИ (Из домашнего архива Пантелея Рубашкина)

ОЧНАЯ СТАВКА

С КОСВЕННЫМИ УЛИКАМИ

(Из домашнего архива Пантелея Рубашкина)

Казалось, русские должны были, под тяжестью кнута, отрекаться от многих, уже въевшихся в печенку обычаев, нравов, преданий и с покорностью двинуться по указанной Петром дороге к европейской цивилизации, в направлении и в духе соответствовавших государственным целям. Шатко-валко, все действительно к этому и пошло. На казенные деньги, то есть на содержание государства посадили попечение своих поэтов и писателей, скульпторов и живописцев, архитекторов и строителей, ученых и балетмейстеров, дабы потом они отдавали отчет правительству о своей полезной обществу деятельности. Наверное, воспитание ни одного общества в мире не обходилось столь дорого государственному бюджету, и учебные заведения так сильно не напоминали казарму, а учащиеся — солдатских рекрутов.

Родители сыновей, посланных по царскому указу за границу для обучения полезным наукам и художествам, впадали во смертную тоску и печаль, роптали на Петра, что он-де отделяет их от православия, а жены отправленных в загранкомандировку надевали траур (синее платье). Князь Иван Львов, приставленный надзирать за учившейся за границей русской молодежью, убедительно просил царя не посылать его соотечественников в Англию, ибо они там занимаются только пьянкой и кулачным боем с англичанами. На то же жаловался и тогдашний посол России в Англии: ему пришлось утихомиривать англичанина, которому в драке один из русских парней выбил глаз.

Для тех же, кто оставался у себя на родине, шумная пирушка продолжала служить единственным способом снять накапливаемые усталость и напряженность. Во всем этом традиционном обряде пития непомерного, однако, стали усваиваться и некоторые иноземные образцы: московское варварство смешивалось с европейским политесом в какой-то странный коктейль костюмов, нравов и поступков. Разгул прежнего барства, не ведавшего ни чувства приличия, ни человеческого достоинства, давал, как и прежде, волю животным инстинктам, но появились и некоторые сдерживающие новации: упившегося до бессознания на пиршестве царь или кто-то из вельмож мог наградить кнутом за оскорбление мундира.

Суровость и мучительность определяемых военным судом наказаний говорили сами за себя: за чародейство полагалось сожжение, за поругание икон прожигание языка раскаленным железом и отрубание головы, за убийство назначалась смертная казнь, но за убийство отца, матери, малого дитяти или офицера — через колесование. Поругание матери приводило к отсечению сустава или к смертной казни, поджигательство влекло за собой сожжение преступника, равно как и фальшивомонетничество. За бранное слово, произнесенное пусть даже по неосторожности, в первый раз — тюремное заключение, во второй раз наказание — шпицрутенами, в третий раз расстрел, или отрубление уха и носа, или ссылка на каторгу. За злоумышление против генерала четвертовали, за дерзость против генерала смерть или телесное наказание, против другого начальства шпицрутены. Ленивые и нерадивые офицеры разжаловывались в рядовые. Самовольно вступивших в контакт с неприятелем четвертовали или рвали тело клещами. Под угрозой смертной казни запрещалось переписываться с кем-либо о военных делах, о состоянии войска или крепостей. Согласно Инструкциям и артикулам военным Российскому флоту, разработанным лично Петром, «Ежели кто на корабле нож обнажит с сердца, хотя не уязвимого, и того рука к мачте ножем же прибита да будет потаместь, дондеже сам у себя оную прорежет».

Система преследования и наказания за непотребные мысли путем повального шпионства и розыска с приходом Петра стала приобретать невиданные доселе масштабы. В избах Преображенского приказа вздернутого на дыбу вспаривали пылающим веником, и редко у кого хватало сил поддерживать в себе упорство и стройность первых показаний — разве только у тех, кто ведал, что троекратная пытка, сопровождающаяся прежними показаниями, освобождает от дальнейших мучений, а может и снять обвинение.

Необычная для новой эпохи доля выпадала на служителей церкви — сотрудничать с сыщиками Тайной канцелярии, вытягивать признания у особенно упрямых не пыткою, а страхом будущего суда Божьего и добытые таким путем показания немедленно направлять в письменном доносе суду.

