Легенды о Грозном царе

Легенды о Грозном царе

Спор о вкладе Иоанна (Ивана) Грозного в историю России был начат еще при его жизни, в письмах между самим царем и государевым изменником князем А. М. Курбским. Затем Курбский написал крайне тенденциозную «Историю о великом князе Московском», которую дальнейшие историки воспринимали некритически. Уже в начале следующего, XVII века князь И. М. Катырев-Ростовский рассказывает о времени Ивана Грозного в понятиях, близких А. М. Курбскому.

Сходится с «Историей» Курбского и рассказ о тех же событиях в «Истории» Н. М. Карамзина. Разделив царствование Ивана IV на две части, он занимается поиском психологического объяснения «ужасной перемены в душе царя», превратившей добродетельного государя в злого тирана. Затем декабристы довели эту точку зрения до крайней степени неприятия Грозного; он для них только «тиран отечества драгова», который «купался в крови своих подданных». Дворянские историки конца XVIII – первой половины XIX века ударялись в психологическую трактовку личности Ивана Грозного прежде всего потому, что не были способны обнаружить какой-либо политический смысл в опричных репрессиях.

Политический смысл в деятельности Ивана Грозного впервые нашли основатели государственной школы в русской историографии К. Д. Кавелин и С. М. Соловьев. Оба провозгласили Ивана идейным борцом за государство против сил, враждебных государству, то есть против знати. В. Г. Белинский в 1836 году писал о необходимости рассматривать деятельность Ивана Грозного как продолжение политики его деда Ивана III по ликвидации уделов и созданию государства. Грозный им значительно приподнимается: Белинский пишет о нем как о человеке с душой «энергической, глубокой, гигантской»; «… это был падший ангел, который и в падении своем обнаруживает по временам и силу характера железного, и силу ума высокого».

А. И. Герцен тоже оправдывает «тирании Иоанна Грозного» государственными целями, и в то же время осуждает опричные репрессии. Совсем лишена симпатии к Грозному позиция Н. Г. Чернышевского: он никак не усматривает «гениальность и благотворность» в действиях самодержца. Еще дальше пошел В. О. Ключевский; называя боярство одной из сил, созидавших Российское государство, а не боровшихся за возвращение порядков удельной старины, он вообще лишает деятельность Грозного великих целей. Определив опричнину как «пародию удела», Ключевский видит главным ее назначением обеспечение личной безопасности царя. «Учреждение это, – писал он об опричнине, – всегда казалось очень странным как тем, кто страдал от него, так и тем, кто его исследовал…»

В целом же и обличители царской власти, и ее охранители, обращаясь к Ивановым временам, искали не историческую истину, а аргументы в подтверждение собственных концепций. Демократы находили тут пример пагубности порока в частной жизни и государственной деятельности правителя, монархисты – урок служения отечеству. К сожалению, основной комплекс фактов, введенный в научный оборот Н. М. Карамзиным, ничуть не пополнялся, а только «тасовался», раскладываясь в новые комбинации, в целом повторяя интерпретации Курбского, являясь их модификациями либо по Карамзину, либо по воззрениям государственников.

В числе последователей Карамзина можно было бы назвать незаурядного либерально-буржуазного историка Н. И. Костомарова, вновь отказавшегося видеть в боярстве какую-либо оппозицию самодержавию. Отсутствие сопротивления и даже возмущения совершаемыми всенародно и принявшими массовый характер мучительными казнями удивляет Костомарова (как удивляло то же самое и А. К. Толстого).

Вопроса: а были ли вообще эти массовые казни и прочие зверства, даже не возникало.

Еще до 1917 года была предпринята попытка осмысления истории Руси с марксистских позиций. Она принадлежала М. Н. Покровскому, ученому-историку и революционеру-большевику. Но и у Покровского на месте исследования фактов оказалась лишь интерпретация уже известного материала, что с неизбежностью привело к многочисленным домыслам; конкретные положения его концепции не нашли подтверждения в специальных исследованиях.

