Глава 36 ИНДИЙСКО-СОВЕТСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В УСЛОВИЯХ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ

Глава 36

ИНДИЙСКО-СОВЕТСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В УСЛОВИЯХ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ

Установление дипломатических отношений между Индией и Советским Союзом

Индия и СССР установили дипломатические отношения еще в то время, когда Индия не была независимым государством. Этому предшествовали события, которые объективно привели к такому результату.

В конце апреля 1945 г. в Сан-Франциско состоялась конференция, которая положила начало созданию Организации Объединенных Наций. Индия была одним из членов-основателей ООН и приняла участие в этой конференции. Индийская делегация, состав которой определил вице-король Индии Уэйвелл, состояла из сторонников британской власти. В знак протеста против этого сестра Неру Виджая Лакшми Пандит, которая в это время находилась в США с частным визитом по приглашению президента Рузвельта, возглавила другую делегацию Индии. Хотя эта делегация не добилась официального признания, она привлекла широкое внимание общественности. Участвовавший в работе конференции министр иностранных дел СССР В.М. Молотов нанес визит В.Л. Пандит и в своем выступлении на конференции заявил, что именно ее делегация представляет индийский народ, а официальные делегаты были всего лишь рупором Британии и их не стоило воспринимать серьезно. Его примеру последовали представители Франции, Филиппин, ряда других стран. Хотя США не высказались в пользу официального признания этой делегации, президент Гарри Трумэн пригласил Пандит на беседу в Белом доме[1270].

После сформирования временного правительства Индии в начале сентября 1946 г. Неру в качестве вице-премьера Исполнительного совета при вице-короле Индии и министра иностранных дел (члена этого совета по международным делам) выступил 7 сентября того же года с первым заявлением, определившим основные направления внешней политики Индии. Он сказал, что Индия будет стремиться находиться вне «силовой групповой политики», «не присоединяться ни к одной группе против другой, что приводило в прошлом к мировым войнам и снова может привести к катастрофам еще большего масштаба. Мы считаем, что мир и свобода неделимы, и отрицание свободы где-либо обязательно будет угрожать свободе в других местах, и приведет к конфликтам и войнам, – подчеркнул он. – Несмотря на соперничество, ненависть и внутренние конфликты, мир движется в направлении более тесного сотрудничества и построения мирового сообщества. Свободная Индия будет трудиться во имя этого Единого Мира, мира, в котором народы будут свободно сотрудничать, и ни один класс или группа не будут эксплуатировать другие»[1271].

Неру также заявил, что, несмотря на историческое прошлое, свободная Индия будет поддерживать дружеские отношения с Британией и другими странами Британского содружества наций. Он обратился с приветствием к народу Соединенных Штатов Америки, подчеркнув, что судьба предоставила ему возможность играть большую роль в международных делах, и выразил надежду, что это будет использовано в интересах мира и свободы человека. Неру приветствовал Советский Союз как «еще одну великую страну современного мира… которая несет огромную ответственность за формирование мировой политики… CССР является нашим соседом в Азии, и мы, естественно, должны осуществить много общих задач». Неру особо упомянул Китай – «мощную страну с мощным прошлым, нашим соседом», указав, что «Китай был другом Индии в течение веков», и выразил надежду, что «эта дружба будет развиваться и крепнуть»[1272].

Осенью 1946 г. В.Л. Пандит уже официально возглавила делегацию Индии на первом заседании Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке. 25 октября 1946 г. Молотов выступил в поддержку независимости Индии на сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Он сказал: «Хотя Индия является членом ООН, и поэтому, в соответствии с Хартией ООН, ее отношения с Великобританией должны основываться на суверенном равенстве, разве вы не слышали здесь на Генеральной Ассамблее призывы Индии поддержать и помочь ей? Настало время, чтобы справедливые требования Индии были признаны». Реагируя на это заявление Молотова, Пандит подчеркнула: «Мы приветствуем заявление Вячеслава Молотова по Индии. Оно является знаком понимания и дружбы между нашими странами. Это была очень смелая речь»[1273].

14 ноября 1946 г. Неру послал письмо Пандит, в котором сформулировал основные направления внешней политики Индии в отношении великих держав. Он писал: «… наш общий подход состоит в том, чтобы избегать излишнего вовлечения в деятельность определенных групп, а две главные такие группы в нынешнем мире хорошо известны. С одной стороны, можно убедительно доказывать, что наш крен в сторону России будет раздражать США и их сателлитов. С другой стороны, всегда существует опасность, что мы можем сами стать сателлитами англо-американской группы, которыми мы действительно в большой степени были в прошлом. Нам следует придерживаться среднего курса не просто из соображений целесообразности, но также потому, что считаем это верным курсом. Если Россия помогает и поддерживает нас, будет правильно выразить ей нашу признательность и наше дружеское отношение. Не сделать этого из-за боязни обидеть Америку или Англию… было бы совершенно непродуктивно и неправильно по отношению к самим себе. Я не хочу, чтобы ты или наша делегация стали сторонниками российского лагеря, – продолжал Неру. – Но я еще меньше хочу, чтобы вы крутились вокруг группы Британского содружества… Одно совершенно ясно – в нашей внешней политике мы не должны быть привязаны к британской политике и должны избегать того, чтобы она оказывала слишком большое влияние на нас. В то же время мы не должны явно идти на разрыв отношений с ними, хотя, разумеется, по любым конкретным вопросам у нас есть полное право порвать с ними, если мы почувствуем, что это нужно сделать …Лично я думаю, что в этой всемирной борьбе перетягивания каната в целом больше смысла быть на стороне России, но, конечно, не всегда... Мы должны поддерживать дружественные отношения как с Россией, так и с Америкой»[1274].