Сам донос становился своего рода оброком, который платил власти любой гражданин от мала до велика, превращался в ремесло и хобби, средство получения заработка, а одновременно, и вместе с наказанием, в средство охраны благочестия и правопорядка. Потому-то вместе с появлением фискалов, занимавшихся надзором за судебным разбирательством, сбором налогов и розыском по делам без челобитчика, донос стал государственным учреждением поистине свободным выполнять свои служебные обязанности без всякого риска. В сфере церкви аналогичными функциями занимались монахи во главе с иеромонахом Пафнутисм. Право доносить было действительно единственным, которое предоставлялось всем сословиям без исключения — формально в форме общественной инициативы и средства контроля за деятельностью правительственного механизма.

Явление это не было изобретением Петра: оно существовало и при Иване Грозном, и при Борисе Годунове, и при первых царях династии Романовых. Принцип доноса вытекал и из второй главы Уложения, принятого при царе Алексее Михайловиче, которая так рекомендовала оберегать государеву честь: всякий, кто сведал про злой умысел на царское величество, обязан доносить, а кто этого не сделает, повинен смерти. Любой, кто изучал следственные дела допетровской Руси, видел, как доносы лились нескончаемыми потоками и делались с такой обыденной непосредственностью, по столь маловажным поводам, что оставалось только гадать — откуда больше проистекает все это доносительство — из общественной или физиологической потребностей, которые делают человека бесчувственным не только к страданиям ближнего, но и к чувству собственного самосохранения, заставляя его вытягиваться по струнке перед государем в рабской готовности допросить любого с пристрастием или розыскать накрепко.

При Екатерине II правду разыскивать было поручено главному распорядителю в делах тайной экспедиции, тайному советнику Степану Ивановичу Шешковскому, еще с молодых лет виртуозу в сыскных делах. Радищев, написавший «Путешествие из Петербурга в Москву», когда узнал, что дело его поручено Шешковскому, упал в обморок. Этакий мозглявый сморчок в застегнутом на все пуговицы сером сюртучке не чинился ни с кем, кто обвинялся во враках, и допрос с вынуждением признания начинал с внезапного удара своей толстой камышовкой под самый подбородок подозреваемого лица с такой силой, что зубы выскакивали. При этом инквизитор старался казаться богобоязненным, усердно посещал церкви. Та комната тайной экспедиции, где он снимал пристрастные допросы с истязаниями, вся обвешена была иконами. Вопросы к жертве он уснащал текстами священного писания, а когда раздавались стоны и мольбы о пощаде, верный пес начинал читать акафист Божией Матери или Иисусу сладчайшему.

* * *

В своих записках Екатерина II назвала Москву столицей безделья, чья чрезмерная величина всегда будет главной причиной этого. Императрица не скрывала своей неприязни к старому стольному граду где, по ее словам, на каждом шагу чудотворные иконы, церкви, попы, монастыри, богомольцы, нищие, воры, бесполезные слуги в домах, — какие дома, какая грязь в домах, площади которых огромны, а дворы грязные болота. Обыкновенно каждый дворянин имеет в городе не дом, а маленькое имение. И вот такой сброд разношерстной толпы, которая всегда готова сопротивляться доброму порядку и с незапамятных времен возмущается по малейшему поводу, страстно даже любит рассказы об этих возмущениях и питает ими свой ум.

Московские дворы, действительно, до того были огромны, что вместо одного большого дома сооружали там несколько строений, которые подразделялись на жилые, служебные и кладовые. Иногда эти строения соединялись крытыми переходами. У простого люда были избы черные без труб: дым выходил в маленькое волоковое окно. К такой избе хозяйственные помещения примыкали вплотную и люди жили практически вместе со своими курами, свиньями, телками.

Еще при Иване Грозном дома дворян и горожан обычно покрывались соломенной крышей, делились на клети-комнаты и по недостатку в стекле окна обтягивались говяжьими пузырями или пропитанной маслом холстиной. Высокие деревянные и каменные дома назывались хоромами, расположенные на верхнем ярусе комнаты покоями. Стены расписывались изображениями из церковной истории, печи делались изразцами, часто с лежанками и печурками для подогрева кушаний. Изнутри каменные покои обшивались досками, а наиболее зажиточные хозяева покрывали стены голландской позолоченной кожей. К концу XVII века стали появляться вывезенные из Западной Европы картины, эстампы и портреты.