В отношении истории России XVI века долгое время наиболее популярной из всех была точка зрения С. Ф. Платонова. По его концепции, потомки удельных князей были могущественными феодалами и владетельными государями с интересами, враждебными единому государству. Опричнину он рассматривает как орудие борьбы с землевладением удельных княжат и превозносит ее как мудрое и необходимое творение Ивана Грозного. В то же время, в отличие от государственников XIX века, он не ставит в заслугу Ивану IV все, что происходило в годы его царствования. Впрочем, некоторые положения этой концепции начали вызывать сомнения уже в 1920-1930-х годах, когда историки особо озадачились той ролью, которую сыграла опричнина в становлении крепостничества.

Затем стрелка исторических часов, как оно и заведено от веку, пошла по второму кругу. 1940-е – начало 1950-х годов характерны сильным возвышением личности Ивана Грозного, что в научном отношении было значительным шагом назад. Первым, кто тогда выступил с критикой идеализации личности и деятельности Ивана Грозного, был академик С. Б. Веселовский. Вооруженный знанием огромного фактического материала, Веселовский «прошелся» буквально по всем «нервным узлам» предшествующей исторической литературы, подвергая специальному изучению именно те события и проблемы, на произвольной трактовке которых строились общие схемы истории царствования Ивана Грозного. Но сам он, критикуя практику создания скороспелых социологических схем, отказался от обобщений более или менее крупного масштаба.

Теперь наука обогатилась работами А. А. Зимина, В. И. Корецкого, Н. Е. Носова, Р. Г. Скрынникова, М. Н. Тихомирова, С. О. Шмидта и других. Не все из мыслей Веселовского разделяются современными исследователями, впрочем, и между ними самими не существует полного согласия в понимании эпохи Ивана Грозного.

Большие споры о личности царя шли также в кругах религиозных историков. Эти материалы не очень широко известны, а ведь внимательное изучение документов эпохи позволило сделать вывод о безосновательности многих обвинений в адрес Иоанна IV Грозного.

Суть претензий к царю, которые можно опровергнуть, сформулировал историк-публицист В. Манягин:

1) Причастность к смерти святителя Филиппа;

2) Убийство собственного сына, царевича Ивана;

3) Собственноручное убийство св. Корнилия Печерского;

4) Многоженство (семь-восемь жен);

5) Деспотический образ правления.

Мы остановимся подробно лишь на некоторых пунктах, но затронем их все. Начнем с номера первого.

Новгородская третья летопись, под летом 7077 сообщая об удушении свт. Филиппа, называет его «всея Русии чудотворцем», то есть летописец говорит о нем как об уже канонизированном святом. Это значит, летописная запись составлена лишь через несколько десятилетий после событий. Затем и Мазуринская летопись за 1570 год, сообщая о смерти святителя, прямо ссылается на его «Житие», которое было составлено не ранее самого конца XVI века. Разница между событием и летописной записью составляет около 30 лет!

Обвинения царя в убийстве свт. Филиппа (хотя правильнее было бы говорить о распоряжении его убить) восходят к четырем первоисточникам: уже упомянутым летописям; сочинениям князя А. Курбского; воспоминаниям иностранцев И. Таубе и Э. Крузе; соловецкому «Житию». Все без исключения составители этих документов являлись политическими противниками царя.

Встреча иностранного посла в Москве. Иллюстрация к книге С. Герберштейна второй половины XVI века

А. Курбский, будучи командующим русскими войсками в Ливонии, вступил в сговор с польским королем Сигизмундом и изменил во время боевых действий. Получив за это награду землями и крепостными в Литве, лично командовал военными действиями против России: польско-литовские и татарские отряды под его рукой не только воевали русскую землю, но и разрушали православные храмы, что он сам не отрицает в своих письмах к царю. Как источник информации о происходившем в России после 1564 года не достоверен не только в силу своего резко негативного отношения к государю, но и просто потому, что жил на территории другого государства и не был очевидцем событий.

«Очевидцы событий, Таубе и Крузе составили через четыре года после суда пространный, но весьма тенденциозный отчет о событиях», – так пишет о других источниках ведущий специалист по русской истории этого периода Р. Г. Скрынников.