Буквально за несколько дней до установления дипломатических отношений с Советским Союзом 23 марта – 2 апреля 1947 г. в Дели состоялась первая Конференция по отношениям в Азии. В ней приняли участие делегаты от 28 азиатских стран. СССР был представлен республиками Средней Азии. На конференции Неру особо подчеркнул: «Мы хотим стоять на собственных ногах и сотрудничать со всеми, кто хочет сотрудничать с нами. Мы не хотим быть игрушками в чужих руках»[1275].

Менее чем через месяц после сформирования Временного правительства Неру заявил, что поскольку Индия не имела прямых дипломатических контактов с СССР, он полагал необходимым изучить возможность их установления. По его поручению В.К. Кришна Менон, сподвижник Неру и впоследствии министр обороны в правительстве независимой Индии, встретился 28 сентября 1946 г. с министром иностранных дел СССР В.М. Молотовым на Парижской мирной конференции. Кришна Менон передал Молотову письмо Неру, в котором он писал: «Мы искренне желаем развивать дружественные отношения с Советским Союзом и обменяться дипломатическими и иными представителями с Вашей страной. Мы надеемся, что сотрудничество между Индией и Россией будет взаимовыгодным и послужит интересам мира и прогресса во всем мире»[1276]. Через несколько дней, в начале октября 1946 г., советское правительство сообщило Неру о готовности установить дружественные отношения с Индией. Тогда же в октябре член индийской делегации на Генеральной Ассамблее ООН в Нью-Йорке К.П.Ш. Менон получил указание из Дели провести переговоры с Молотовым об установлении дипломатических отношений между обеими странами[1277].

В ноябре 1946 г. Неру информировал Учредительное собрание Индии, что СССР заявил о своей готовности установить дипломатические отношения с Индией. Между тем британские власти пытались блокировать это, вплоть до того, что установили слежку за перепиской Кришны Менона и К.П.Ш. Менона с Неру[1278]. При этом они ссылались на то, что Временное правительство не имеет полномочий на подобные действия, поскольку это является прерогативой британских властей. В связи с намечавшейся (но не состоявшейся) поездкой К.П.Ш. Менона в Москву для переговоров по вопросу о дипломатических отношениях верховному комиссару (послу) Великобритании в Москве было дано указание затормозить этот процесс, пока ситуация в Индии не прояснится[1279].

В дальнейшем Неру публично заявлял о стремлении Индии установить дипломатические отношения с СССР. В январе 1947 г., выступая на приеме в честь советской делегации на Индийском научном конгрессе, он выразил надежду, что «в ближайшем будущем наши две страны смогут обменяться дипломатическими представителями и после этого будет открыта дверь во многих благотворных областях человеческой деятельности»[1280].

Окончательные переговоры об установлении дипломатических отношений между Индией и СССР были проведены в Китае между генеральным агентом Индии в Китае К.П.Ш. Меноном и послом Советского Союза в этой стране А.А. Петровым. Тем самым удалось избежать вмешательства английского правительства в процесс установления этих отношений. 13 апреля 1947 г. Временное правительство Индии заявило: «Желая установить и далее развивать дружественные отношения между Индией и СССР, правительство Индии и правительство СССР решили обменяться дипломатическими миссиями на уровне посольств». Аналогичное заявление было сделано в Советском Союзе[1281].

Таким образом, установление дипломатических отношений завершилось в очень короткий срок – чуть более полугода. И это несмотря на то, что Индия не обрела к тому времени независимость, и несмотря на то, что английское правительство всячески противилось этому.

Важное значение этого шага было подчеркнуто назначением первым послом Индии в СССР Виджаи Лакшми Пандит, которая прибыла в Москву 5 августа 1947 г., еще до провозглашения независимости Индии. Она писала в этой связи: «Мы были взволнованы и наполнены чувством гордости за то, что Индия открывала первую дипломатическую миссию за рубежом. Наши отношения с миром только начинались. В Лондоне еще с британских дней у нас была миссия, но первый индийский верховный комиссар в Британии Кришна Менон был назначен после 15 августа 1947 г. Посольство Индии в Вашингтоне (посол Асаф Али был членом Рабочего комитета Конгресса) было также открыто после этой даты»[1282].

Первый посол Советского Союза в Индии К.В. Новиков приступил к работе в октябре 1947 г. Он не занимал столь высокого места в советской иерархии, как Асаф Али или В.Л. Пандит, а был профессиональным дипломатом, заведующим Вторым европейским отделом НКИД[1283]. Но главное – пользовался доверием высшего руководства СССР. Об этом говорит тот факт, что наряду с В.М. Молотовым и А.Я. Вышинским, он готовил материалы для переписки И.В. Сталина с Ф.Д. Рузвельтом и У. Черчиллем во время Второй мировой войны[1284]. После смерти Сталина и прихода к власти Н.С. Хрущева он был сменен на посту посла Индии в июне 1953 г., пробыв в этой стране около 6 лет, и вернулся в МИД в качестве заведующего Отделом стран Юго-Восточной Азии.

