Глава 41 ПУТЬ ИНДИИ К ЯДЕРНОМУ СТАТУСУ

Глава 41

ПУТЬ ИНДИИ К ЯДЕРНОМУ СТАТУСУ

В своем отношении к вопросу о возможности создания ядерного оружия Индия прошла через несколько этапов. На первом из них, еще на стадии становления индийского независимого государства, не отрицалась возможность ядерного выбора для страны. В 1948 г. Джавахарлал Неру заявил, что если Индия «будет вынуждена», то она не остановится перед использованием атомной энергии в военных целях. Однако позже Индия утверждала, что не намерена и не будет производить ядерное оружие. Выступая в парламенте в апреле 1954 г., Неру сказал, что это оружие угрожает существованию человечества, и поэтому необходимо приложить все усилия для его запрещения и уничтожения. Неру выдвинул предложение запретить ядерные испытания[1582]. Это предложение было сделано вскоре после того, как США в марте 1954 г. произвели взрыв термоядерного устройства на атолле Бикини в Тихом океане.

Еще раньше, в июле 1946 г., Махатма Ганди осудил использование Америкой атомной бомбы в Японии в августе 1945 г. Он писал в этой связи: «Атомная бомба убила самые возвышенные чувства, которые помогали человечеству в течение веков. Прежде существовали так называемые законы войны, которые делали ее терпимой. Теперь нам известно лишь одно: война не знает других законов, кроме закона силы»[1583].

Индия начала развивать свою атомную промышленность уже с середины 1950-х годов. Она купила у Канады ядерный реактор для исследовательских целей. Тяжелая вода для его работы была поставлена из США. Индийская ядерная программа на ее начальном этапе и позже была непосредственно связана с событиями в Азии и на Южно-Азиатском субконтиненте. Среди них главное – поражение Индии в военном конфликте с Китаем в 1962 г., когда от нее были отторгнуты значительные территории на северовостоке и северо-западе. А в 1964 г. Китай произвел испытание ядерного устройства. За этим последовало размещение китайского ядерного оружия в провинции Синьцзян и в Тибете. В то же самое время происходило наращивание военного сотрудничества между Китаем и Пакистаном.

Индийско-пакистанская война 1965 г. из-за Кашмира сыграла существенную роль в продвижении Индии к ядерному статусу. Ряд индийских экспертов считает, что именно в этот период премьер-министр Индии Лал Бахадур Шастри принял решение о начале военной ядерной программы. Впоследствии И. Ганди в письме президенту США Линдону Джонсону (1966 г.) достаточно определенно заявила, что китайская ядерная программа вынуждает Индию произвести свои ядерные испытания. В этой связи в меморандуме Совета по национальной безопасности США, направленном Джонсону в июне 1966 г., отмечалось: «Такое решение Индии может начать цепную реакцию распространения ядерного оружия. Это противоречило бы основным национальным интересам США»[1584].

В 1967 г. и 1968 г. США проводили активную работу по вовлечению Индии в число государств, готовых подписать Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Об этом свидетельствуют рассекреченные в июне 2008 г. документы Государственного департамента США. В одной из телеграмм посла США в Индии Честера Боулса сообщалось о целесообразности оказания влияния на Викрама Сарабхаи, председателя Атомной энергетической комиссии, который был одной из главных фигур, определявших позицию Индии по вопросу об участии в ДНЯО. В ней указывалось на требования, которые, по мнению Сарабхаи, должны быть внесены в текст ДНЯО для того, чтобы Индия смогла приступить к рассмотрению вопроса о подписании этого договора. Эти требования состояли в следующем: замораживание существовавших ядерных потенциалов ядерных держав; равноправие в отношении ядерных испытаний, означавшее, что все государства должны иметь равные права по подготовке и производству ядерных взрывов в мирных целях, или же все государства не должны этого делать; необходимость серьезных гарантий, которые обеспечивали бы недискриминационное применение этих гарантий всеми участниками ДНЯО[1585].

В документах госдепа США также сообщалось, что «занятая более насущными проблемами Индия может отложить решение по вопросу о ДНЯО на несколько лет». Однако политический и военный вызов коммунистического Китая может, по всей вероятности, привести к решению Индии присоединиться к «ядерному клубу». Указывалось и на то, что Пакистан располагает потенциальными возможностями произвести ядерные испытания, поскольку его политика привязана к политике Индии. США говорили Пакистану, что его имидж в мировом сообществе «существенно вырастет», если он подпишет ДНЯО, а Индия откажется сделать это. США также отмечали, что Пакистан всегда может выйти из этого договора, если Индия разработает ядерное оружие.

Со своей стороны, в индийском документе по планированию политики (1966 г.) отмечалось, что ядерная программа Китая «рассматривалась Индией как прямой удар по ее престижу и политической позиции, а также как потенциальная угроза ее безопасности». В документах госдепа США указывалось, что растущие ядерные возможности Китая, по всей вероятности, могут подтолкнуть Индию стать ядерной державой раньше, чем другие потенциальные ядерные государства. Это, в свою очередь, может придать импульс Пакистану ускорить шаги по обладанию ядерным оружием. «И хотя в настоящее время у него нет технических возможностей для развития военной ядерной программы, Пакистан, несомненно, будет стремиться получить их… В результате может произойти новое сближение Пакистана с Китаем»[1586].

