СВИДЕТЕЛЬСТВО ВТОРОЙ ЖЕНЩИНЫ

Был прекрасный весенний день. Чистое голубое небо, деревья распустились, кругом запах цветов. Муж уехал на работу, а я взяла томик стихов и вышла позагорать в сад. Мы живем чуть ниже поворота, где произошло покушение.

Я лежала в шезлонге, и меня стало клонить ко сну. Стихи были какие-то мудреные, я их совсем не понимала. Солнышко пригревало, было так чудесно, что забыла и о войне, и обо всех напастях.

Вдруг раздался сильный взрыв, и я сразу очнулась, вернувшись к действительности. Вскочила и выбежала на улицу. Знаете, женское любопытство… Но ничего не увидела — ни дыма, ни огня.

У поворота находился исследовательский институт, и первое, о чем я подумала: не случилось ли какой беды там? И в этот момент я вижу — от поворота бежит женщина с криком:

— Господи Иисусе, наш Гейдрих, наш Гейдрих…

Я спросила, что случилось, а она ответила, что совершено покушение и, наверное, он убит. А соседка напротив сказала:

— Слава богу!

Назавтра ее арестовали вместе со всей семьей, и потом всех их казнили. За одобрение покушения. А донесла на них женщина, которая сама же нам все и рассказала, жена прежнего шофера Гейдриха, который жил на вилле по соседству.

Мимо не спеша шли люди, откуда-то сверху доносились выстрелы, но сам поворот от моего дома не виден. И внезапно из боковой улицы появился Габчик. Как его вам описать… Невысокого роста, глаза широко открыты, в вытянутой руке пистолет, развевающийся галстук. Он бежал, задыхаясь, и всем своим видом обращал на себя внимание. Понятно, тогда я не знала, кто он и причастен ли к покушению. Но я сразу подумала, что он имеет к нему отношение. У него был такой дикий вид. Он выбежал из переулка, где находилась лавка мясника Браунера. Потом говорили, что там у Габчика была перестрелка с Клейном, шофером Гейдриха.

Габчик на миг задержался на углу, как мне показалось, решая, куда дальше бежать, постоял две-три секунды и, наверное, только теперь сообразил, что находится совсем рядом с перекрестком, где произошло, покушение, и что он, убегая, сделал круг. Тут он рванулся в обратном направлении, вниз, вдоль трамвайных, рельсов к Влтвве. Он миновал трамвайную остановку, пивную, а потом исчез где-то в квартале вилл.

Все это произошло в течение нескольких минут. Затрудняюсь даже сказать, сколько времени прошло с момента, когда я вскочила с шезлонга, и до того, как Габчик исчез где-то среди садов.

Меня всю трясло от волнения, и тут уж было не до стихов. Утро уже было испорчено, я не знала, куда себя деть. Вернувшись в дом, я стала названивать по телефону, чтобы хоть с кем-нибудь поговорить. До сих пор не могу понять, почему я позвонила своему сапожнику, который жил на Виноградах, то есть почти в другом конце города. Я лепетала испуганно и бессвязно. Позже при встрече сапожник сказал мне, что я разговаривала будто помешанная.

Да, вот еще что: в нашем доме жила женщина, наполовину немка. Сын ее служил в нацистской армии, и она была с немцами заодно. Примерно через час или два после покушения, вернувшись домой, она рассказала, что находилась в обувном магазине «Батя» на Либени, как вдруг к дверям подъехал человек. Он был весь в крови. Оставив у входа велосипед, он тут же исчез. Она подождала, ей хотелось узнать, что будет дальше. Вскоре за велосипедом прибежала какая-то девочка. Тут явно есть какая-то связь с покушением, все твердила она, эта немка из нашего дома. И сразу же заявила об этом властям. На следующий день к ней пришли гестаповцы и снова расспрашивали ее об этом велосипеде и о девочке. Франк ей потом выдал денежную премию и какую-то медаль.

Из ее показаний нацисты узнали, что Кубиш был в Либени, оставил около магазина «Батя» велосипед, узнали и о девочке, которая забрала велосипед. Позднее они свезли девочек со всего Либеньского района на допрос во «Дворец Печека».