Примечательно, что верительные грамоты посла Пандит были подписаны королем Георгом VI, поскольку именно он оставался главой Британской Индии до 15 августа 1947 г. Характерно и то, что в первом индийском посольстве в Москве все дипломаты, за исключением Пандит, не принимали участия в борьбе за независимость, а были чиновниками Индийской гражданской службы, созданной Британией для управления Индией. Несмотря на все проблемы, в том числе бытовые, которые индийское посольство испытывало в Москве, Пандит отмечала, что «русские обращались ко мне с большим уважением и не отдавали особого предпочтения в связи с тем, что я женщина, что мне было приятно. Это не был период дружбы, а время “расцементирования” отношений последнего периода войны». Пандит поясняла дальше: «Поскольку Индия еще только вырабатывала свою внешнюю политику, в то время не было каких-то особых проблем между Советским Союзом и нами. Передо мной не было поставлено каких-либо конкретных задач, и моя работа имела ограниченный характер»[1285].

Во время работы Пандит в СССР она была назначена главой индийской делегации на сессии ООН в сентябре 1947 г. В ходе дискуссий в Совете Безопасности ООН СССР занял позицию поддержки Индии по очень важному для нее кашмирскому вопросу. Советский Союз использовал свое право вето, заблокировав принятие резолюции о проведении плебисцита в Кашмире. Противоположную позицию заняли США, которые тем самым выступили на стороне Пакистана. Как писала Пандит, симпатии СССР были в пользу Индии. «Политика не основана на гуманизме, – продолжала она, – страны голосуют за или против тех или иных проблем, преследуя свои собственные интересы. Но характер и выбор времени для такого голосования важны, так как помощь, оказанная в психологически важный момент, укрепляет отношения. Это относится к Индии и Советскому Союзу»[1286].

Позже, во время одной из своих поездок из Москвы в Дели, Пандит говорила с Неру о своем желании продолжать работу в Москве. Неру с этим согласился. Но через три месяца, 1 апреля 1949 г., она получила назначение послом в США. По всей вероятности, это было связано с первым визитом Неру в США, где предстояли сложные переговоры, в том числе по кашмирскому вопросу. Пандит должна была участвовать в подготовке визита, который начался 11 октября 1949 г.

В своих мемуарах Пандит писала, что в Москве «все время были проблемы и мало сотрудничества со стороны русских (советских) чиновников, но это было вызовом, и мне нравилось быть там, несмотря ни на что». Пандит была разочарована тем, что ее не принял Сталин. В то же время она отмечала, что тогда он не встречался с дипломатами. Его первой такой встречей была беседа с послом США во время берлинского кризиса 1949 г.[1287]

Советский Союз быстро отреагировал на провозглашение независимости Индии. В сентябре 1947 г. член Политбюро ЦК КПСС А.А. Жданов в одной из речей назвал Индию в числе таких стран, как Египет и Сирия, которые не принадлежали ни к социалистическому, ни к капиталистическому блоку. После первых лет взаимной «притирки», когда СССР и Индия только «нащупывали» реальные сферы взаимодействия в условиях сложной международной обстановки после Второй мировой войны, СССР стал подавать Индии серьезные знаки дружбы и сотрудничества. 14 января 1950 г. И.В. Сталин, который крайне редко встречался с иностранными дипломатами, принял посла Индии С. Радхакришнана. В феврале 1953 г. он встретился с новым индийским послом К.П.Ш. Меноном, который подробно написал об этом в книге «Летящая тройка»[1288].

Индийско-советское сотрудничество в 1950–1960-е годы

При выработке внешнеполитического курса Индии приходилось учитывать отношения с прежней метрополией, Англией, и противостояние между США и СССР. В первые годы независимости это было весьма сложной задачей. Относительно Советского Союза Неру писал в июне 1948 г.: «Мы хотим дружбы с Россией и сотрудничества с ней во многих областях, но мы народ чувствительный, нам очень не нравится, когда нас ругают и унижают. Русская политика, казалось, исходит из того, будто ничего существенного в Индии не произошло и будто мы по-прежнему следуем в фарватере англичан. Конечно, все это нелепо, а такая политика неизбежно ведет к ошибкам»[1289].

В сентябре 1948 г. Советский Союз сделал попытку внести перемены в отношения с Индией, предложив оказать ей поддержку в вопросе о судьбе Кашмира и Хайдарабада. Но это ни к чему не привело, писал биограф Неру Сарвепалли Гопал. Индия не просила такой помощи. Однако просто отсутствие враждебности и обязательство сохранять нейтралитет в случае конфликта не устраивали Советский Союз. А Неру не собирался идти на большее. Советское правительство не так уж ошибалось, не доверяя Индии, так как в то время ее нейтралитет явно благоприятствовал западным державам. Неру признавал это, и именно по его указанию Великобритания и США получили заверения, что при том положении в мире, которое было тогда, Индия ни в коем случае не будет блокироваться с Советским Союзом ни в военное, ни в мирное время[1290].

Заметное тяготение Неру к западным державам, его связь с Содружеством и плохие отношения с Советским Союзом содействовали росту авторитета Индии в глазах Соединенных Штатов. К началу 1949 г. эти усилия Индии были одобрительно встречены в Америке[1291]. Президент Трумэн пригласил Неру в США. В октябре 1949 г. Неру посетил Америку. Его беседы с Трумэном и другими государственными деятелями выявили разногласия между Индией и США по многим ключевым вопросам, в том числе положению в Кашмире и отношению к Китаю после образования Китайской Народной Республики (КНР), которую Индия намеревалась признать. США занимали по этим вопросам отличную от Индии позицию.