В данных документах выражалось сожаление, что индийская политика неприсоединения препятствовала ее более тесным отношениям с США. Политическая основа для таких отношений «не существует в настоящее время и маловероятно, что она будет создана в ближайшие годы, если вообще это произойдет». В телеграмме посла Боулса от 12 декабря 1967 г. сообщалось, что Индия не приняла заверения США в том, что они обеспечат ее безопасность. Он писал, что премьер-министр Индира Ганди спросила, какой смысл имеют такие заверения для Индии. «Если американцы хотят прийти нам на помощь в случае нападения китайцев, то они сделают это, даже если мы не подпишем ДНЯО. А если они не захотят прийти нам на помощь, то они не сделают этого, даже если мы подпишем этот договор»[1587].

В 1968 г. 62 государства, включая три ядерных – США, СССР и Великобританию, подписали Договор о нераспространении ядерного оружия. В марте 1970 г. он вступил в действие. Две ядерные державы – Китай и Франция – не поставили свои подписи под ним. Индия и Пакистан также отказались присоединиться к Договору. К тому времени запасы ядерных боезарядов в США составили 26 000, а в СССР – 12 000. Таким образом, было накоплено такое количество ядерного оружия, которое могло полностью уничтожить жизнь на планете.

В мае 1974 г. Индия произвела испытание ядерного устройства в мирных целях, как было объявлено премьер-министром Индирой Ганди.

Со времени подписания Договора о нераспространении Индия много раз высказывалась по вопросу о всемирной ядерной угрозе, вносила свои предложения по контролю за ядерными вооружениями и их ликвидации. Несмотря на определенные изменения в ее позиции, связанные с переменами в международной обстановке, за весь этот период отношение Индии к ядерным проблемам оставалось неизменным. Об этом свидетельствовало, в частности, заявление И. Ганди в ноябре 1982 г. «Сегодня, – сказала она, – стало не только возможным, но и вполне вероятным тотальное уничтожение человека на Земле с его исторической памятью, великими достижениями и устремленностью в будущее». По поводу отказа Индии подписать Договор о нераспространении ядерного оружия она подчеркнула, что он носит дискриминационный характер. Он дает возможность странам, обладающим ядерным оружием, наращивать его запасы, но не разрешает другим государствам даже эксперименты в целях мирного использования ядерной энергии. Это является проявлением неравноправия и несправедливости[1588].

В 1988 г. Индия выступила с всеобъемлющей программой разоружения, включая уничтожение всех видов ядерного оружия до 2010 г. Программой предусматривалось подписание между США и СССР договора о сокращении на 50% стратегических наступательных вооружений, прекращение производства ядерного оружия, объявление всеобщего моратория на ядерные испытания. Вместо Договора о нераспространении предлагалось разработать и подписать в 1995 г., то есть в год истечения срока его действия, новый договор, согласно которому предусматривалось бы не только уничтожение запасов ядерного оружия, но и создание механизма по предотвращению перехода пороговых государств в ядерные[1589].

Несколько раньше, в 1986 г., Индия и СССР выступили с совместной «Делийской декларацией о принципах свободного от ядерного оружия и ненасильственного мира», в которой предлагалось полностью уничтожить ядерные арсеналы до конца XX в., полностью запретить испытания ядерного оружия, его применение или угрозу применения. Однако она не нашла поддержки среди ядерных держав.

Пакистанская ядерная программа, как полагают многие эксперты, началась вскоре после поражения Пакистана в войне с Индией в 1971 г., когда в результате национально-освободительной борьбы из состава Пакистана вышла независимая Бангладеш. Создание с помощью Индии нового государства принципиально изменило соотношение сил в Южной Азии не в пользу Пакистана. Вместе с тем по-прежнему нерешенной оставалась кашмирская проблема. Крупным шагом, направленным на ее разрешение, стало подписанное в 1972 г. в Симле соглашение между Индирой Ганди и премьер-министром Пакистана Зульфикаром Али Бхутто. В соответствии с ним линия фактического раздела Кашмира на индийскую и пакистанскую части получила официальное признание. Обе стороны взяли на себя обязательство решать все возникающие вопросы по кашмирскому урегулированию мирным путем на двусторонней основе.

Тем не менее, проблема окончательного урегулирования в Кашмире оставалась. И если Индию в целом удовлетворял статус-кво, то Пакистан явно не устраивала такая ситуация. Его претензии на населенную преимущественно мусульманами индийскую часть Кашмира по-прежнему оставались важной частью внешней и внутренней политики всех правительств Пакистана.

Решение о создании ядерного оружия было принято З.А. Бхутто в 1972 г. Оно стало реакцией на отход от Пакистана территории Бангладеш, а также пониманием того, что ослабленный Пакистан не в состоянии противостоять Индии с помощью обычных вооружений. После взрыва Индией ядерного устройства в 1974 г. Исламабад стал уделять первостепенное внимание ядерной программе. З.А. Бхутто говорил в то время, что пакистанцы будут «есть траву», но создадут ядерное оружие. Позже, находясь в камере смертника после военного переворота в стране, он писал: «Мои соотечественники хотели, чтобы я и мое правительство создали ядерную бомбу»[1590]. В последующие годы руководство Пакистана неоднократно заявляло, что страна в состоянии произвести ядерное оружие, но не хочет этого. Речь шла о том, что при наличии политического решения Исламабад может создать такое оружие. Действительно, Пакистан разными способами получил от европейских и американских фирм технологию и оборудование для производства высокообогащенного урана. Большая помощь в развитии ядерной программы Пакистана была оказана Китаем.