«Житие» митрополита Филиппа тоже написано противниками царя Иоанна уже после его кончины и содержит много фактографических ошибок. «Житие» составлялось со слов 1) оклеветавших святого монахов, чьи клеветнические показания сыграли решающую роль в осуждении мтр. Филиппа; 2) со слов бывшего пристава Семена Кобылина, охранявшего святого в Отрочьем монастыре и не выполнившего своих прямых обязанностей, а быть может, и замешенного в убийстве. Разумно ли принимать слова этих людей на веру, даже если эти слова приняли форму жития? Вполне понятно их желание выгородить себя и подставить других.

Сами факты суда над святителем, лишения его сана, ссылки и мученической кончины не подвергаются сомнению. Но обвинение Ивана Грозного в том, что это совершилось по его повелению, не имеет под собой никаких серьезных оснований. Кстати, точно так же нет доказательств убийства гроссмейстера Фюрстемберга железными палками, о чем сообщается иностранными посланниками. Покойный, как нарочно, пишет письма брату через 12 лет после своей «смерти»!

Наиболее известный русскому читателю факт – убийство царем своего сына Ивана. Но вот владыка Иоанн (Снычев) утверждает, что различные версии об этом убийстве голословны и бездоказательны, «на их достоверность невозможно найти и намека во всей массе дошедших до нас документов и актов». (См. Митрополит Иоанн Ладожский. Самодержавие духа. СПб.: Царское дело, 1995, с. 135).

И это действительно так.

В Московском летописце под 7090 годом читаем (здесь летописи цитируются по Полному собранию русских летописей): «преставися царевич Иван Иванович»; в Пискаревском летописце: «в 12 час нощи лета 7090 ноября в 17 день… преставление царевича Ивана Ивановича»; в Новгородской четвертой летописи: «Того же [7090] году преставися царевич Иван Иванович на утрени в Слободе…»; в Морозовской летописи: «не стало царевича Ивана Ивановича».

Нет и намека на убийство.

Француз на русской службе Жак Маржерет сообщает (курсив наш): «Ходит слух, что старшего (сына) он (царь) убил своей собственной рукой, что произошло иначе, так как, хотя он и ударил его концом жезла… и он был ранен ударом, но умер он не от этого, а некоторое время спустя, в путешествии на богомолье». (См. «Россия XV–XVII вв. глазами иностранцев», с. 232).

Подтверждение тому, что ссора и смерть царевича разнесены во времени и не связаны друг с другом, служит также запись во Втором Архивском списке Псковской третьей летописи. Здесь под летом 7089-м записано о ссоре – тоже, как о слухе: «Глаголют нецыи, яко сына своего царевича Ивана того ради остнем поколол, что ему учал говорити о выручении града Пскова». А под летом 7090-м сообщается о смерти царевича: «Того же году преставися царевич Иван Иванович в слободе декабря в 14 день». Летописец никак не связывает два факта: ссору царя с царевичем в 7089 году и его смерть в 7090.

Только так называемый Мазуринский летописец связывает эти факты, но тоже отмечает, что это слухи («о нем же глаголаху»), а смерть царевича, как следует из текста, наступила через болезнь. Кстати, Иван Грозный после смерти сына несколько дней в отчаянии просидел у гроба царевича.

По поводу болезни можно сказать определенно: это было отравление сулемой (хлоридом ртути HgCl2). В 1963 году в Архангельском соборе Московского Кремля были вскрыты четыре гробницы: Ивана Грозного, царевича Ивана Ивановича, царя Феодора Ивановича и полководца Скопина-Шуйского. Ученые обнаружили, что содержание мышьяка примерно одинаково во всех четырех скелетах и не превышает нормы. Но в костях царя Ивана Грозного и его сына обнаружено наличие ртути, намного превышающее допустимую норму.

«Данные этих исследований позволили утверждать, что царевич Иван Иванович был отравлен (см. «Итоги», № 37 (327), от 17 сентября 2002 г., с. 38–39). Содержание яда в его останках в 32 раза превышает предельно допустимую норму. Таким образом, современная историческая наука косвенно опровергает версию об убийстве царем Иоанном Васильевичем своего сына», – пишет В. Манягин.