Что касалось поставок так необходимого Индии продовольствия из США, то эта проблема не получила своего положительного решения, хотя американский рынок был затоварен пшеницей. По мнению Неру, правительству США нужна была его покорность по всем вопросам, и ни на каких иных условиях оно помогать Индии не хотело. «Меня там радушно встретили, я весьма признателен за это и прямо выразил свою признательность, – писал Неру. – Но от меня ждали большего, чем выражение признательности и доброй воли, а этого я дать не мог»[1292].

После поездки Неру в США отношения между Индией и Америкой не улучшились, а стали более напряженными из-за позиции американцев по кашмирскому вопросу. Неру отклонил их предложение об арбитраже по Кашмиру и выразил недовольство давлением извне тем, что США, Великобритания и другие западные страны поощряли Пакистан в этом вопросе. Особенно его возмутил пышный прием, оказанный в Вашингтоне премьер-министру Пакистана Лиакат Али Хану[1293].

В этих условиях Неру счел возможным рассмотреть вопрос о сотрудничестве с Советским Союзом со всей «осторожностью» и не заходить слишком далеко, всякий раз присматриваясь к тому, какую реакцию это будет вызывать в США на каждом этапе. В письме главным министрам штатов Неру писал: «Сегодня мы имеем дело с мощной советской группой государств, образующих монолитный блок, который проводит не только единую внутреннюю экономическую политику, но и общую внешнюю политику. Будучи экспансионистской, эта политика склонна порождать конфликты с другими государствами… С другой стороны, соперничающая группа в своем подходе, теоретически являющемся демократическим, все больше и больше опирается на реакционные и милитаристские элементы в различных странах, особенно в Азии. По логике событий, она опирается на остатки колониального господства»[1294].

25 июня 1950 г. разразилась война в Корее. Неру, вначале принявший сторону Америки, позже выступил с идеей объединения Кореи. Этот его совет встретил осуждение в США. Они также обвинили Неру в том, что он мобилизует силы в поддержку признания Китая в ООН.

После смерти Сталина 5 марта 1953 г. произошло заметное улучшение в отношениях между Советским Союзом и Индией. В августе 1953 г. председатель Совета министров СССР Г.М. Маленков в речи на заседании Верховного совета особо остановился на политике Индии и отношениях Советского Союза с ней. Он сказал, что позиция такой огромной страны, как Индия, имеет большое значение для укрепления мира на Востоке. Индия внесла значительный вклад в усилия миролюбивых стран, направленных на окончание войны в Корее. Отношения с Индией укрепляются; развиваются культурные и экономические связи. Маленков выразил надежду, что отношения между Индией и Советским Союзом будут впредь развиваться и крепнуть, ключом к этому послужит дружественное сотрудничество[1295].

Тогдашний посол Индии в Москве К.П.Ш. Менон отметил, что это был первый случай, когда столь дружественное заявление в отношении Индии, а по существу, и любого некоммунистического государства, было сделано таким видным деятелем Советского Союза. Речь Маленкова, писал Менон, в целом была впечатляющим заявлением по вопросам советской внешней политики, одновременно твердым и сдержанным, достойным и ясным, эмоциональным и исполненным государственной мудрости[1296].

За этим последовали конкретные шаги по расширению индийско-советских связей. В декабре 1953 г. было подписано первое торговое соглашение между обеими странами. В том же 1953 г. состоялся неофициальный визит в Советский Союз дочери Неру Индиры Ганди.

Крупным шагом в дальнейшем развитии индийско-советских отношений стал визит Неру в Советский Союз 7–24 июня 1955 г., в ходе которого он провел плодотворные переговоры с первым секретарем ЦК КПСС Н.С. Хрущевым и председателем Совета министров СССР Н.А. Булганиным. Помимо встреч с советскими лидерами, Неру в сопровождении И. Ганди совершил поездку по Советскому Союзу, посетив, помимо Российской Федерации, Грузию, Украину, Туркмению, Казахстан, Узбекистан. Он встречался с рабочими, колхозниками, деятелями культуры, школьниками. В речи на приеме в Кремле Неру сказал: «У нас нет врагов в мире, мы хотим дружить со всеми… Россия – великая страна, а величие налагает ответственность. Несомненно, Россия употребит свою силу с чувством ответственности за укрепление мира»[1297].

Выступая на массовом митинге на стадионе в Москве, Неру, в частности, сказал: «Мы приехали сюда, чтобы передать народу вашей великой страны привет и добрые пожелания индийского народа и, возвращаясь, увозим с собой дружеские чувства и добрые пожелания нашей стране и нашему народу. Мы приехали к вам не в качестве неосведомленных чужестранцев, многие из нас уже давно с глубоким интересом следили за великими переменами и свершениями в вашей стране… Великие достижения Советского Союза произвели на меня глубокое впечатление. Я видел, как эта громадная страна преображается благодаря трудолюбию ее народа и его великому стремлению улучшить условия своей жизни». Неру говорил и о своих задачах и планах по построению демократического общества в Индии: «Мы верим в демократию, равенство и отмену привилегий, – сказал он, – и ставим перед собой задачу создать в нашей стране мирным путем социалистическое по своему характеру общество. Какую бы форму это общество или демократия ни приняли, они должны открыть доступ к знанию и обеспечить равные возможности для всех»[1298].