По данным индийского эксперта по ядерным проблемам К. Субраманьяма, Пакистан стал обладать ядерным оружием в 1987 г. Некоторые обозреватели полагают, что это оружие было аналогичным китайской бомбе, испытанной в 1964 г. Поэтому Пакистану не было необходимости проводить свои испытания. Именно в 1987 г. пакистанский главный специалист по ядерному оружию Абдул Кадир Хан сообщил известному индийскому журналисту Кульдипу Наяру о том, что Пакистан располагает ядерной бомбой. В то же время работавший в Исламабаде сотрудник ЦРУ Ричард Барлоу доложил в Вашингтон, что Пакистан «собрал бомбу». В декабре 1992 г. бывший премьер-министр Пакистана Беназир Бхутто в интервью американской телекомпании NBC заявила, что бомба была создана в ее бытность премьером, но без ее ведома. В свою очередь, пакистанский генерал Аслам Бег писал в декабре 1993 г., что бомба была создана в 1987 г. и Б. Бхутто знала об этом. И наконец, в августе 1994 г. лидер оппозиции, а затем премьер-министр Наваз Шариф заявил, что его страна использует ядерную бомбу, если Индия попытается захватить пакистанскую часть Кашмира. Все эти годы директора ЦРУ неоднократно докладывали Конгрессу США, что Пакистан и Индия располагают возможностями создать ядерное оружие в короткое время[1591].

Индийские испытания ядерного оружия в мае 1998 г. были проведены спустя 24 года после взрыва первого ядерного устройства. Возникает вопрос: почему Индии потребовалось почти четверть века, чтобы формально объявить себя ядерной державой, и что способствовало ее продвижению в этом направлении?

После первого испытания ядерного устройства в 1974 г. Индия проводила своеобразную политику сдерживания в развитии военной ядерной технологии. Причины этого были как внешние, так и внутренние. Сразу же после этого испытания США наложили на Индию санкции, постепенно прекратив поставку ядерного топлива для ее АЭС в Тарапуре. Канада, поддержанная рядом других стран, развернула широкую кампанию, обвинив Индию в использовании канадской технологии не для мирных целей, а для создания ядерной бомбы. Это вынудило Индию притормозить ядерную программу. Затем в 1977 г. к власти пришло правительство во главе с Морарджи Десаи – активным противником ядерного вооружения. В результате индийская ядерная программа была остановлена более чем на десятилетие. Она была возобновлена только два года спустя после того, как Индия самостоятельно спроектировала и построила в 1987 г. ядерный реактор мощностью 200 MВт. В последующие 5–6 лет индийские ученые разработали технологию производства ядерного оружия. Однако правительство Индии не принимало решения о его испытании[1592].

Такой подход можно объяснить следующими причинами. В конце 1980-х годов произошло заметное улучшение отношений Индии с Китаем после визита премьер-министра Раджива Ганди в Пекин в декабре 1988 г. И наконец, в это время продолжал еще оставаться единым Советский Союз, с которым у Индии были традиционные дружественные отношения, закрепленные в Договоре о мире, дружбе и сотрудничестве 1971 г.

Международная ситуация и обстановка в Южно–Азиатском регионе стали принципиально меняться с начала 1990-х годов, что не могло не повлиять на изменение индийской позиции по ядерной проблеме. Распад Советского Союза в 1991 г. и последующая почти тотальная ориентация России на Запад потребовали от Индии выработки новых подходов к оценке ее безопасности.

Индия, занимавшая твердую позицию по вопросу о необходимости создания многополюсного мира на месте прежней системы двухполюсного мирового устройства, исходила из того, что она, возможно, уже в ближайшем будущем станет одним из главных игроков на мировой арене вместе с США, Китаем, Японией, Европейским Союзом и Россией. Действия США как единственной в мире сверхдержавы, претендующей на глобальное лидерство, естественно, в полной мере учитывались Индией с точки зрения ее национальных интересов и безопасности. Особенно это касалось политики США в Азиатском регионе и тем более в отношении соседних с Индией стран.

Часть политического класса Индии рассчитывала, что окончание холодной войны приведет к заметному оживлению отношений Индии с Америкой. Пришедшее к власти после выборов 1991 г. правительство Индии во главе с Нарасимха Рао стремилось укрепить отношения с США, учитывая новое соотношение сил в мире после распада СССР.

Поскольку главной озабоченностью Индии в это время была политика Пакистана, который, по ее мнению, не отказался от притязаний на Кашмир, Н. Рао предложил администрации США своеобразный компромисс: Индия проявит сдержанность в разработке оружия массового поражения и средств доставки, а Америка не будет вовлекаться в решение кашмирской проблемы. В результате Индия воздержалась от проведения испытаний ядерного оружия и приостановила разработку и размещение ракет Агни и Притхви. После некоторых колебаний администрация президента Клинтона приняла решение, что кашмирская проблема должна быть решена Индией и Пакистаном на двусторонней основе с учетом пожеланий народа Кашмира. Эти договоренности привели к заметному улучшению отношений между Индией и США[1593].

Вместе с тем, как пишет индийский обозреватель Прем Шанкар Джха, деятельность Америки на других направлениях оказала отрицательное воздействие на индийско-пакистанские отношения и «усилила изоляцию» Индии. Прежде всего, это была проводимая с 1996 г. «агрессивная линия США» по вовлечению Китая в мировые торговые отношения». Результатом стало расширение деловой активности американских компаний и рост их капиталовложений в этой стране. В Китай хлынул поток наукоемких технологий, в том числе суперкомпьютеров, атомных электростанций, спутниковых компонентов и т.п. В то же время США налагали запрет на продажу подобных же технологий в Индию. В результате баланс сил между Китаем и Индией стал меняться не в пользу последней[1594].