Новоселье всегда сопровождалось обрядами: гости приносили хлеб и соль, символы благополучия, частенько не забывали и о черной кошке или черном петухе. Пол устилался травой, и на главном, покрытом скатертью столе ставили дарственные приношения.

Хотя песни петь очень любили, но вот с музыкой было труднее: кроме военной музыки, любая другая запрещалась духовенством на пирах (кроме свадеб) с исключением разве только для немецких колоний в Москве. Однажды патриарх даже распорядился все музыкальные инструменты в городе собрать и сжечь. Необходимость истолковывалась так, что в музыке, мол, кружится нечистая сила, завладевая душами веселящихся. К середине XVII века, с появлением завозимых из Европы музыкальных инструментов, об этом запрете уже мало кто вспоминал. Из наиболее сильных своих впечатлений о быте и нравах Москвы той эпохи итальянский авантюрист международного класса Джованни Казанова отмстил для себя премилый обычай местных дам: стоило чужестранцу поцеловать у них ручку, как они тотчас же подставляли для поцелуя и ротик. Он даже пожелал, чтобы сей обычай был введен и в других странах. Одновременно в память врезалось и другое — круглосуточная стряпня на кухне, демонстрирующая радушие хозяев, которые считают себя как бы обязанными лично потчевать своих гостей за каждой трапезой, что иногда следует без перерыва, вплоть до самой ночи.

* * *

Дарья Николаевна Салтыкова происходила из дворянской семьи с генеалогическим древом, на ветвях которого можно было увидеть представителей знатных фамилий Строгановых, Толстых, Татищевых, Головиных, Мусиных-Пушкиных Замуж вышла за лейб-гвардии ротмистра кавалерийского полка. Занималась воспитанием детей в Москве, летом выезжала в свое имение в Подольском уезде Московской губернии. В 26 лет овдовела, став полновластной распорядительницей вверенных ей тел и душ крепостных крестьян.

Прославилась же она своими безжалостными методами наказания провинившихся. Отхлестать собственноручно плетью дворовых девок за плохо вымытый пол было ей как нечего делать. Или подпалить жертве волосы, терзать раскаленными щипцами, плеснуть в лицо кипятком, а потом отдать на поругание дворовым мужикам с приказом: Бейте ее до смерти! Я одна хозяйка в своих вотчинах. Никого не боюсь и сама за все в ответе! Никто мне тут не указчик!

Иногда жертвами могли оказаться и дворовые мужики, приставленные следить за качеством хозяйственных работ. Одного из них за недосмотр помещица заставила всю ночь провести на морозе, потом выливала ему на голову кипяток и прижигала щипцами нос. Не выдержав, он скончался и был сожжен в печи, дабы замести следы пыток. Походы крестьян с жалобами в Сыскной приказ заканчивались обычно новыми побоями под крики озверевшей барыни: Ничего вы мне не сделаете! Там меня на вас, холопов, ни за что не променяют. Сколь бы вы ни доносили!

Однако только что взошедшая на престол Екатерина II решила все же дать ход доносам и отдала распоряжение юстиц-коллегии провести дознание. Вскоре последовало заключение: Сия вдова весьма подозрительна в убийствах. По распоряжению Сената, надлежало вытребовать у подозреваемой чистосердечное признание. Если такового не будет, то приписать к ней на месяц искусного и честного священника, который должен склонить ее к раскаянию. Если такового все равно не будет, то показать подозреваемой жестокость розыска над другими преступниками, чтобы она видела, что ожидает ее в случае упорства.

Под надзором сыскных органов Салтычиха сразу остыла и бесчинств себе уже не позволяла, вместе с тем по-прежнему отрицала свою причастность. Не внимала она и увещеваниям приставленного к ней священника. После того, как императрица выразила недовольство затяжкой расследования, все родственные связи помещицы не срабатывали. Подозреваемую взяли под арест.

В ходе следствия выяснилась и такая пикантная история. Став вдовой, барыня обзавелась любовником, помещиком, проживающим поблизости от ее имения. После шести лет совместной жизни без законного брака тот ее бросил и нашел себе другую невесту. В гневе Салтычиха натравила своих мужиков избить молодоженов дубинами на смерть и только по чистой случайности они избежали расправы.