Характерно, что проект Совместного заявления, подписанного по результатам советско-индийских переговоров в Москве, был подготовлен индийской стороной. Советские представители предложили некоторые дополнения к этому заявлению (несколько нерешительно, как отметил посол Менон), но сняли их после того, как индийцы объяснили причины их возражений. Советский Союз предлагал осудить политику создания военных блоков и заявить, что обе страны не примут участия в каких-либо коалициях или действиях, направленных против одной из них. Индийская сторона пояснила, что такая формулировка может рассматриваться как своеобразный «негативный военный альянс» Индии и СССР. После снятия этого предложения совместное заявление, как пишет Менон, было составлено полностью в индийском духе как по стилю, так и по существу[1299].

Этот эпизод свидетельствовал о том, что советская сторона внимательно относилась к индийским идеям и предложениям по вопросам внешней политики, что создало хороший прецедент на будущее.

В ноябре 1955 г. Хрущев и Булганин нанесли ответный визит в Индию. Помимо переговоров с Неру, они совершили путешествие по стране, посетив множество городов: Дели, Джайпур, Бомбей, Пуну, Калькутту, Бангалор, Мадрас, а также штаты Кералу, Панджаб, Кашмир. Везде им был оказан самый теплый прием. На массовом митинге в Калькутте на встрече с советскими лидерами собралось около трех миллионов человек, в Дели – более полумиллиона.

В чем причина такого взрыва энтузиазма? – задавал вопрос посол Менон, который сопровождал советских руководителей в поездке по Индии. И сам ответил на него: прежде всего в том, что народ Индии видел в Советском Союзе друга, такого друга, который не требовал от него ничего, кроме дружбы. В этом отношении, продолжал Менон, Советский Союз отличался от США. Они также были другом, но довольно ревнивым другом, почти что властным любовником, который был готов прижать Индию к своему сердцу стальными обручами. Но Индия не была готова броситься в эти стальные объятия. Оскорбленные США повернулись в сторону Пакистана, набросили на него свою мантию и соблазнили его предложениями военной помощи. Действительно, в день приезда советских лидеров в Индию правительство США объявило о своей готовности выделить 20 млн. долл. на строительство аэродромов в Пакистане. Более того, западные державы завлекли Пакистан в такие организации, как СЕАТО и Багдадский пакт. Индия отказалась присоединиться к ним… И это создало ощущение в Индии, что ее окружают. В такой ситуации вполне естественно для Индии радоваться тому, что у нее есть другие друзья, мощные, но менее требовательные. Их единственная забота состоит в том, чтобы Индия продолжала идти по пути нейтралитета, который она сама определила для себя[1300].

Суть политики Советского Союза по отношению к Индии и другим развивающимся странам была сформулирована в 1956 г. на XX съезде КПСС. Речь шла о мирном сосуществовании, дружбе и сотрудничестве стран с различными социальными и политическими системами. Таким образом создавалась огромная зона мира, состоявшая из социалистических и миролюбивых несоциалистических стран в Европе и на Востоке. СССР заявил о своей поддержке народов стран Востока, выступавших за мир и отказавшихся присоединиться к военным пактам, и о том, что он готов помочь этим странам в их индустриальном развитии на условиях равенства и взаимной выгоды[1301].

В отличие от послевоенного периода, когда СССР восстанавливал разрушенное войной народное хозяйство, во второй половине 1950-х годов он уже располагал возможностями реально оказывать помощь странам, вставшим на путь независимого развития. Это в полной мере касалось и Индии, крупнейшей несоциалистической страны, экономически более развитой, чем другие государства Азии, освободившиеся от колониального господства.

Несмотря на небольшие в сравнении с Западом экономические возможности в 1950–1960-е годы, СССР смог оказать значительное влияние на развитие базовых отраслей промышленности Индии, что существенно снизило ее зависимость от Запада. Это наглядно выявилось в переговорах и строительстве первого крупного советско-индийского предприятия – металлургического завода в Бхилаи (штат Мадхъя-Прадеш). СССР оперативно и быстро решил вопрос об условиях этого проекта и начал строительство в 1955 г., в то время как западные страны затягивали с решением подобных вопросов и даже отказывались от них. При этом советские условия были более благоприятными, чем западные. Так, по Бхилайскому металлургическому заводу СССР согласился на погашение кредита на строительство в течение 12 лет после его окончания из расчета 2,5% годовых, с выплатой в индийских рупиях или индийских товарах. Западные же страны предлагали кредиты на более жестких условиях – 4,5–6,3% годовых в конвертируемой валюте и на более короткий срок. Кроме того, СССР предпочитал оказывать помощь в строительстве предприятий государственного сектора экономики, в то время как Запад шел на это крайне неохотно. В случае с металлургическим заводом в Бокаро Советский Союз предложил свою помощь в его строительстве после того, как длительные переговоры Индии с США по этому вопросу окончились безрезультатно. СССР также содействовал Индии в экономическом планировании и подготовке индийских инженеров для работы на предприятиях советско-индийского сотрудничества. В целом с 1955 г. до конца 1960-х годов СССР предоставил Индии кредиты на общую сумму в 1,5 млрд. долл. и помог построить десятки крупных предприятий в ключевых сферах ее экономики – металлургии, энергетике, машиностроении, нефтехимии.