Сомнительна также и смерть по вине царя преподобномученика Корнилия. Первоисточник сведений о его кончине – летопись, составленная иеродиаконом Питиримом в XVII веке, то есть несколько десятилетий спустя. Вот запись: «…во времена же бывших потом на земли России мятежей много злая пострада и, наконец, от тленного сего жития земным царем предпослан к Небесному Царю в вечное жилище, в лето 1570 февраля в 20-й день на 69 году от рождения своего». Эта фраза никак не может служить доказательством того, что преподобномученик принял смерть от руки царя.

Еще один источник – церковная служба преподобномученику. Первая служба была составлена в 1690 году, через 120 лет после кончины святого. А современная служба, в которой сказано: «к безумию склонися Царь грозный и смерти ты предаде; тем же и освятися твоею кровию обитель Псково-Печерская», – вообще написана в XX веке и совершается с 1954 года. Участие царя в грустной судьбе преподобномученика ни из чего не следует.

Спорна даже датировка смерти святого. Архимандрит Алипий (Воронов) указывает на то, что «в отношении даты кончины преподобного Корнилия мнения историков расходятся». Академик С. Б. Веселовский согласен с датой 20 февраля 1570 года. Митрополит Евгений датирует кончину игумена Корнилия 1577 годом. Н. М. Карамзин пишет: «Иоанн отсек голову Корнилию… в 1577 году», хотя в другом месте склоняется к 1570 году. Исследователь Н. Серебрянский усомнился даже в месте совершения события: «Следует думать, что мученическая кончина преподобного Корнилия, согласно преданию, произошла не в монастыре, а во Пскове, только не в 1577 году». Курбский относит это событие к 1575 году.

Как же можно обвинять царя в убийстве святого, если даже дата и место смерти вызывает споры? А ведь и причины убийства называются разные. Также неясен способ убийства. Вот варианты: убиение жезлом; убиение «орудием мучительским» через раздавливание; усекновение главы мечом. Есть еще вариант печерского предания, повествующий о том, что убитый царем св. Корнилий идет за ним по пятам, держа в руках отрубленную голову, умирая только тогда, когда Грозный раскаивается и начинает молиться.

Итак, не отрицая ни святости, ни мученичества Корнилия, отметим, что факт его убийства именно Иваном Грозным, да еще собственноручно, не является доказанным. По словам митрополита Иоанна (Снычева), на это «нет и намека ни в одном из дошедших до нас письменных свидетельств». Так же игумен Алексий (Просвирин) считает: «…не существует никаких достоверных свидетельств, подтверждающих, будто царь лично мучил игумена… не может рассматриваться в качестве серьезного церковно-канонического аргумента текст службы, составленный насельниками монастыря уже в наши дни, хотя бы и с самыми благими намерениями».

Еще одно обвинение против царя – его многочисленные жены. Путаница с ними превосходит все мыслимые размеры!

Прежде всего, надо разобраться с терминами. Жена – это женщина, прошедшая официально признанный обряд вступления в брак с мужчиной. Для XVI века таким обрядом было венчание. Поэтому называть женами женщин, с которыми царь не венчался, не корректно. Для их обозначения есть много терминов, но только не «жена».

Так вот, современные историки и популяризаторы исторической науки называют семь-восемь «жен» царя. Но в женском Вознесенском монастыре (Москва), усыпальнице московских Великих княгинь и цариц, были захоронения четырех жен Иоанна Грозного: Анастасии Романовой, Марии Темрюковны, Марфы Собакиной и Марии Нагой, так что с уверенностью можно говорить только о четырех его женах, причем четвертый брак был совершен по решению Освященного Собора Русской православной церкви и царь понес за него наложенную епитимию. Четвертый брак был разрешен ввиду того, что третий брак (с Марфой Собакиной) был только номинальным, ибо царица умерла, так и не вступив в фактический брак.

Не были женами царя Анна Колтовская, Анна Васильчикова (о которой, по словам современных историков, «почти ничего не известно») и Василиса Мелентьева (о которой вообще «ничего не известно»); мифичны Наталья Булгакова, Авдотья Романовна, Анна Романовна, Марья Романовна, Марфа Романовна, Мамельфа Тимофеевна и Фетьма Тимофеевна… Вот где простор для измышлений!

