Так что же на самом деле произошло 26 июня?

Так что же на самом деле произошло 26 июня?

Юрий Мухин предполагает, что Берию под каким-либо предлогом заманили куда-нибудь, например, в штаб ПВО, и там убили. Хотя трудно представить себе, чтобы предельно занятый Берия вдруг изменил свои планы и отправился куда-то в штаб ПВО, если он туда изначально не собирался. А куда он, кстати, собирался? И кто мог знать о его планах?

В первую очередь об этом могли знать жена и сын. И вот что вспоминает Серго Берия.

«26 июня 1953 года отец находился на даче. Я уехал раньше, где-то около восьми, и через час был в Кремле. (Кабинет отца располагался в противоположном здании.) В четыре часа дня мы должны были доложить отцу о подготовке к проведению ядерного взрыва… (Дальше рассказывается о подготовке к докладу, совместно с другими конструкторами, у Б. Л. Ванникова. – Е. П.) Часов в двенадцать ко мне подходит сотрудник из секретариата Ванникова и приглашает к телефону: звонил дважды Герой Советского Союза Амет-Хан, испытывавший самолеты с моим оборудованием. “Серго, – кричал он в трубку, – я тебе одну страшную весть сообщу, но держись! Ваш дом окружен войсками, а твой отец, по всей вероятности, убит. Я уже выслал машину к кремлевским воротам, садись в нее и поезжай на аэродром. Я готов переправить тебя куда-нибудь, пока еще не поздно!”

Я начал звонить в секретариат отца. Телефоны молчали. Наверное, их успели отключить. Не брал никто трубку и на даче, и в квартире. Связь отсутствовала всюду… Тогда я обратился к Ванникову. Выслушав меня, он тоже принялся звонить, но уже по своим каналам. В тот день, по предложению отца, было назначено расширенное заседание Президиума ЦК… (Дальше мы часть фразы пока выпустим, потом я ее приведу. – Е. П.)… Ванников установил, что заседание отменено и происходит что-то непонятное…

…Борис Львович (Ванников. – Е. П.), чтобы меня одного не схватили, поехал вместе со мной на городскую квартиру, расположенную на Садовом кольце. Район в самом деле был оцеплен военными, и нас долго не пропускали во двор, пока Ванников снова не позвонил Хрущеву. Наконец, после его разрешения, нас пропустили, что и подтверждало его причастность к происходящему. Стена со стороны комнаты моего отца была выщерблена пулями крупнокалиберных пулеметов, окна разбиты, двери выбиты.

Пока я все это отчаянно рассматривал, ко мне подбежал один из охранников и говорит: “Серго, только что из помещения вынесли кого-то на носилках, накрытых брезентом”.

Охранника срочно позвали, и я не успел спросить у него, находился ли отец дома во время обстрела».[66]

Скорее всего, так оно и происходило. Именно так – тупо, грубо, нелепо. Этими чертами отмечены все действия убийц Берии – и «Танки-шоу» в центре столицы, и пресловутый Пленум ЦК, о котором еще пойдет речь, и «суд», и все прочее.

Еще несколько штрихов, доказывающих, что Берия уже был мертв. Из воспоминаний Серго: «После всего, что произошло,[67] Анастас Иванович (Микоян. – Е. П.) разыскал меня в Москве у дочери и долго твердил о своей непричастности к гибели отца… Я тогда не мог знать содержания его выступления на Пленуме, поэтому принял за истину слова Микояна. Правда, некоторые сомнения в искренности этих клятв заронила мне в душу реплика, как бы случайно оброненная им: “Эх, дорогой Серго, о чем угодно можно говорить, когда человека уже нет в живых!..” Только спустя десятки лет я понял подтекст микояновской реплики».[68]

И снова слово Ю. Мухину:

«Я позвонил последнему оставшемуся в живых члену тогдашнего ЦК Н. К. Байбакову. В ходе разговора по техническим вопросам я спросил его, помнит ли он июльский 1953 г. Пленум ЦК? Когда Николай Константинович его вспомнил (ему 90 лет), я неожиданно задал ему вопрос: “Знали ли вы на Пленуме, что Берия уже убит?” Он быстро ответил: “Нет, я тогда ничего не знал, – но затем, после заминки, сказал: – Но факт в том, что он оказался убитым”».[69]

Можно еще и еще доказывать, что Берия был не арестован, а убит. Но стоит ли?

Да, но все это как-то слишком уж грубо и непрофессионально. Если так уж необходимо было ликвидировать Берию, неужели обязательно затевать пальбу в центре Москвы? Есть же и другие способы… да хоть автокатастрофа, чем плохо?

Тому может быть лишь одно объяснение: у заговорщиков не было времени обставить все прилично. Это был экспромт. Они спешили, причем так спешили, и опасность была так велика, что им было уже все равно, как убрать Берию. Да хоть в самом деле Москву бомбить – лишь бы убрать!

Но почему?!

А вот теперь вернемся к опущенной фразе из воспоминаний Серго. «В тот день, по предложению отца, было назначено расширенное заседание Президиума ЦК, на котором планировалось обсудить деятельность министра государственной безопасности СССР С.Игнатьева и его заместителя М.Рюмина с целью установления их личной вины в фабрикации ряда дел: мингрельского, ленинградского и т. п…». Он настолько не придал этому факту значения, что даже не включил его в свою книгу, ограничившись упоминанием в интервью. Значит, ни о какой подтасовке не может быть и речи, случайно вспомнил и случайно сказал.

А из других источников известно, что накануне, 25 июня, едва вернувшись из десятидневной поездки в Германию, Берия просил у Маленкова санкции на арест Игнатьева.

При чем тут это? Чушь какая-то…

Давайте не будем торопиться. Пока просто запомним: на этом заседании Президиума Берия должен был говорить о бывшем министре госбезопасности Игнатьеве и, по всей видимости, получить санкцию на его арест.