Индийцы не утверждали, что Китай непосредственно угрожает безопасности Индии. Но нерешенность пограничной проблемы с 1962 г. продолжала оставаться фактором напряженности в индийско-китайских отношениях. Время от времени эта тема всплывала в дискуссиях по этому вопросу. Индийцы заявляли, что Китай удерживает 40 тыс. квадратных километров индийской территории в Кашмире. Китайцы, в свою очередь, предъявляли претензии на широкую полосу территории в индийском штате Аруначал-Прадеш. Индия не упускала из виду и наращивание военной мощи Китая, включая его ядерные вооружения[1595].

1995 г. стал для Индии решающим в продвижении ее к ядерному статусу. В связи с истечением 25-летнего срока Договора о нераспространении ядерного оружия, который Индия все время отказывалась подписывать, считая его дискриминационным, в апреле–мае того же года в Нью-Йорке была проведена конференция, на которой было принято решение о бессрочном и безусловном продлении этого Договора.

В соответствии с продленным Договором, пять держав – США, Россия, Китай, Великобритания и Франция – продолжали сохранять ядерное оружие, а остальные страны брали обязательство не создавать его. Договор в таком виде одобрили 178 государств, а 12 стран отказались присоединиться к нему. Из них три – «пороговые» ядерные державы – Индия, Пакистан и Израиль.

Несмотря на такую подавляющую поддержку Договора, конференция по его продлению вылилась в борьбу о его будущем, скорее скрытую, чем демонстративную. Многие безъядерные государства возражали против бессрочного продления Договора, поскольку в результате этого они теряли возможность воздействовать на ядерные державы, которые не предпринимали активных шагов по разоружению. Высказывалась озабоченность тем, что и четверть века спустя после подписания этого Договора угроза ядерной войны не миновала, что ядерные державы до сих пор могут прибегать к угрозе использования ядерного оружия, продолжают его испытания, занимаются совершенствованием, разработкой и производством расщепляющихся материалов, средств доставки ядерных боезарядов. Отмечалось также, что наиболее важный из договоров по ограничению ядерного оружия – СНВ-2 – не был ратифицирован и введен в действие; что ядерные державы не выполнили своих обязательств по разоружению и, возможно, никогда их не выполнят, если на них не будет оказано серьезное давление[1596].

Действительно, ко времени вступления в силу Договора о нераспространении ядерного оружия (1970 г.) число стратегических ядерных боеголовок составляло 7440 (США – 5240, СССР – 2200). В 1995 г. их количество возросло до 17 070 (США – 7770, Россия – 9300). А если взять общее число ядерных боезапасов США и СССР (России), включая стратегические, то с 1970 г. по 1995 г. их число выросло с 38 700 до 40 000: США – 15 000, СССР (Россия) – 25 000[1597].

Все это свидетельствовало о том, что, несмотря на окончание холодной войны, мир не стал более безопасным. Тем более что продленный Договор о нераспространении не содержал конкретных обязательств ядерных держав по ликвидации этого оружия.

В 1995 г., как и в течение предшествовавших 25 лет, Индия отказалась присоединиться к Договору о нераспространении ядерного оружия, заявив, что его «бессрочное продление увековечивает дискриминационный характер Договора и обеспечивает легитимность сохранения ядерных арсеналов ядерными державами». Руководство Индии подтвердило свою прежнюю позицию о том, что Договор является «неравноправным, несправедливым и дискриминационным»[1598].

Жесткая реакция Индии на бессрочное продление Договора о нераспространении выглядела логичной с учетом ее прежней позиции по этому вопросу. Тем более что уже через несколько дней после его подписания Китай провел летом 1995 г. 42-е испытание ядерного оружия, а чуть позже это сделала Франция.

Многие индийские политики и эксперты полагали, что бессрочное и безусловное продление Договора о нераспространении ядерного оружия было шагом назад в истории развития мирового сообщества, попыткой дать обратный ход медленному и пока еще очень скромному прогрессу в направлении демократизации отношений между всеми странами – развитыми и развивающимися. Бессрочное продление Договора представляло собой стремление разделить международное сообщество на государства, имеющие это оружие, и на страны, у которых его нет, и навечно закрепить сложившийся баланс сил в мире.

Бессрочному продлению Договора о нераспространении предшествовало принятие Конгрессом США закона (поправка Гленна, 1994 г.), в соответствии с которым любая неядерная страна подпадала под обязательные экономические санкции в случае проведения ядерных испытаний. Кроме того, в 1996 г. намечалось подписание Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний. Еще одним серьезным поводом для озабоченности Индии в отношении ее ядерного выбора были появившиеся в июле 1995 г. сообщения о продаже Китаем Пакистану ракет М-11, которые были размещены в Саргодхе.

В этих условиях премьер-министр Н. Рао отдал в декабре 1995 г. распоряжение начать подготовку к ядерным испытаниям. Однако тогда до реальных испытаний дело не дошло. С одной стороны, индийцы надеялись на то, что Америка окажет давление на Китай, чтобы он прекратил поставку ядерной технологии Пакистану и Саудовской Аравии. С другой, – примешивался и внутренний фактор. Перед выборами в парламент, назначенными на апрель 1996 г., правительство Конгресса опасалось, что возможные экономические санкции в связи с ядерными испытаниями могут повлиять на результаты этих выборов не в его пользу. Во всяком случае, под давлением США, когда американский спутник обнаружил подготовку к испытаниям, правительству Индии пришлось их отменить[1599].