Торговля между Советским Союзом и Индией также росла большими темпами. Если в 1953 г. товарооборот между обеими странами составлял всего 1,6 млн. долл., то в 1958 г. он достиг почти 100 млн. долл. Индийский импорт из СССР к этому году составил 2,5% всего импорта Индии и 4,2% всего ее экспорта. К 1965 г. эти цифры выросли до 6% и 11,5% соответственно. Индия стала самым крупным некоммунистическим торговым партнером СССР. С годами поменялась и номенклатура товаров. Если вначале Советский Союз покупал в основном традиционные индийские товары (чай, ткани, кожи и т.п.), то позже к ним добавились готовые изделия и полуфабрикаты. Вместе с тем было немало проблем, связанных с тем, что некоторые товары не имели должного спроса на международном рынке и поэтому должны были продаваться только в СССР. Кроме того, окончательный расчет в двусторонней торговле производился в рупиях, что, безусловно, облегчало положение Индии при ее ограниченных валютных ресурсах, но затрудняло действия СССР в этой же связи. И тем не менее, рост торговли между обеими странами был, несомненно, важным фактором в развитии советско-индийского сотрудничества[1302].

Если в 1950-х годах большую часть вооружений Индия покупала у Великобритании, то с начала 1960-х годов она начала приобретать их у других стран – Советского Союза, США, Канады, Франции и Австралии. В 1960 г. она закупила 24 транспортных самолета ИЛ-21 у СССР, и с этого времени началось активное военно-техническое сотрудничество между обеими странами. В 1961 г. Индия приобрела партию советских вертолетов, а в 1962 г. подписала с СССР соглашение на поставку партии истребителей МиГ-21 и его производство на заводе в Индии. За этим последовали поставки из СССР другой военной техники– ракетных установок земля–воздух, танков, подводных лодок. По некоторым данным, к концу 1960-х годов получила Индия из СССР вооружений и военного оборудования на общую сумму в 700 млн. долл.[1303]

Позиции Индии и СССР по Суэцкому кризису

Индия заняла антибританскую и антифранцузскую позицию по вопросу о Суэцком кризисе 1956 г., результаты которого, по существу, подвели черту под господством колониализма в мире. Этому предшествовали следующие события. Создание в 1955 г. по инициативе США и Великобритании Организации центрального договора – СЕНТО (Багдадского пакта) – военно–политической группировки на Ближнем и Среднем Востоке привело к изменениям обстановки в Южной Азии. В состав этого пакта вошли Великобритания, Турция, Ирак, Иран и Пакистан. Индийцы стали выражать опасения, что поставки американских вооружений в Пакистан могут привести к его военному превосходству над Индией. К тому же на заседании СЕНТО в Карачи в марте 1956 г. было принято решение о скорейшем урегулировании кашмирского вопроса. Все это вызывало закономерные возражения Индии. В том же 1956 г. в Индию с визитом прибыл госсекретарь США Дж. Ф. Даллес, встреча которого с Неру дала основания индийцам полагать, что США занимают пропакистанскую позицию. С одной стороны, Даллес говорил, что Америка не допустит нападения Пакистана на Индию, с другой – на встрече с Неру он сказал, что вскоре пакистанская армия по численности сравняется с индийской, а ее вооружение будет качественно выше. Тогда же, в марте 1956 г., член Политбюро ЦК КПСС А.И. Микоян в ходе визита в Индию информировал Неру: в правительстве Пакистана ему сообщили, что целью военных пактов с участием Пакистана является укрепление его военной мощи против Индии и Афганистана[1304]. За полгода до начала Суэцкого кризиса, в декабре 1955 г., США и Великобритания сделали предложение правительству Египта о строительстве высотной Асуанской плотины в Верхнем Ниле (более 110 м в высоту и почти 5 км в длину). Такая плотина была жизненно необходима Египту. Она должна была регулировать поступление воды в долину Нила, защитить население от ежегодных разливов реки. Как показало дальнейшее развитие событий, одной из целей предложенного Египту строительства плотины было сделать его зависимым от Запада (так же, как открытие Суэцкого канала в 1869 г. позволило Западу экономически контролировать Египет).

В июне 1956 г. в Каир прибыл новый советский министр иностранных дел Дмитрий Шепилов с предложением финансирования и строительства Асуанской плотины. А 19 июля того же года госсекретарь США Даллес заявил, что Вашингтон пришел к выводу, что плотина находится вне пределов экономических возможностей Египта. Помощь не будет оказана[1305]. В этой связи Даллес сказал, что решение относительно Асуанской плотины было «шахматным ходом, какого дипломатия США не делала в течение долгого времени». Насер, утверждал он, «попал в адскую ситуацию, которая при любом способе разрешения может быть использована на благо Америки. Если он теперь обратится к русским, а те скажут "нет", это подорвет всю сеть советских подачек во всем мире… Если Советы согласятся дать Насеру его плотину, тогда мы найдем способ объяснить странам-сателлитам, что их жизненные условия скудны потому, что Советский Союз вбухивает миллионы в Египет»[1306].

Ровно через неделю после заявления Даллеса, 26 июля 1956 г., Насер объявил о национализации Суэцкого канала. Великобритания и Франция выступили с протестом против такого решения. Они потребовали установления международного контроля над каналом. Разразился Суэцкий кризис. Фактически речь шла не только о Суэцком канале, а о влиянии на Ближнем и Среднем Востоке. Именно тогда администрация президента Эйзенхауэра разработала концепцию «Северного пояса наций», получившего воплощение в создании Багдадского пакта. Целью этого пакта было «сдерживание» СССР вдоль его южных границ. На деле многие участники пакта были меньше озабочены «советской экспансией», чем отношениями в регионе. Сирия отказалась участвовать в пакте. Ирак, столица которого Багдад был штаб-квартирой пакта в течение двух лет, был больше озабочен проблемами арабского радикализма, чем угрозой со стороны Советского Союза. Пакистан видел главную для себя опасность в Индии[1307]. Индия, которая не входила в Багдадский пакт, рассматривала его как угрозу своей безопасности прежде всего потому что в нем был представлен Пакистан.