Тем временем Екатерина II, желая показать себя заступницей народа, пошла даже на то, чтобы устроить 18 октября 1768 года публичную казнь помещицы на Красной площади в Москве: Салтычиху поместили на эшафот для позорного стояния с надписью «душегубица» и отправили в монастырь на Кулишках, построенный еще в XVI веке в честь Ивана Грозного. Вместе с ней на эшафот поместили священника, который помогал ей заметать следы и участвовал в погребении изувеченных женщин, а также для публичной порки — ее конюхов, что издевались над ними по приказу хозяйки.

В общей сложности Салтычиха провела больше сорока лет в заточении монастырской тюрьмы. Умудрилась даже родить ребенка, зачатого от своего караульного. Из материалов по ее делу явствует, что до последнего дня своей жизни она так и не сознавала, за какой смертный грех осуждена была.

* * *

Довольно пестрая картина тогдашних вольных нравов, равно как и строгих мер против оных, вырисовывается хотя бы из постановлений по этому предмету, вошедших в составленный Петром I воинский устав (артикулы) 1716 года. Вот лишь некоторые из них, взятые из полного свода законов Российской Империи:

«Если смешается человек со скотом и безумною тварью и учинит скверность, оного жестоко на теле бить. Если кто отрока осквернит или муж с мужем мужеложствуют, оные, яко в прежнем артикуле помянуто, имеют быть наказаны. Ежели насильством то учинено, тогда смертию или вечно на галеру ссылкою наказать. Ежели кто женский пол, старую или молодую, замужнюю или холостую, в неприятельской или дружеской земле изнасилует, оному голову отсечь или вечно на галеру послать, по силе дела. Ежели двое из ближних свойственников смешаются, в восходящей или нисходящей линии, смертью казнены бывают.

Кто женский пол изнасилует: за то оный живота лишен да будет или вечно на галеру послан, по силе дела. Ежели кто волею с женским полом прелюбодеяние учинит: оные оба наказаны да будут, по делу и вине смотря. Ежели холостой человек пребудет с девкою и она от него родит: то оный для содержания матери и младенца, по состоянию своему, плату имеет дать и сверх того тюрьмою и церковным покаянием имеет быть наказан, разве что он потом на ней женится и возьмет ее за сущую жену, и в таком случае их не штрафовать».

В воинском уставе отдельная глава отведена для законоположений о содомском грехе, насилии и блуде. Как ни строги заложенные здесь наказания, на них сказалось влияние духа времени. Например, в толкованиях к статьям содержались такие оговорки и смягчения: «Ежели невинный супруг за прелюбодеющую супругу простить будет и с нею помирится или прелюбодеющая сторона может доказать, что в супружестве способу не может получить телесную охоту утолить, то можно наказание умалить».

Ясное указание на существование в то время публичных домов содержится в приказе с.-петербургскому генерал-полицмейстеру от 25 мая 1718 года: «О всех подозрительных домах, а именно, шинки, зернь, картежная игра и другие похабства, подавать изветы или явки, и все велеть досматривать, дабы все таковые мерзости, от чего всякое зло и лихо происходит, были испровергнуты».

В наказе губернаторам от 12 сентября 1728 года предписывается: «Где явятся подозрительные дома, а именно: корчемные, блядские и другие похабства, о таких домах велеть подавать о разночинцах воеводам; а о купцах в ратушах изветы или явки, по тем изветам досматривать, и таковых наказывать, как указы повелевают, во всем неотменно, дабы все таковые мерзости, от чего всякое зло происходит, были испровергнуты».

Несмотря на принимаемые контрмеры, в годы царствования Анны Ивановны тайные притоны размножаются, по поводу чего Сенат в указе от 6 мая 1736 года постановляет:

«Понеже Правительствующему Сенату известно учинилось, что во многих вольных домах чинятся многие непорядки, а особливо многие вольнодумцы содержат непотребных женок и девок, что весьма противно христианскому благочестивому закону; того ради смотреть, ежели где такие непотребные женки и девки, тех высечь кошками и из тех домов их выбить вон, а кои найдутся, таких отсылать в воеводскую канцелярию, которой об них поступят по указам, и всем вольнодумцам и трактирщикам, и где бильярды содержатся, объявить с подписками, чтоб впредь таких непотребных женок и девок и беглых людей держать не дерзали под жестоким штрафом и наказанием».