Даты жизни и биографические подробности погребенных в Вознесенском монастыре цариц хорошо известны, у трех из них были дети, тогда как по отношению к другим, не удостоившимся погребения в Москве «женам», этого утверждать нельзя. То, что они упоминаются в летописях или мемуарах, даже не может свидетельствовать о том, что они в действительности существовали!

Теперь перейдем к одному из основных, но самых безосновательных обвинений, предъявляемых к царю: обвинению в беспрецедентной «кровожадности» и массовых убийствах. Кандидат исторических наук Н. Скуратов в статье «Иван Грозный – взгляд на время царствования с точки зрения укрепления государства Российского» пишет:

«Обычному, несведущему в истории человеку, который не прочь иногда посмотреть кино и почитать газету, может показаться, что опричники Иоанна Грозного перебили половину населения страны. Между тем число жертв политических репрессий 50-летнего царствования хорошо известно по достоверным историческим источникам. Подавляющее большинство погибших названо в них поименно… Казненные принадлежали к высшим сословиям и были виновны во вполне реальных, а не в мифических заговорах и изменах… Почти все они ранее бывали прощаемы под крестоцеловальные клятвы, то есть являлись клятвопреступниками, политическими рецидивистами».

Такой же точки зрения придерживаются историк Р. Г. Скрынников и владыка Иоанн (Снычев). И тот, и другой указывают, что за пятьдесят лет правления Ивана Грозного к смертной казни были приговорены четыре-пять тысяч человек. Но людей казнили по действующему закону, а в таком случае нельзя обвинять правителя государства в вынесении смертного приговора. Казнили преступников, и не надо делать вид, что речь идет о невинно пострадавших.

Приведем цитату из первого послания Иоанна Грозного изменнику Курбскому (1564):

«… Когда мы встречаем людей, свободных от этих недостатков, которые служат честно и не забывают… порученной службы, то мы награждаем их великим жалованьем; те же, которые, как я сказал, оказывают противодействие, приемлют казнь по своей вине. А как в других странах карают злодеев, сам увидишь: там не по-здешнему! Это вы утвердили дьявольский обычай любить изменников; а в других странах изменников не любят: казнят их и тем усиливаются.

Мук, гонений и различных казней мы ни для кого не придумывали, если же ты говоришь об изменниках и чародеях, так ведь таких собак везде казнят. А что мы якобы облыгаем православных [следует библейская цитата, уподобляющая Курбского глухому аспиду], то, если уж я облыгаю [клевещу], от кого же тогда ждать истины? Что же, изменник, по твоему дьявольскому мнению, что бы они ни сделали, их и обличить нельзя? А облыгать мне их для чего? Из желания ли власти моих подданных, или их худого рубища, или чтобы пожирать их? Не смеха ли достойна твоя выдумка? Чтобы охотиться на зайцев, нужно множество псов, чтобы побеждать врагов – множество воинов; кто же, имея разум, будет зря казнить своих подданных!..»

Во времена Ивана IV Грозного смертной казнью карали за: убийство, изнасилование, содомию, похищение людей, поджог жилого дома с людьми, ограбление храма, государственную измену. Для сравнения: при царе Алексее Михайловиче казнью карались уже восемьдесят видов преступлений, а при Петре I – более ста двадцати!

Для количественных сравнений сообщим, что при проведении реформы П. А. Столыпина за 8 месяцев 1906 года по решениям военно-полевых судов было казнено 1102 человека, более 137 в месяц. А за полсотни лет Иоанновой власти казнено то ли 4, то ли 5 тысяч человек; возьмем по максимуму, и простейшей расчет покажет, что на 1 месяц едва находится восемь казненных на всю страну. И вот, Иван IV тиран и деспот, а Столыпин сегодня – икона для наших либералов.

Каждый смертный приговор при Грозном выносился только в Москве и утверждался лично царем. Для доставки в Москву на царский суд преступников, обвиняемых в тяжких преступлениях, был создан специальный институт приставов. Смертный приговор князьям и боярам утверждался Боярской думой. Суд в XVI веке велся по иным, чем в наше время, законам, но это были государственные законы и суд, а не произвол деспота.