Последующие два правительства Индии во главе с Д. Гоуда и И. Гуджралом придерживались традиционной линии на необходимость сохранения ядерного выбора для обеспечения безопасности страны. После прихода к власти в начале 1998 г. коалиции во главе с националистической Бхаратия джаната парти ситуация изменилась в пользу более решительных действий в отношении обзаведения ядерным оружием. Перемены внутри страны дополнялись изменениями и на внешнеполитической арене. По мнению нового руководства, окончание холодной войны не привело к ослаблению озабоченности Индии вопросами национальной безопасности. Усиление военной и экономической мощи Китая и напряженные отношения с Пакистаном стали непосредственной причиной, подтолкнувшей развитие событий в направлении ядерного вооружения страны.

Индия могла бы сохранить ядерный выбор, но не прибегать к созданию ядерного оружия, считал министр иностранных дел Индии Джасвант Сингх, если бы это оружие не было формально признано законным во всем мире. Такая возможность была бы утрачена после подписания бессрочно продленного Договора о нераспространении ядерного оружия. На глобальном уровне ядерные державы, по мнению Дели, не продемонстрировали решимости продвинуться к миру, свободному от ядерной угрозы. Исходя из этой логики, и были проведены в мае 1998 г. ядерные испытания. Вместе с тем индийцы заявляли, что национальная безопасность страны в мире, насыщенном ядерным оружием, может быть обеспечена или всеобщим разоружением или реализацией принципа равной и легитимной безопасности для всех[1600].

Ядерное оружие, говорили некоторые индийцы, остается главным мерилом военной мощи государства. С этим связывался и вопрос о признании Индии в качестве великой державы, претендующей на место постоянного члена в Совете Безопасности ООН. Такая увязка вызывала сомнения в ряде стран. Так, заместитель госсекретаря США Строуб Тэлботт писал, что идеи некоторых индийцев о том, что «новый, самопровозглашенный статус Индии как ядерной державы усиливает ее претензии на постоянное членство в Совете Безопасности ООН», не имеют оснований. «США не согласны с этим. Состав Совета Безопасности является функцией не ядерного статуса, а геополитических реалий после Второй мировой войны… Германия и Япония, кандидатуры которых поддерживает Белый дом, добились безопасности и статуса без ядерного оружия»[1601].

Во второй половине 1980-х годов, когда премьер-министром страны был Раджив Ганди, Индия начала осуществлять программу создания семейства оперативно-тактических ракет и ракет средней дальности. Две из них – Притхви и Агни – могли нести ядерные боеголовки. Обе вызвали обеспокоенность США. На это Индия заявила, что Притхви предназначена для использования обычных боевых зарядов, а Агни – только для «демонстрации технологических возможностей Индии»[1602].

К началу 1990-х годов относится история с вмешательством США в сделку по продаже Россией Индии криогенных двигателей, имеющих двойное назначение. Под предлогом, что такая сделка нарушает Соглашение о режиме контроля за ракетной технологией (MTCR, 1987 г.), США потребовали ее отмены. Россия оказалась неспособной противостоять американскому давлению. Москва отказалась от условий сделки, что нанесло серьезный ущерб российско-индийским отношениям, и без того переживавшим не лучшие времена.

Что касается Индии, то она высказала крайнее недовольство таким вмешательством, заявив о своих возражениях против ограничений в передаче двойных технологий развивающимся странам вообще и ей в частности (в эти же годы США отказались продать Индии суперкомпьютер). Попытка помешать передаче новых технологий привела лишь к тому, что Индия, имевшая довольно мощную технологическую базу, самостоятельно начала разрабатывать их. В течение нескольких лет она создала необходимые компоненты для своих ракет, а также суперкомпьютер Парам (Абсолют)-10 000, уступавший только американским и японским аналогам.

В 1994 г. премьер-министр Нарасимха Рао, откликнувшись на просьбу президента Клинтона, дал согласие не размещать ракеты Притхви, которые уже серийно производились, а также прекратить дальнейшую разработку ракеты Агни. Однако в июне 1997 г. Индия начала размещение Притхви в воинских частях, объясняя это тем, что она не может их бесконечно долго хранить на заводах. Пакистан немедленно поднял тревогу, а через два месяца запустил свою ракету Хатф III (дальность стрельбы 600 км).

Индия проводит ядерные испытания

11 мая 1998 г. Индия произвела два подземных ядерных испытания на полигоне Покхаран, которые, по словам премьер-министра страны Атал Бихари Ваджпаи, включали термоядерное устройство, а также устройство, использующее реакцию атомного деления. 13 мая Индия провела еще три испытания – каждое мощностью менее килотонны. По официальным данным, во время испытаний была взорвана термоядерная (водородная) бомба мощностью в 45 килотонн, ядерная боеголовка мощностью в 15 килотонн и три ядерных устройства малой мощности (0,2; 0,5 и 0,3 килотонн – в такой последовательности).

«Отец» индийского ядерного оружия Р. Чидамбарам сказал, что все пять испытаний были проведены по современной технологии. Заявление Индии о том, что было взорвано именно термоядерное устройство, вызвало сомнение у ряда западных специалистов. Однако большинство их согласилось с индийской оценкой произведенного взрыва как термоядерного. Отвечая сомневающимся в успешности этого взрыва, индийский ученый Брахма Челлани утверждает: Индия будет всегда готова продемонстрировать свое обладание термоядерным оружием. Но готовы ли к этому скептики?[1603].

