МОНОЛОГ ПРИВРАТНИКА

Вот это — динар Болеслава II; я обменял его на невольно пражских грошей Вацлава II, может, вы их видели когда-нибудь. На одной стороне — чешская корона, на обороте — лев. Отличная работа, это самая знаменитая чешская монета. Она имела хождение по всей Европе. Да, было время, Чехия славилась на весь мир… Я нередко думал об этом при нацистах, когда о нашем прошлом чего только не говорили! Вы, наверное, думаете про себя: ишь ты, простой привратник, пенсионер уже и такой заядлый нумизмат! Однако эти вот бляшки, но вы видите на столе, лучше всего расскажут вам и былой славе Чехии. Я собираю монеты, считай, почти всю свою жизнь, и у меня хорошая коллекция. Есть даже и талер Фердинанда яхимовской чеканки[17]…

Да, Фердинанд у нас похозяйничал. Как и немцы в эту войну. Притащились сюда голодные, набивали себе брюхо взбитыми сливками, пускай после этого не орут про свою высшую расу. Или взять их концлагеря. На это они тоже мастера были — людей мучить. Из нашего дома целая семья погибла в этих лагерях.

Моравцовы очень хорошие люди. Мы живем здесь с тридцать первого года, и они тут тогда же поселились. У них было два мальчика — Мирек и Атя. Они учились в школе, были послушные ребята. Ну, случалось, мяч у них куда не надо залетал. С кем из ребят такого не бывает?

Хорошие парни выросли. Когда началась война, Мирек бежал за границу. Пани Моравцова долго плакала, не знала, что с ним случилось. Вот его фотография. Он был летчиком и воевал в наших частях за границей. В 1944 году немцы его подбили.

Моравцовы жили на третьем этаже. У них было две комнаты, кухня и еще маленькая комнатка. Раньше к их квартире относилась еще одна комната, которую потом отгородили и сделали отдельный вход. Там жила мать пана Моравца с дочерью, родной сестрой Моравца. Потом, когда мать умерла, сестра Моравца осталась одна и, чтобы не скучать, к тому же и деньги были нужны, стала сдавать свою комнату двум девушкам. Себе она за ширмой отделила маленький уголок, где стояла ее кровать. Там она и спала. Моравца с приходом немцев отправили на пенсию, а до этого он служил на железной дороге, в канцелярии. Тихий такой, спокойный мужчина, полная противоположность своей жене. У пани Моравцовой энергии было на десятерых. Она была полноватая. Шатенка. Сколько она сделала для этих парней! Я имею в виду парашютистов. У меня все это свежо в памяти, как будто случилось только вчера. Сижу я однажды за столом, рассматриваю динар Болеслава — я его как раз в тот день и раздобыл. Красивая монета. На ней изображен Самсон, как он борется со львом. Вдруг позвонили в дверь. Отодвигаю коробку с монетами, иду открывать. А на лестнице перед дверью пани Моравцова с каким-то парнем.

— Разрешите? — спросила она.

— Пожалуйста, заходите, — пригласил их я. Парню могло быть лет двадцать с небольшим; глаза голубые, волосы светлые.

— Скажите, я могу вам довериться? — сразу спросила меня Моравцова.

Наверное, я выглядел ошарашенным.

— Конечно, — говорю, когда пришел в себя от изумления.

— Это — Зденда, он будет к нам часто приезжать. Если парадная дверь будет заперта, откройте ему, пожалуйста. Видите ли, он не зарегистрировался в полиции… — она произнесла это очень тихо.

Я испугался.

Зденда засмеялся:

— При случае сыграем с вами в картишки. В марьяж умеете?

Пани Моравцова взяла меня за локоть и доверительно прошептала:

— Он — парашютист! У меня и другие такие же бывают, пан привратник. Я хотела вас попросить, чтобы вы на это закрыли глаза. Просто ничего не замечайте.

— Как же я узнаю их ночью через запертую дверь, если они позвонят? — недоумевал я.

— У нас пароль — «Ян». Кто вам скажет это слово, того пускайте, даже если будет поздно, — добавила Моравцова.

Жена моя была любопытная женщина и хотела о чем-то спросить, но я ей велел молчать.

— Не беспокойтесь, — заверил я пани Моравцову, — псе будет в порядке. Ничего я не знаю и ничего не вижу.

Они поблагодарили и ушли.

Вскоре я увидел и двух других парней.

Они недолго жили у Моравцовых. Позднее я узнал, что это были Габчик и Кубиш. Голубоглазого, с которым приходила к нам пани Моравцова, звали Вальчик. Он то приезжал, то снова уезжал. Как-то раз обмолвился, что ездит в Пардубице. Того, что был меньше ростом, Габчика, мы звали Ота-Маленький, а Кубиша — мы же не знали их имен — Ота-Большой. Где они жили до появления у нас, не знаю.

В доме напротив, чуть наискосок от нашего, проживал учитель по фамилии Зеленка. Пани Моравцова иногда посылала меня передать ему либо что-нибудь на словах, либо какую записку. Он-то наверняка знал их имена. Пани Моравцова оставляла ключи от своей квартиры, и случалось, когда у Моравцовых никого не было дома, Ота-Большой заходил к ним и спрашивал эти ключи, чтобы отдохнуть в квартире. Однажды у Моравцовых был Зденда, он, видимо, заснул, и Ота-Большой не мог дозвониться. И в тот раз мы тоже дали ему ключи.

Когда это было, спрашиваете? Зимой 1942 года, и феврале, пожалуй. Да, точно, это было в феврале, потому что в марте Зденда, то есть Вальчик, переехал сюда окончательно и привел с собой собаку. Он часто выводил ее гулять и при этом все о чем-то договаривался с паном Зеленной.