В других государствах именно в это время, в XVI веке совершались действительно чудовищные беззакония, с ведома или по прямому указанию правительств. В 1572 году во время Варфоломеевской ночи во Франции было перебито (за одну ночь!) больше людей, чем за все время правления Грозного в России, – только за то, что они исповедовали другую религию. В Германии, при подавлении крестьянского восстания 1525 года, казнили более 100 тысяч человек. Герцог Альба уничтожил при взятии Антверпена 8 тысяч и в Гарлеме 20 тысяч человек, а всего в Нидерландах испанцы убили около 100 тысяч.

А вот в Англии казнили «по закону». В конце XV века был принят закон о бродяжничестве, по которому человека, если его в третий раз задержат где-нибудь на дороге и он не может доказать, что имеет свой дом, вешали. Затем начались так называемые огораживания: выяснилось, что в Англии невыгодно сеять хлеб, гораздо дешевле покупать его во Франции, а в Англии выгоднее на этих землях выращивать овец. Крестьян принялись сгонять и превращать поля в овечьи пастбища. Естественно, появилось огромное количество бродяг. Вместо того, чтобы их трудоустроить, людей просто повесили; было повешено 72 тысячи человек. Этот закон принял парламент, то есть избранники народа, и получается, что король Генрих VIII как бы ни в чем не виноват, хотя он мог бы наложить вето.

В России ничего подобного не было, но в Европе символом деспотизма сделали нашего царя Ивана IV Васильевича.

Вадим Кожинов пишет: «… И в русском, и в равной мере западном сознании Иван Грозный предстает как ни с кем не сравнимый, уникальный тиран и палач… Сей приговор почему-то никак не колеблет тот факт, что количество западноевропейских казней тех времен превышает русские на два порядка, в сто раз; при таком превышении, если воспользоваться популярной в свое время упрощенной гегельянской формулой, «количество переходит в качество», и зловещий лик Ивана Грозного должен был вроде бы совершенно померкнуть рядом с чудовищными ликами Филиппа II, Генриха VIII и Карла IX. Но этого не происходит. Почему? Кто повинен в таком возведении Ивана IV в высший ранг ультратирана и сверхпалача?…»

А между тем фактические итоги его царствования весьма значительны и для страны полезны. За 51 год его правления:

1. Прирост территории вдвое, с 2,8 млн кв. км до 5,4 млн кв. км. Присоединены царства Казанское, Астраханское, Сибирское, а также Нагайское и часть Северного Кавказа. Россия стала размером больше всей остальной Европы. Основано 155 городов и крепостей.

2. Прирост населения составил 30–50 %.

3. Проведена реформа судопроизводства.

4. Введена всеобщая выборность местной администрации по желанию населения административной единицы.

5. Поднималась промышленность, быстро развивалась международная торговля: с Англией, с Персией и Средней Азией.

6. Построено по распоряжению царя 40 церквей и 60 монастырей.

7. Создана государственная почта, основано около 300 почтовых станций.

В духовной и культурной жизни правление Ивана Грозного также привело ко многим весьма полезным новшествам: положено начало регулярному созыву Земских соборов; прошел Стоглавый Собор; созданы Четьи Минеи святого митрополита Макария. Положено начало книгопечатанию, созданы две типографии, собрана книжная сокровищница царя. Центрами книжности оставались монастыри и архиерейские дома, где имелись большие библиотеки, но был придан государственный характер летописанию, появился «Лицевой свод». Создана сеть общеобразовательных школ; развивались искусство и зодчество. В конце XVI века Москву охраняли и первоклассные стены, и первоклассная артиллерия.

И все это – несмотря на многочисленные войны и двадцатилетнюю борьбу с европейскими странами, поддерживавшими Польшу, Литву и Швецию в их войне против России. Ватикан, Франция, Германия, Валахия, Турция, Крым, Дания, Венгрия помогали врагам России кто деньгами, кто солдатами, кто дипломатическими интригами.

Иван Грозный оставил после себя мощное государство и армию, что позволило его наследникам одержать победу в войне со Швецией и выставлять в поле пятисоттысячное войско (в 1598 году). В разоренном безумным правителем государстве такое невозможно!