После испытаний Ваджпаи заявил: «Теперь Индия является государством, обладающим ядерным оружием». Ядерные испытания 1998 г. получили название «Операция шакти» (шакти – сила). Премьер-министр также сказал: «Величайший смысл этих испытаний состоит в том, что они придали Индии шакти, придали силы и уверенности в себе». А один из главных участников испытаний, с 2002 г. президент страны Абдул Калам, подчеркнул: «…мы разрушили господство ядерных держав. Теперь никто не сможет указывать нашей нации в миллиард человек, что ей делать. Это нам решать»[1604].

В ответ на эти испытания Пакистан провел 28 мая шесть ядерных подземных испытаний. Это число соответствовало общему количеству испытаний, проведенных Индией в 1974 г. и 1998 г. Таким образом, Пакистан продемонстрировал, что он находится в равном с Индией положении в том, что касается ядерных возможностей. После ядерных испытаний в Индии Ваджпаи заявил, что его страна была вынуждена поступить таким образом, поскольку «она стояла перед угрозой со стороны Китая и Пакистана». Вместе с тем он подчеркнул, что Индия остается приверженной быстрому процессу ядерного разоружения, тотального и глобального уничтожения этого оружия. В письме Клинтону 11 мая 1998 г. Ваджпаи так объяснил причину проведения ядерных испытаний: «Я чрезвычайно обеспокоен ухудшением безопасности, особенно ядерной безопасности, с чем Индия сталкивается в течение последних лет. На наших границах присутствует государство, открыто имеющее ядерное оружие, государство, совершившее вооруженную агрессию против Индии в 1962 г… Это государство оказало помощь другому нашему соседу стать страной, скрытно имеющей ядерное оружие. От этого злого соседа мы претерпели три агрессии в течение последних 50 лет»[1605].

Позже Ваджпаи выступил в парламенте с заявлением в связи с испытаниями. Он подчеркнул, что отныне Индия является государством, обладающим ядерным оружием и «эту реальность невозможно отрицать». Это право Индии – право одной шестой человечества. Ваджпаи также сказал, что ядерное оружие Индии – это оружие самообороны для того, чтобы страна не подвергалась ядерным угрозам. Он заявил, что теперь Индия будет соблюдать добровольный мораторий и воздержится от подземных ядерных испытаний[1606].

Говоря о причинах проведения ядерных испытаний Индией, министр иностранных дел Джасвант Сингх в качестве одной из них назвал распад Советского Союза. Логика его рассуждений такова: «Если вы посмотрите на полосу земного шара от Ванкувера до Владивостока, то увидите своеобразную парадигму ядерной безопасности, которая появилась после роспуска Варшавского договора. Азиатская часть Тихоокеанской зоны покрывается частично. Китай представляет собой самостоятельную ядерную державу. И только Южная Азия и Африка находятся вне сферы ядерной безопасности. Поэтому, по нашей стратегической оценке, эта территория не защищена от ядерного нападения и представляет собой вакуум. Если рассмотреть ситуацию, сложившуюся вокруг Индии, то она выглядит в высшей степени беспокойной. А если добавить к этому, что нашими соседями являются две державы, объявившие себя ядерными, то надо признать абсолютную необходимость создания балансирующего сдерживающего потенциала». Произведя ядерные испытания, Индия создала противовес Китаю и исправила ядерный дисбаланс в Азии, сказал Сингх[1607].

Дж. Сингх писал, что последние 50 лет показали, что моралистический подход и самоограничение в ядерной политике не принесли заметных дивидендов. Разоружение оказалось нереалистичной политикой. Если обладание пятью державами ядерного оружия увеличивает безопасность в мире, то почему в случае с Индией опасность возрастает? Если эти пять держав используют ядерное оружие как показатель их мощи, почему Индия должна добровольно девальвировать свою мощь и национальную безопасность? Если ядерное сдерживание работает на Западе, то по какой причине оно не сработает в Индии, спрашивал Дж. Сингх. И еще один важный момент. Своими испытаниями в мае 1998 г. Индия не нарушила ни одного своего международного обязательства, поскольку она не подписывала ни Договора о нераспространении ядерного оружия, ни Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний, утверждали в Дели[1608].

Ядерные державы осуждают индийские испытания

Сразу же после индийских ядерных испытаний 11 и 13 мая президент США Билл Клинтон выступил с заявлением, в котором он, в частности, сказал: «Я надеюсь, индийское правительство скоро поймет – Индия может быть великой страной в XXI в., не прибегая к ядерному оружию. Я думаю, Индия недооценивается в мире и в США… Она действительно великая страна… Но было бы абсолютно неправильно полагать, что для демонстрации своего могущества на пороге XXl в. можно прибегать к действиям, напоминающим самые страшные события XX в. И это притом что все остальные страны стремятся оставить ядерную эпоху в прошлом. Это просто неправильно. Ясно и то, что индийцы не нуждаются в ядерном оружии, чтобы поддерживать свою безопасность против Китая, Пакистана или кого-либо еще. Поэтому я думаю, что они допустили ужасную ошибку. Мы говорим об этом вполне ответственно и считаем, что лучшие дни Индии впереди. Но она должна определять свое величие в терминах XXI в., а не в тех терминах, которые все другие страны уже решили отвергнуть»[1609]. Эти слова были произнесены 13 мая 1998 г., а 28 и 30 мая того же года Пакистан провел свои ядерные испытания.