Великобритания и Франция предложили созвать конференцию 24 пользователей канала для разрешения кризиса. США поддержали их. Конференция состоялась в Лондоне. Индия выступила на ней с компромиссными предложениями, которые, помимо египетского суверенитета над каналом, предусматривали предоставление ежегодных отчетов в ООН египетскими властями канала, создание ассоциации стран-пользователей канала с совещательными функциями и заключение соглашения об урегулировании спорных вопросов в соответствии с уставом ООН[1308]. Однако предложения Индии не были приняты.

10 сентября Насер отверг решения этой конференции. Вопрос был вынесен на рассмотрение ООН. В частных консультациях между египетскими, британскими и французскими представителями была дотигнута договоренность о принципах судоходства по каналу. Они включали создание египетского оперативного совета управляющих каналом и международного надзорного совета его пользователей. 13 октября эти принципы были единогласно одобрены Советом Безопасности ООН, но меры по их воплощению в жизнь были заблокированы СССР, наложившим вето.

После этого, как пишет Киссинджер, Великобритания и Франция разработали «очевидную до смешного стратагему». Она требовала, чтобы Израиль вторгся в Египет и стал продвигаться к Суэцкому каналу, а затем Великобритания и Франция стали бы настаивать на том, чтобы Египет и Израиль отошли на 10 миль от канала. В случае отказа Египта, который заранее имелся в виду, Великобритания и Франция оккупировали бы зону канала. Этот маневр был «чересчур прозрачен и чересчур циничен». Обе эти страны поставили под сомнение свои претензии на статус великих держав, поскольку получилось будто им не обойтись без помощи Израиля, который выглядел бы как «орудие империализма»[1309].

29 октября 1956 г. Израиль вторгся в Синай. На следующий день Великобритания и Франция потребовали, чтобы Израиль и Египет отошли от канала, до которого израильские войска еще не дошли, и пригрозили ввести свои войска в Египет. Однако через сутки после наступления Израиля США поставили в СБ ООН на голосование резолюцию, требующую от Израиля отойти за установленную линию перемирия. Президент Эйзенхауэр жестко отреагировал: «Мы полагаем, что эти действия предприняты ошибочно, ибо не принимаем использование силы в качестве мудрого и надлежащего способа урегулирования международных споров»[1310].

Вторжение Израиля, а затем Великобритании и Франции в Египет вызвало решительный протест Индии. Неру заявил: «Это попытка повернуть историю вспять…» Он призвал США вмешаться в это дело: «Не могу представить себе худшей формы агрессии. Если агрессия будет продолжаться и окажется успешной, вера в международные цели ООН пропадет и нас снова станет преследовать призрак колониализма… На карту поставлено будущее отношений между Европой и Азией. Как бы мы ни добивались мира, он невозможен, если допустить политику завоеваний»[1311].

Не менее определенным и решительным было послание Неру по тому же поводу премьер-министру Великобритании Антони Идену. Он писал: «Нам кажется, что это явная агрессия и нарушение устава ООН. У нас в Индии и, полагаю, во многих странах Азии на это смотрят как на возврат к прошлому мрачному периоду истории, когда западные державы навязывали странам Азии свои решения силой оружия… В этом случае наши симпатии не могут не быть всецело на стороне Египта…»[1312]

В военном столкновении между Израилем, Великобританией, Францией и Египтом Индия выступила в защиту последнего. Она направила ему лекарства и медицинское оборудование, а главное, послала туда лоцманов из калькуттского порта, поскольку Великобритания и Франция отозвали своих лоцманов из Порт-Саида, считая, что это парализует судоходство по Суэцкому каналу. Индия также отказалась присоединиться к так называемому Клубу пользователей канала. Это оказало большое влияние на ряд стран Африки, которые оставались еще в колониальном подчинении. Позже Индия, с согласия Египта, вошла в состав миротворческих войск ООН[1313].

2 ноября 1956 г. Генеральная Ассамблея ООН потребовала положить конец военным действиям. В первый и единственный раз США голосовали вместе с Советским Союзом против своих ближайших союзников. Советский Союз обратился к руководителям США, а также Великобритании, Франции и Израиля с призывом прекратить агрессию против Египта. СССР заявил о готовности сотрудничать с ним путем предоставления своих военно-морских и военно-воздушных сил.

7 ноября 1956 г. британские и французские войска прекратили огонь. Суэцкий кризис закончился. Но его последствия были долговременными. Кризис продемонстрировал, во-первых, что эпоха колониализма безвозвратно завершилась. Во-вторых, что Великобритания и Франция перестали быть державами, сопоставимыми с США и Советским Союзом. В-третьих, Америка заявила о своей новой лидирующей глобальной роли, о том, что ее «жизненно важные интересы» распространяются на весь земной шар, охватывая оба полушария и каждый из континентов»[1314]. В-четвертых, развивающиеся страны, в первую очередь Индия, четко осознали свои возможности влиять на ход мировых событий.

Что касается США, то уже 29 ноября 1956 г. они заявили в связи со встречей руководителей Багдадского пакта – Ирака, Ирана, Пакистана и Турции, что «угроза территориальной целостности или политической независимости странам – членам пакта будет рассматриваться Америкой со всей серьезностью»[1315]. Таким образом, США прямо объявили, что они берут на себя роль защитника государств, входивших в этот пакт. Такое заявление, конечно, не могло не насторожить индийское правительство.