Уместно вспомнить слова Л. Н. Толстого, приведенные в его записных книжках (от 4 апреля 1870 года):

«Читаю историю Соловьёва. Всё, по истории этой, было безобразие в допетровской России: жестокость, грабёж, правёж, грубость, глупость, неуменье ничего сделать… Читаешь эту историю и невольно приходишь к заключению, что рядом безобразий совершилась история России. Но как же так ряд безобразий произвели великое, единое государство? Уж это одно доказывает, что не правительство производило историю. Но кроме того, читая о том, как грабили, правили, воевали, разоряли (только об этом и речь в истории), невольно приходишь к вопросу: что грабили и разоряли? А от этого вопроса к другому: кто производил то, что разоряли? Кто и как кормил хлебом весь этот народ? Кто делал парчи, сукна, платья, камки, в которых щеголяли цари и бояре? Кто ловил чёрных лисиц и соболей, которыми дарили послов, кто добывал золото и железо, кто выводил лошадей, быков, баранов, кто строил дома, дворцы, церкви, кто перевозил товары? Кто воспитывал и рожал этих людей единого корня? Кто блюл святыню религиозную, поэзию народную, кто сделал, что Богдан Хмельницкий передался России, а не Турции и Польше?…»

Здесь бы и закончить Толстому, но он сказал еще несколько слов:

«Народ живёт, и в числе отправлений народной жизни есть необходимость людей разоряющих, грабящих, роскошествующих и куражущихся. И это правители – несчастные, долженствующие отречься от всего человеческого…»

Конечно, были и грабившие, и роскошествующие. Но Иоанн IV?…

Гипноз писаной истории велик!

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

2.6. Кем был Борис «Годунов» при царе Иване и царе Федоре

Из книги Книга 1. Новая хронология Руси [Русские летописи. «Монголо-татарское» завоевание. Куликовская битва. Иван Грозный. Разин. Пугачев. Разгром Тобольска и автора Носовский Глеб Владимирович

2.6. Кем был Борис «Годунов» при царе Иване и царе Федоре В романовской истории Борис Годунов, начиная с последних лет царствования Грозного, обладает практически неограниченным влиянием на царя. И в последние годы «Грозного», и в последующее правление Федора «фактически


Кем был Борис «Годунов» при царе Иване и царе Федоре?

Из книги Новая хронология и концепция древней истории Руси, Англии и Рима автора Носовский Глеб Владимирович

Кем был Борис «Годунов» при царе Иване и царе Федоре? В «романовской истории» Борис Годунов, начиная с последних лет царствования Грозного, обладает практически неограниченным влиянием на царя. И в последние годы «Грозного», и в последующее правление Федора «фактически


Пожар на нефтезаводе в Грозном

Из книги Сталин против «выродков Арбата» [10 сталинских ударов по «пятой колонне»] автора Север Александр

Пожар на нефтезаводе в Грозном В 14 часов 30 минут 22 марта 1927 года вспыхнул резервуар с бензином на керосиновом заводе № 1. Пожар удалось потушить только через двое суток – в 17 часов 20 минут 24 марта. Во время пожара получили ожоги разной степени тяжести 9 человек. Ущерб, по


«Всея Русь» при Иоанне Грозном

Из книги Забытая история Московии. От основания Москвы до Раскола [= Другая история Московского царства. От основания Москвы до раскола] автора Кеслер Ярослав Аркадьевич

«Всея Русь» при Иоанне Грозном После смерти Василия III его жена Елена Глинская осталась одна с малолетним сыном, будущим Грозным, и по завещанию мужа была регентом при нем в 1533–1538 годах. Умом и распорядительностью она превосходила окружающих мужчин, а действовать силой


Легенды о подмененном царе

Из книги Полный курс русской истории: в одной книге [в современном изложении] автора Ключевский Василий Осипович

Легенды о подмененном царе Но в народной памяти Петр всегда связан с казнями, страхом и погибелью души. Народ хорошо помнил, как на площадь сгоняли людей и насильно стригли полы долгой русской одежды, сдирали эту одежду и переодевали в «венгерское» платье, как в церковные


Берия в Грозном

Из книги Тайны ушедшего века. Границы. Споры. Обиды автора Зенькович Николай Александрович