Представляет интерес реакция госсекретаря США Мадлен Олбрайт на известие о прошедших ядерных испытаниях. Индия «вырыла себе могилу», – сказала она Джасвант Сингху. На что он ответил: «Я должен заметить, что цивилизационно мы в Индии не роем ямы, чтобы хоронить себя, даже если говорить метафорически. Поэтому такое высказывание является примером еще одного фундаментального непонимания индийского государства и индийских тончайших чувств»[1610].

Президент РФ Борис Ельцин заявил 12 мая 1998 г., что «Индия подвела нас». «Я думаю, что нам следует искать поворота в обратную сторону, используя дипломатические средства и обмены визитами». МИД РФ высказался в том ключе, что ядерные испытания в Индии вызвали в России, «как близкого друга Индии, чувство глубокого сожаления». Было отмечено, что эти испытания «подталкивают мир к распространению ядерного оружия и создают дополнительные значительные препятствия на пути дальнейшего сокращения ядерных вооружений»[1611].

С жесткой критикой индийских ядерных испытаний выступил Китай. Он объявил беспочвенными объяснения Индией причин испытаний наличием ядерной угрозы со стороны КНР[1612]. Собравшийся тогда в Бирмингеме саммит большой восьмерки также осудил индийские и пакистанские ядерные взрывы и приостановил предоставление негуманитарных займов обеим странам.

4 июня 1998 г. пять постоянных членов СБ ООН совместно выступили с осуждением ядерных испытаний Индией и Пакистаном. А 6 июня 1998 г. Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию (1172), осуждающую Индию и Пакистан за проведение ядерных испытаний и призывающую обе страны немедленно прекратить программы разработки ядерного оружия и присоединиться к Договору о нераспространении ядерного оружия в качестве неядерных держав. Резолюция также призывала Индию и Пакистан заняться «коренными причинами» напряженности в отношениях между этими странами, «включая Кашмир». Последнее вполне удовлетворило Пакистан, который в течение долгих лет выступал за посредничество ООН и США в решении кашмирского вопроса, но у индийцев это вызвало полное неприятие. Премьер-министр Ваджпаи назвал эту резолюцию «неприемлемой»[1613].

США и Китай выступили с совместным заявлением, в котором выразили глубокую обеспокоенность ядерными испытаниями Индии и Пакистана, а также тем, что это может привести к усилению напряженности между ними. США и Китай подчеркнули, что, несмотря на проведение этих испытаний, Индия и Пакистан не имеют статуса ядерных держав в соответствии с Договором о нераспространении ядерного оружия[1614].

Отношение к индийским и пакистанским ядерным взрывам не было однозначно отрицательным на Западе. Так, бывший вице-канцлер и министр иностранных дел ФРГ Ганс-Дитрих Геншер считал, что «испытания, проведенные Индией и Пакистаном, представляют собой усилия, направленные на обеспечение равноправного участия так называемого третьего мира в новом мировом порядке... Как долго Индия, крупнейшая демократическая страна в мире с населением около миллиарда человек, будет оставаться исключенной из круга постоянных членов Совета Безопасности ООН? … Судьба человечества будет зависеть от того, сумеем ли мы создать мировой порядок на основе равенства или нет»[1615]. Примерно в том же ключе рассуждали бывший министр обороны США Р. Макнамара и ряд других деятелей, занимавшихся этой проблемой.

Интересно и мнение Г. Киссинджера в этой связи. Он писал в книге «Нужна ли Америке внешняя политика? К дипломатии для XXI в.», что Индия не откажется от программы разработки ядерных вооружений. Проведя испытания ядерного оружия, Индия и Пакистан «не будут рисковать своим выживанием, прислушиваясь к увещеваниям стран, которые сами основывают свою безопасность на обладании таковым». В то время как у США есть все основания препятствовать распространению ядерного оружия, у Индии и Пакистана существуют не менее веские причины преследовать собственные цели в сфере ядерных вооружений. Поэтому американская политика должна исходить не из попыток заставить Индию и Пакистан отказаться от своих программ создания ядерных вооружений, а из того, чтобы сделать их партнерами по обеспечению режима ядерного сдерживания и смягчения политической напряженности в Южной Азии»[1616].

Заслуживает внимания и мнение Тэлботта, который был главным переговорщиком американцев с Джасвант Сингхом, о значении индийских ядерных испытаний. Политическая цель испытаний Покхран–2, пишет он, была более простой, а результаты более быстрыми и окончательными – Индия объявила миру, что отныне она непреложно является ядерной державой без каких-либо сомнений и извинений. И что она должна рассматриваться как таковая ее историческими и потенциальными антагонистическими соседями – Пакистаном и Китаем, а также ее далеким демократическим другом на другой половине мира[1617].

Реакция в Индии на ядерные испытания

В самой Индии реакция на проведенные ядерные испытания была в целом сугубо положительной. Однако некоторые члены парламента от оппозиции упрекали правительство в том, что оно начало новый виток гонки вооружений и поставило под угрозу безопасность нации. Они были уверены, что Пакистан обязательно ответит на эти индийские ядерные испытания. Так, один из лидеров Джаната парти (Народной партии) Джайпал Редди заявил, что раньше «Индия имела решающее военное преимущество над Пакистаном. Но атомная бомба существенно уравнивает шансы. То преимущество, которое было у Индии раньше, теперь после ядерных испытаний полностью потеряно»[1618].