Реакция Индии на венгерские события 1956 г.

Суэцкий кризис по времени совпал с событиями в Венгрии 23 октября – 10 ноября 1956 г., в ходе которых состоялись массовые выступления венгров против существовавшего тогда режима. Начались масштабные столкновения. В Венгрию были введены советские войска. Выступления были подавлены. В результате погибло много людей[1316].

Индия заняла выжидательную позицию. Неру отказался поддержать требование США по рассмотрению этого вопроса в ООН. В поручении послу Индии в СССР К.П.Ш. Менону Неру предложил запросить полную информацию у советского правительства. «Дальнейшее осложнение конфликта между русскими и венграми, – писал он, – грозит серьезными последствиями и будет использоваться для того, чтобы отвлечь внимание от обстановки на Среднем Востоке». После того, как представитель Индии в ООН Кришна Менон воздержался при голосовании за резолюцию, осуждающую СССР за применение силы, Неру публично поддержал его. Однако в личной телеграмме Кришне Менону он писал: «…факт остается фактом: крупные контингенты советских войск подавили националистическое восстание, нанесли повстанцам большие потери убитыми и причинили страдания народу. События развиваются быстро, и времени на консультации нет. Вообще говоря, по-видимому, лучше воздерживаться от голосования, когда есть возражения, и вносить поправки в резолюции, но не голосовать против них»[1317].

Представляет интерес точка зрения американцев на эти события. Вот как описывал их Киссинджер: «24 октября уличные демонстрации превратились в полномасштабную революцию. Советские танки, поспешно ввязавшиеся в драку, поджигались, а правительственные здания оказались в осаде…» «Когда венгерские студенты и рабочие сражались на улицах с советскими танками, Вашингтон хранил молчание». Вместе с тем радиостанция «Свободная Европа», которая финансировалась американским правительством, призывала 30 октября: «Министерство обороны и министерство внутренних дел все еще находятся в коммунистических руках. Борцы за свободу, не дайте этому сохраниться! Не вешайте оружие на стену!». Госсекретарь США Даллес заявил, что любая восточноевропейская страна, которая порвет с Москвой, сможет рассчитывать на американскую помощь. Он также сказал, что США не исходили из скрытых мотивов, желая независимости странам-сателлитам и не рассматривали их как потенциальных военных союзников[1318].

Уже после подавления восстания в Венгрии Неру, выступая в парламенте 19 ноября 1956 г., заявил, что в конце концов венгерский народ добьется своего и что события подорвали престиж Советского Союза не только в глазах неприсоединившихся стран, но также в глазах поддерживающих его стран и правительств, в том числе и народа самого Советского Союза[1319].

22 ноября Неру направил Булганину, Кадару и Тито письма, в которых предлагал поддержать индийскую резолюцию в ООН с просьбой к правительству Венгрии принять наблюдателей ООН или хотя бы одного генсека ООН Хаммаршельда. Венгрия ответила отказом. 8 января 1957 г. США потребовали срочного созыва пленарной сессии ООН, на которой выдвинули резолюцию по ситуации в Венгрии, вызвавшую серьезные возражения Советского Союза. Индия воздержалась от голосования. Месяц спустя Москва ответила тем, что на заседании Совета Безопасности ООН воздержалась от голосования по резолюции о Кашмире, которая была неприемлема для Индии[1320].

Укрепление сотрудничества между Индией и СССР в 1970–1980-е годы

После того как Советский Союз выступил на стороне Индии в ее войне с Пакистаном в 1971 г., которая привела к образованию Бангладеш, индийско-советские отношения получили дополнительный импульс.

В ноябре 1973 г. состоялся успешный визит генерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева в Индию. По его результатам обе стороны заявили, что отношения дружбы и сотрудничества между обеими странами являются моделью отношений между государствами с различными социальными системами. Во время визита советская сторона продвигала идею о коллективной безопасности в Азии. Однако индийцы холодно отнеслись к такому предложению, посчитав, что оно имеет антикитайскую направленность. Они хотели сохранить возможность развивать связи с Китаем. В конечном итоге эта инициатива не нашла отражения в совместной декларации. Однако в ней была подтверждена готовность обеих стран к поиску решений для превращения Индийского океана в зону мира. В декларации индийская сторона заявила, что приветствует ослабление напряженности в отношениях между СССР и США, поскольку это ведет к ослаблению напряженности в мире[1321].

После успешного старта торгово-экономического сотрудничества в середине 1950-х годов (строительство металлургического завода в Бхилаи и других предприятий) оно было успешно продолжено. Подписанное в 1973 г. Соглашение о дальнейшем развитии торгово-экономического сотрудничества между СССР и Индией определило его главные направления – производство энергетического, металлургического оборудования, машиностроение, нефтепереработка.

Очередным этапом в развитии торгово-экономических связей стали Долгосрочная программа сотрудничества (март 1979 г.) и Соглашение от 10 декабря 1980 г., которые делали основной упор на увеличении мощностей в угольной промышленности, нефтедобыче и электроэнергетике, то есть в тех областях, которые определяли будущее развитие экономики Индии. Соглашением было предусмотрено строительство еще одного металлургического завода (мощность первой очереди 1,2 млн. тонн стали с увеличением до 3,4 млн. тонн), расширение металлургических заводов в Бхилаи и Бокаро (каждый до 4 млн.), а ткже сооружение крупных тепловых и гидравлических электростанций и нескольких угольных разрезов[1322].