Императрица Елизавета Петровна не оставит без внимания и проблемы нравственности в отношениях между полами. С целью поставить эти отношения в рамки известных приличий появляется сенатский указ о запрещении париться в торговых банях вместе лицам обоего пола. Тем временем в Петербурге возникают уже публичные дома для очень состоятельных лиц с аристократической обстановкой.

Один из таких домов, на Вознесенской улице, а для скромности в переулке, снимала некая женщина из Дрездена (почему и называлась Дрезден- ша). В услужение приезжавшим к ней гостям, вместо лакеев, она набирала молодых, недурной наружности девиц. Собиралось там множество гостей каждую ночь на вечеринку и для удобного между собой разговора наедине. Все шло тихо и гладко, пока не появилась строгая комиссия. Дрезденша на допросе оговорила всех, кого только знала: обитавших в ее доме девиц забрали и заперли под караул.

В это же время расплодились на столичных улицах и проститутки-одиночки. По их поводу 1 августа 1750 года последовал следующий указ из Кабинета императрицы: «Понеже по следствиям и показаниям пойманных сводниц и блядей, некоторые показываемые ими непотребные кроются, и, как известно, около С.-Петербурга по разным островам и местам, а иные в Кронштадт ретировались, того ради Ее Императорское Величество указала: тех кроющихся непотребных жен и девок, как иноземок, так и русских сыскивать, ловить и приводить в главную полицию, а оттуда с запискою присылать в Калининский дом».

В царствование Екатерины II проституция начинает оставлять все более заметный след не только на нравственности, но и на физическом здоровье людей. В видах возможного прекращения проституции и развивавшегося сифилиса, Сенат постановил: всех женщин, одержимых венерическими болезнями, по излечении ссылать на поселение в Нерчинск. Из изданных Екатериной II в разнос время указов, относившихся к проституции и сводничеству, явствовало, что императрица понимала несостоятельность всех этих мер и считала проституцию фактом, который необходимо признать терпимым. Осторожная во всех своих мероприятиях, она вводила обязательные медицинские осмотры подозреваемых в проституции женщин, заботилась об устройстве воспитательных домов и лечении больных франц-венерою. Однако благие начинания ее относительно надлежащего контроля государственного за проституцией так и не получили окончательное, эффективно действующее устройство: большинство мужчин среднего и малого достатка должны были довольствоваться женщинами, занимавшимися своим ремеслом тайно, под крышей какой-нибудь официальной профессии избегавшими медицинского надзора.

Из особой папки Пантелея Рубашкина

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ОЧНАЯ СТАВКА С КОСВЕННЫМИ УЛИКАМИ (из домашнего архива чиновника полиции нравов Пантелея Рубашкина)

Из книги Блуд на Руси (Устами народа) - 1997 автора Манаков Анатолий

ОЧНАЯ СТАВКА С КОСВЕННЫМИ УЛИКАМИ (из домашнего архива чиновника полиции нравов Пантелея Рубашкина) * * *Исстари среди русских людей сложилось глубокое убеждение в целительном, магическом свойстве растений. Вот лишь несколько примеров:Папоротник. Относился к


ОЧНАЯ СТАВКА С КОСВЕННЫМИ УЛИКАМИ (Из домашнего архива чиновника полиции нравов Пантелея Рубашкина)

Из книги Блуд на Руси (Устами народа) - 1997 автора Манаков Анатолий

ОЧНАЯ СТАВКА С КОСВЕННЫМИ УЛИКАМИ (Из домашнего архива чиновника полиции нравов Пантелея Рубашкина) * * *К началу XVI века в Москве появились кабаки с погребами, где можно было найти и редкие по тому времени иноземные вина. Правда, вольная продажа спиртных напитков была


ОЧНАЯ СТАВКА С КОСВЕННЫМИ УЛИКАМИ. Из писем Александра Пушкина к Анне Петровне Керн (лето и осень 1825 года), преданных позднее гласности ею же самой:

Из книги Блуд на Руси (Устами народа) - 1997 автора Манаков Анатолий

ОЧНАЯ СТАВКА С КОСВЕННЫМИ УЛИКАМИ. Из писем Александра Пушкина к Анне Петровне Керн (лето и осень 1825 года), преданных позднее гласности ею же самой: Я имел слабость попросить позволения писать к Вам и Вы легкомыслие или кокетство позволить это. Переписка ни к чему нс ведет,