Через неделю после ядерных испытаний Индия в одностороннем порядке заявила о моратории на последующие испытания (о чем через несколько дней спустя говорил в парламенте Ваджпаи) и выразила готовность вести переговоры о возможности присоединения к Договору о всеобщем запрещении ядерного оружия (ДВЗЯО) на равноправных началах и без каких-либо условий[1619].

Характерно, что через год после ядерных испытаний Индия заявила, что использование США и их союзниками силы против суверенной Югославии противоречит Хартии ООН и международным правовым нормам. Натовские бомбежки Югославии, сказал премьер-министр Ваджпаи, должны «открыть глаза» странам индийского субконтинента. «Слабость является приглашением к нападению. Сейчас, когда Индия обладает ядерным оружием,– сказал он,– любая страна подумает дважды перед тем, как напасть на нас»[1620].

«Миротворческая операция» НАТО во главе с США в Югославии в марте–июне 1999 г., писал в «Лос-Анджелес Таймс» профессор Калифорнийского университета Том Плэйт, подтвердила, что развивающиеся государства, в том числе и Индия, не могут безразлично относиться к тому, что происходит в мире. Эти страны «отмечают, что вновь Соединенные Штаты при помощи крылатых ракет и при поддержке из-за кулис мощнейшего на земле ядерного арсенала добились в Косово того, чего они хотели, не потеряв ни одного летчика. Китай с тревогой и страхом наблюдал за тем, как западная технология делала с непокорной Югославией то же самое, что она раньше совершила в Ираке в 1991 г. За югославской кампанией НАТО внимательно следили также Индия и Пакистан, которые незадолго до этого потрясли мир своими ядерными испытаниями»[1621].

Видимо, не случайно, что именно в разгар натовской операции в Югославии Индия произвела в апреле 1999 г. успешный запуск новой ракеты средней дальности (2000 км) Агни-II, способной нести ядерную боеголовку. Испытание этой ракеты было проведено через пять лет после последнего запуска Агни-I в феврале 1994 г. Такой перерыв в испытаниях был вызван давлением со стороны США. На сей раз в сложившейся обстановке Индия решила проигнорировать это давление.

Санкции США

После индийских ядерных испытаний США ввели военные и экономические санкции против Индии, в частности запретили экспорт в эту страну вооружений, а также деятельность компаний, которые могли подозреваться в связях с индийской ядерной программой. Позже Америка выдвинула ряд условий, принятие которых привело бы к снятию санкций с Индии. Первое – участие в ДВЗЯИ; второе – сотрудничество Индии в переговорах о постоянном запрете на производство расщепляющихся материалов; третье – «стратегический режим сдерживания», по которому арсенал баллистических ракет Индии должен быть ограничен уже существующими двумя типами – Агни и Притхви; Индия должна согласиться не размещать ракеты вблизи пакистанской границы, не устанавливать боеголовки на ракеты и не хранить их вблизи ракет; четвертое – Индия должна установить строгий контроль («мирового класса») над экспортом опасных материалов, технологий или ноу-хау, которые в случае их попадания в «не те руки», облегчат другим странам изготовление ядерного оружия и баллистических ракет; и пятое – возобновить диалог с Пакистаном для обсуждения главных причин напряженности между двумя странами, «включая Кашмир»[1622].

У индийцев однако были другие взгляды на эти проблемы. По важнейшей из них – подписанию ДВЗЯИ – премьер-министр Ваджпаи заявил на сессии Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре 1998 г., что Индия, объявив мораторий на ядерные испытания, уже приняла на себя основные обязанности по ДВЗЯИ. Вместе с тем в письме президенту США он ушел от какого-либо обещания по этому договору. 13 октября 1999 г. сенат США выступил против ратификации ДВЗЯИ, который был подписан Клинтоном еще два года назад. В результате администрация США лишилась, как пишет Тэлботт, «большой дубинки» в переговорах с Индией по вопросу о ее политике после ядерных взрывов в мае 1998 г. Это был первый мощный удар по санкциям против Индии[1623].

Существует мнение, что индийцы, просчитывая политические последствия ядерных испытаний, исходили из того, что санкции начнут утрачивать силу через полгода после их объявления. Действительно, уже в сентябре 1998 г. во время визита Ваджпаи в Париж президент Франции Жак Ширак заявил, что его страна будет поддерживать стратегический диалог с Индией как с партнером в строительстве многополюсной международной системы. К этому времени Германия, Италия и Великобритания также стали проявлять намерение ослабить санкции. В этих условиях США решили сами готовиться к их постепенной отмене. В январе 1999 г. Америка предложила снять запрет на использование кредита Всемирного банка в 210 млн. долл. для строительства нескольких электростанций в штате Андхра-Прадеш «в обмен» на обещание Индии подписать ДВЗЯИ. Поступали и другие предложения по ослаблению режима санкций. Но индийцы не приняли их и спокойно стали ждать того времени, когда санкции отпадут сами по себе[1624].

В августе 1999 г. индийцы опубликовали проект ядерной доктрины, который, по мнению американцев, свидетельствовал, что Индия придерживается своей прежней позиции по ядерным вооружениям и не готова на какие-либо уступки в переговорах с США. В соответствии с проектом доктрины, Индия намеревалась разрабатывать и размещать ядерную триаду – на самолетах, мобильных ракетах наземного базирования и морских силах. В случае реализации этих планов она, по мнению американцев, могла получить ядерный арсенал, не только равный арсеналам Великобритании и Франции, но даже более мощный, что привело бы к ускорению китайской ядерной программы[1625].