Берия в Грозном К депортации чеченского и ингушского народов готовились как к крупной войсковой операции, по всем правилам военного искусства. В каждом районе выселением руководил чин не ниже генерала.Из архивов стало известно, что еще за полтора месяца до начала


ГЛАВА 1. Россия при Иване Грозном

Из книги От Петра I до катастрофы 1917 г. автора Ключник Роман

ГЛАВА 1. Россия при Иване Грозном В первой книге этой серии «До и после крещения» мы закончили рассматривать историю России в начале 16 века в период правления Ивана Третьего. Логично начать дальше рассматривать с середины 16 века, с правления Ивана Васильевича, он же - Иван


ПРАВДА О ГРОЗНОМ. Глеб Елисеев

Из книги Иван Грозный. Бич Божий автора Володихин Дмитрий

ПРАВДА О ГРОЗНОМ. Глеб Елисеев Существуют эпохи и личности, ставшие настолько знаковыми для нашей истории, что писать о них «без гнева и пристрастия» практически невозможно. И как бы автор ни написал, все равно его труд вызовет массу нареканий и недовольства. Среди таких


21. Знаменитый «античный» полет Икара — это полет воздухоплавателя Никиты, сына Трофимова, при царе Иване Грозном = Нероне

Из книги Раскол Империи: от Грозного-Нерона до Михаила Романова-Домициана. [Знаменитые «античные» труды Светония, Тацита и Флавия, оказывается, описывают Велик автора Носовский Глеб Владимирович

21. Знаменитый «античный» полет Икара — это полет воздухоплавателя Никиты, сына Трофимова, при царе Иване Грозном = Нероне 21.1. «Античные» Дедал и Икар Все мы знаем «древнейшую» легенду о гибели Икара. Он поднялся в воздух на искусственных крыльях, но упал и утонул, рис. 2.19


16. Теперь мы узнаём много нового о царе Иване Грозном, открывая «античные» источники

Из книги Раскол Империи: от Грозного-Нерона до Михаила Романова-Домициана. [Знаменитые «античные» труды Светония, Тацита и Флавия, оказывается, описывают Велик автора Носовский Глеб Владимирович

16. Теперь мы узнаём много нового о царе Иване Грозном, открывая «античные» источники Поскольку, как оказалось, императоры Тиберий, Калигула, Клавдий, Нерон являются отражениями Ивана «Грозного» (а точнее, четырех царей-ханов, объединенных под одним именем), нам


Грузия при царе Деметре I и царе Георгии III

Из книги История Грузии (с древнейших времен до наших дней) автора Вачнадзе Мераб

Грузия при царе Деметре I и царе Георгии III 1. Царь Деметре I. После смерти Давида Агмашенебели царский престол занял его старший сын Деметре I. Ему в наследство досталось от отца могущественное государство, простиравшееся от Черного моря до Каспийского. Хотя единого


20. Московское царство при Иване Грозном

Из книги История [Шпаргалка] автора Фортунатов Владимир Валентинович

20. Московское царство при Иване Грозном Феодальная раздробленность дорого обошлась Древней Руси. Реальным историческим шансом возрождения русской государственности стала постепенная централизация, объединение множества территорий, княжеств вокруг нового центра —


ЧТЕНИЕ VII О царе Иоанне Васильевиче Грозном

Из книги Общедоступные чтения о русской истории автора Соловьев Сергей Михайлович

ЧТЕНИЕ VII О царе Иоанне Васильевиче Грозном Великий князь Иоанн IV Васильевич остался по смерти отца трех лет. Это был ребенок с необыкновенными способностями и чрезвычайно живой и пылкий. Чтоб такого ребенка сделать хорошим человеком, заставить его употребить свои


ЧТЕНИЕ VIII О царе Феодоре Иоанновиче; о царе Борисе Годунове; о Лжедимитрии и Василии Шуйском

Из книги Общедоступные чтения о русской истории автора Соловьев Сергей Михайлович

ЧТЕНИЕ VIII О царе Феодоре Иоанновиче; о царе Борисе Годунове; о Лжедимитрии и Василии Шуйском Царь Иоанн Васильевич Грозный оставил двоих сыновей: старшего Федора от первой жены, Анастасии Романовны, и маленького Димитрия, от последней жены, Марьи Нагой. Федор был