ИЗ ДОМАШНЕГО АРХИВА ПАНТЕЛЕЯ РУБАШКИНА:

Из книги Блуд на Руси (Устами народа) - 1997 автора Манаков Анатолий

ИЗ ДОМАШНЕГО АРХИВА ПАНТЕЛЕЯ РУБАШКИНА: О своих впечатлениях после первой интимной связи с женщиной в 16-лстнем возрасте Лев Толстой написал: «Когда братья затащили меня в публичный дом, я и совершил половой акт в первый раз в своей жизни, я сел потом у кровати этой женщины


Очная ставка Хрущева с охраной: ужин

Из книги Убийцы Сталина. Главная тайна XX века автора Мухин Юрий Игнатьевич

Очная ставка Хрущева с охраной: ужин Давайте начнем с Хрущева. Он о ночи с 28 февраля (суббота) на 1 марта (воскресенье) 1953 г. вспоминает так:«И вот как-то в субботу от него позвонили, чтобы мы пришли в Кремль. Он пригласил туда персонально меня, Маленкова, Берию и Булганина.


Очная ставка Хрущева с охраной: оказание помощи

Из книги Убийцы Сталина. Главная тайна XX века автора Мухин Юрий Игнатьевич

Очная ставка Хрущева с охраной: оказание помощи Ну что же, давайте почитаем их вранье дальше. Лозгачев вспоминает:«На следующий день было воскресенье. В десять часов мы, как обычно, уже все были на кухне, начинали дела на сегодняшний день планировать.В 10 часов в его


Черты домашнего быта

Из книги Повседневная жизнь Китая в эпоху Мин автора Малявин Владимир Вячеславович

Черты домашнего быта Основополагающая идея китайской цивилизации — идея неразрывного единства человека и природного мира, личности и общества — нигде не проявляется так полно и убедительно, как в архитектурной традиции. Китайский дом — и эпоха Мин, конечно, не была


ГЛАВА IX Связь домашнего управления с политическим

Из книги Избранные произведения о духе законов автора Монтескье Шарль Луи

ГЛАВА IX Связь домашнего управления с политическим Республика ставит гражданина в условия жизни умеренной, тихой, ровной и ограниченной; там на всем лежит печать общественной свободы. Власть над женщинами не могла бы там проявиться с достаточной силой; и когда эта власть


ГЛАВА XI О других формах домашнего рабства

Из книги Избранные произведения о духе законов автора Монтескье Шарль Луи

ГЛАВА XI О других формах домашнего рабства В некоторых странах Востока затворничество женщин вызывается не только многоженством, но и климатом. Всякий, кто прочтет об ужасах, преступлениях, коварствах, низостях, отравлениях, убийствах, которые являются следствием


ГЛАВА XV Влияние домашнего управления на политическое

Из книги Избранные произведения о духе законов автора Монтескье Шарль Луи

ГЛАВА XV Влияние домашнего управления на политическое Это изменение нравов женщин окажет, без сомнения, сильное влияние на правление Московского государства. Все тесно связано между собой; деспотизм государя естественно соединяется с рабством женщин, а свобода женщин


Традиционные способы домашнего консервирования

Из книги Русская кухня автора Ковалев Николай Иванович

Традиционные способы домашнего консервирования Квашение капустыПосле Покрова, когда первые заморозки «отбелили» капустные кочаны, собирались женщины из нескольких семей «на капустку». Сообща рубили ее в корытах сечками и солили в бочках. Работа эта сопровождалась


От архива до музея

Из книги Гоголь в Москве автора Молева Нина Михайловна

От архива до музея Но искать по описанию картины прошлого века, даже если примерно известен круг художников, даже если описание принадлежит самому Гоголю, всегда остается делом сложным, часто и вовсе безнадежным. Так ли много полотен сохранилось или, во всяком случае,


Адам Осборн и Клайв Синклер Пионеры портативного и домашнего компьютеров

Из книги Архитекторы компьютерного мира автора Частиков Аркадий

Адам Осборн и Клайв Синклер Пионеры портативного и домашнего компьютеров Портативный компьютер (portable computer) — компьютер, конструкция которого позволяет легко переносить его. Домашний компьютер (home computer) — вообще говоря, персональный компьютер, сконструированный для