РУБЕЖ

РУБЕЖ

Время щелкало днями, как бухгалтер костяшками счетов. Впрочем, эти деревянные калькуляторы отживали свой век, исчезали с рабочих столов. Им, теплым, живым, осязаемым по каждому числу, на смену пришли клавиатуры и экраны компьютеров, и понадобилась целая армия работников, обслуживающих эти умные машины. Старые кадры с трудом осваивали программное управление. Их заменяли молодые, изучившие компьютер еще в школе и дополнившие эти знания на курсах. Этих немудреных знаний, юных лет да смазливой внешности хватало девчатам на то, чтобы заменить в офисах новых фирм опытных, но оттесненных, как устаревшие модели, секретарей и бухгалтерских работников. Новые русские выбирали секретарш на свой вкус и цвет, и внешность была обязательным, зачастую главным критерием отбора, вдобавок, конечно, к «знанию ПК».

Этот ПК мне казался неким чудищем, прикоснуться к которому я могла только набирая тексты своих заметок в газете «Новочеркасские ведомости». Но постепенно и мне захотелось заиметь эти легкие, умные клавиши. Возможность самой купить компьютер была нереальной, мои скромные просьбы выделить его в пользование для нужд Фонда в Городской Думе и Администрации были не поняты. Но, видно, есть кто-то вышний, кто все время со мной, кто, бичуя, и не дает окончательно впасть в отчаяние, и возникшая проблема иногда разрешается как бы сама собой.

В конце осени 1999 г. подарок материализовался в виде компьютера и монтажной техники. Ожидая продолжения чуда, я сшила к Новому году вечернее платье. Но это было уж слишком, мешок с подарками закрылся и мой любимый праздник прошел без чудес, без радости и даже без снега.

Магия круглых цифр нового года ничего не изменила. Рубеж тысячелетий растянулся на весь нулевой год, который прошел быстро и незаметно, не явив конкретного конца света. Но разве это процесс одного соизмеримого отрезка времени? Да еще такого ничтожно малого в вечности..,

В эти последние годы ритуал Дня памяти проходил просто. Мы собирались у Камня, выступали, высказывались: мэр, глава Думы и кто-то из присутствующих. Возлагали венки, цветы, ехали на кладбище. Там тоже ложился венок к немудреному кресту с камнем, доставались из сумок бутылка, чарка. Плакали вдовы, дети, сестры погибших.

Как правило, в эти дни в администрации обсуждались проблемы наших подопечных и особых трудностей в их решении в масштабах города не было. Но нерешенными на федеральном уровне оставались вопросы о повышении пенсий, о памятнике и музее. Который год уже длилась наша переписка с Москвой. Ответ получали один: нет денег. По вопросу памятника шли отсылки на местных спонсоров. Ищите, мол.

Наше терпение заканчивалось. Москва становилась молодым хищником, не помнящим своих нравственных обязательств. Не было там и «гаранта демократии»: Ельцин красиво ушел вместе с целой эпохой.

Во время одного из рабочих визитов губернатора Владимира Чуба в Новочеркасск в ноябре 2000 г. я обратилась к нему с просьбой решить вопрос о надбавке к пенсии раненым. Решил. Но его аппарат долго что-то согласовывал, обсуждал, Законодательное собрание области утверждало… В конце-концов принесли ему через полгода на подпись надбавку в 50% минимальной пенсии по старости. Узнав, что раненых осталось по всей области 14 человек, губернатор сам изменил процент, увеличив его в три раза.

Осень 2000 г. уже точно ощущалась, как рубеж. Весь год еженедельно выходила в эфир на городском телеэкране программа «Мнение». Каждую субботу мы встречались с мэром и беседовали на различные темы, подводя итоги недели, обсуждая наиболее важные проблемы. Мне хотелось, чтобы люди узнали его не только как официального делового человека. Надеялась как-то изменить его имидж, который самой причастностью к власти в течение 10 лет и всеми проблемами был порядочно зачернен. Иногда касались мы и темы личной трагедии, в результате которой он потерял горячо любимого сына. Обстоятельства его гибели вызвали широкий общественный резонанс и повлияли на результат выборов. В декабре 2000 г. власть в Новочеркасске сменилась.

На этом стыке тысячелетий перевернулась и очередная страница моей жизни. Я стала персоной «нон-грата». Пришлось закрыть телевизионное агентство и снова шагнуть «в никуда» Фактически в один день переселилась в Ростов-на-Дону и как бы «захлопнулась».

Временная остановка давала возможность отрешиться от журналистской суетной работы, собраться с мыслями и силами для очередного жизненного разворота. Годы уменьшили шагреневую кожу ошибок, и максимально точным должно было быть очередное возрождение.

Новочеркасск

1989-2001 гг. Татьяна Бочарова